Ещё нужны доказательства?

— Сессия сдана, профессора в восторге — просят повторить осенью, — кисло отшучивался высокий светловолосый парень каждому, кто норовил пристать к нему с вопросом: "Ну как, Шаст, ты сдал?" На самом деле миссия провалена. И то, что сессию он просрал, было неоспоримым фактом. Таких, как он, на потоке было ещё несколько, и то, что однокурсники тоже не сдали, немного грело душу, но легче не становилось. Антону было восемнадцать, он учился на экономическом. Учился, прошедшее время. А теперь что остается? Только отметить феерический провал в каком-нибудь ближайшем баре. Собственно, и выбора-то особо не было. Бар "Лисица" располагался прямо напротив института, и туда частенько бегали студенты залить горе или отметить победу над собственной ленью. По пути встретив еще пару-тройку счастливых лиц, которым повезло в этой жизни больше, чем ему, бывший студент Антон Шастун толкнул двери полуподвального помещения и вошел внутрь. Полумрак, приглушенные тона интерьера, золотисто-зеленые диваны, деревянные столы, музыка, бамбуковые перегородки, и запах свежести как будто в лесу. Антон любил бывать здесь с друзьями: здесь вкусно кормили, наливали, не заглядывая в паспорт, и вообще были рады каждому, кто забрел к ним на огонек. Оглянувшись по сторонам, молодой человек облегченно вздохнул, не встретив знакомых лиц, и направился к барной стойке. Высокий темноволосый бармен на вид лет тридцати в белоснежной рубахе с рукавами, закатанными до локтя, неспешно протирал бокалы и был Антону незнаком. Похоже, мужчина тут недавно, наверное, неделю - именно столько горе-студент не посещал это место, готовясь к треклятой сессии. Видимо, зря, нужно было зайти, накатить, а потом сказать преподавателям все, что он про них думает. Но сейчас это уже неважно. — Сто текилы, лимон и соль, — выдохнул Антон, запрыгивая на барный стул, в предвкушении душевного спокойствия. Темноволосый бармен, лишь слегка мазнув по нему взглядом, продолжил свое важное занятие и, кажется, сделал вид, что просьбы не услышал. — Эй, братан, ты оглох? Говорю, текилы налей, — Антон побарабанил своими длинными пальцами по барной стойке и оглянулся по сторонам. В заведении как всегда было полно народу, играла музыка - и это придавало атмосфере бара невероятного уюта. Со стороны бармена по-прежнему было глухо как в танке, более того, он снял со стены табличку и подсунул ее Шастуну почти под нос. «Мы не продаем алкоголь лицам моложе восемнадцати лет» значилось на ней крупным шрифтом. Здрасте, приехали. Шастун сдвинул брови и ухмыльнулся: — Вообще-то мне восемнадцать, ага. — Да что ты, — впервые заговорил бармен и поднял свои бездонно-синие глаза на сидящего напротив парня, отставив при этом в сторону чистый стакан. — Паспорт. — Нахер тебе мой паспорт, я что, должен и в туалет его с собой брать, а то мало ли. Вообще, что происходит? Где Армян, такой юркий, с хвостиком? Он всегда наливал без проблем, — Шастун выдохнул через нос и достал сигареты. — У нас не курят, — заметил бармен и взял очередной стакан. — А Сергея уволили. — Послушай, как тебя там, я тебе говорю: мне восемнадцать. Что происходит вообще? — прошипел Антон, и мужчина ухмыльнулся. — Меня зовут Арсений - это раз, и два - алкоголь и табак запрещены лицам, не достигшим восемнадцатилетнего возраста. Да и достигшим я бы не советовал. — Ты что, моя мама, указывать мне, что мне делать? — Нет, но если я был бы твоим папой, я бы тебя по заднице ремнем отходил за такое обращение к старшим, — отбил подачу темноволосый бармен. — Слышишь, папочка, налей сыночке, у сыночки горе, он сессию просрал, будь человеком, а, — съязвил Шастун, и мужчина нахмурился. — Согласись, не мои проблемы. Проблемы будут, когда я тебе налью. — Да блять, я в этом универе учусь через дорогу, меня здесь каждая собака знает. Или тебе на Библии поклясться, чтобы ты мне поверил? Я выпить хочу, — рыкнул Шастун и припечатал ладонью о деревянную столешницу. Мужчина вздохнул и, поставив на стойку бокал, полез за бутылкой. Антон, едва сдерживая самодовольную улыбку, заерзал на стуле в предвкушении. Кажется, если бы сейчас в бар вошёл один из его преподавателей и сказал, что произошла ошибка и Антон на самом деле все сдал, он бы удивился меньше, чем тому, что сейчас наблюдали его глаза. Бокал, стоящий перед​ парнем, в мгновение наполнился зеленоватой жидкостью, а после улыбающийся бармен изящно украсил его долькой апельсина и ярким радужным зонтиком для коктейлей. — Что это? — Антон закашлялся, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты просил выпить — я налил тебе выпить. Тархун, очень вкусно, попробуй, — с чувством произнес мужчина, и Антон почувствовал дикое желание убивать.  — Я тебе сейчас этот зонтик знаешь куда засуну? Дай жалобную книгу, хотя нет, менеджера позови! — Дмитрий Темурович в отъезде, а второе будьте любезны, с огромной радостью, — Арсений, улыбаясь, прошелся к полочке возле барной стойки и положил перед юношей массивную тетрадь. Антон на несколько минут над ней завис, видимо, не зная, что писать, а Арсений украдкой его разглядывал. Антон Шастун не мог не вызывать улыбку: такой взъерошенный, колючий словно ежик, едва ли не ножкой топал, требуя дать запретного. Ну и кто он после этого, восемнадцатилетний парень? Скорее, восьмилетний, что более точно. Его брюнет и правда видел впервые, а еще он дорожил своей работой и не был склонен верить на слово всем, кто говорит, что им восемнадцать. Тем более еще и таким тоном. — Да может мне тебе еще и отсосать, чтоб до тебя дошло, что я не ребенок? — Антон с шумом захлопнул тетрадь и отбросил ее в сторону. — Отсоси, — Арсений, улыбнувшись, пожал плечами и взял очередной бокал, теряя интерес к посетителю. Смешной парень. Улыбаться расхотелось в ту же секунду, когда его паха коснулась чья-то рука. Арсений опустил глаза вниз, встречаясь там с ехидным взглядом зеленых глаз хитрожопого студента, видимо, успевшего, пока он отвлекся, забраться к нему за барную стойку. — Какого ху… — последнее слово застряло в горле у Арсения, и от немедленного убийства Антона спас какой-то мужик, подошедший к барной стойке, и пока клиент что-то заказывал, Шастун резво справился с темными брюками вредного бармена. — Не смей, — сквозь сжатые зубы прошипел брюнет, и Антон, ухмыляясь, провел пальцами по чужому члену, достаточно большому, чтобы длинные пальцы студента едва на нем сомкнулись. — Сука! — выдохнул мужчина и дернулся, а затем поднял голову, вынужденно расплываясь в фирменной улыбке. К стойке вновь кто-то подошел. То, что задумал Шастун, просто не укладывалось ему в голову, но отступать было поздно. Чужой член дернулся в его руке, оживая, и нужно было что-то делать дальше. Антон никогда в своей жизни не делал минет, но интуиция и парочка недавно просмотренных порно роликов заставили его живо сориентироваться в происходящем. Язык сам потянулся к увитому венами члену с розоватой головкой, лизнул от начала до конца, вбирая его губами и вновь облизывая. Мужчина сверху, сцепив зубы, дышал через нос, руки у него заметно дрожали, а щеки приобрели розоватый оттенок. — Арс, привет, налей как всегда, — снова какой-то голос, знакомый, вроде, кажется, это Павел Алексеевич - их преподаватель истории. — Да, конечно, — хрипло произнес бармен и закусил губу, похоже, наглый студент разошелся. Мальчишка сосал неумело, но само его наличие под барной стойкой, его руки, прикосновения заводили невероятно. Это было сумасшествием, но просто схватить наглеца за шиворот и вытолкать из бара мужчина уже не мог. Хотелось взять его за волосы и грубо оттрахать до стонов и хрипов, но руки были заняты. Антон вошёл во вкус, если это можно так назвать, к тому же и его собственный член заныл, отзываясь на происходящее. Одной рукой Шастун надрачивал себе, а второй темноволосому мужчине, который от его действий тихо постанывал, вцепившись пальцами в деревянную столешницу, и это заводило еще больше. Язык сноровисто вылизывал скользкую головку, проникая в уретру, в каждую складочку. Наконец студент решился вобрать сочащийся ствол почти целиком. В этот самый момент чужая рука легла на его затылок, сжимая светлые волосы, и Арсений резко толкнулся бедрами вперед, входя в приоткрытый рот до конца. Головка коснулась горла, и Шастун замычал, пытаясь отстраниться, но сделать этого ему не давали. Чужой член, словно поршень, входил и выходил, задавая невероятную скорость. Антон давился, стонал, расслабляя горло, насколько это возможно, интенсивно надрачивая и себе. По подбородку стекала слюна и смазка, и это было настолько сексуально и пошло, что Арсений, глядя на это зрелище, еще резче вбивался парню в рот, благо клиентов на тот момент не было, громко играла музыка, заглушая стоны и хлюпающие звуки, а полумрак скрывал рваные толчки бармена и капельки пота, собравшиеся на его висках. Антон дрожал, чувствуя скорую разрядку, и, когда темноволосый бармен в один момент с тихим рычанием толкнулся ему в рот до упора, до боли сжимая светлые волосы, Антон кончил, чувствуя, как в горло ему стекает чужая сперма. Проглотив все до последней капли, Шастун, тяжело дыша, прислонился к деревянной перегородке, наблюдая, как мужчина на миг прикрыл глаза и уткнулся лбом в свои руки, лежащие на барной стойке. Постепенно возвращаясь в реальность, Антон осознал, что только что произошло, собственно говоря, отсосал за бухло. Может быть, с сессией так же бы прокатило? И как только он до этого раньше не додумался? Антон фыркнул собственным мыслям и, радостно улыбаясь, легко перемахнул через столешницу обратно на свой стул. — Наливай, — радостно отсалютовал парень, наблюдая за действиями бармена, который поставил перед ним чистый стакан, а затем радоваться расхотелось совсем. Стакан наполнился до краев ароматной зеленоватой жидкостью - на этот раз с долькой киви и желтым зонтиком. — За счет заведения, — произнес голубоглазый сукин сын и посмотрел так, что Антону стало не по себе. — Да иди ты в жопу, понял? Моралист хренов, урод конченый, — Антон сглотнул и соскочил со стула. — Думаешь, умный, да? А я вот пойду туда, где мне нальют и, сука, слова не скажут. — Ну и дурак, — тихо произнес мужчина вслед высокому парню, который пулей вылетел из бара, не забыв хлопнуть дверью. Остаток дня светловолосый студент не выходил у него из головы. Что толку, что он отказал ему в выпивке, если он пойдет туда, где ему нальют? А потом, что будет потом. Набухается в хлам, просрет все, что еще не просрал. Арсению было не все равно, что будет с парнем, и не потому, что в его жизни уже была похожая история, о которой вспоминать не хотелось. Смена закончилась, и мужчина, толкнув дверь, вышел на свежий воздух, вдыхая запахи ночи. Неоновые вывески, пустынные улицы и запах сладковатого дыма щекочут ноздри. Арсений оборачивается, в свете фонарей наблюдая пошатывающуюся высокую фигуру парня. Студент был пьян, это было видно даже особо к нему не приглядываясь. — Ну че ты смотришь? — Антон, судорожно затягиваясь дымом, подходит ближе, насколько позволяет его состояние. — Морали мне читать будешь, а, дядя Сеня? — Ты пьян, — Брюнет вздохнул наблюдая за тем, как парень подходит ближе. — Похуй, проблем хоть жопой жуй, еще и ты тут. Мне восемнадцать, ясно тебе, восемнадцать! Я живу в этом городе один, снимаю однушку, работаю в сраном Макдональдсе, учусь, вернее, учился… — парень устало выдыхает, а затем притягивает мужчину за ворот куртки, впиваясь ему в губы пьяным грубым поцелуем со вкусом водки, лимона и сигаретного дыма. — Еще нужны доказательства? — шипит студент в приоткрытые губы, и мужчина, выдыхая, прижимает его к себе, качая головой. — Нет, мне все ясно. — Что тебе ясно? — бурчит Антон, не в силах поднять глаза на мужчину. — Ясно, что ты великовозрастный придурок, с кучей проблем, который назло мне взял и набухался. Только кому от этого хуже? И еще мне ясно, что за тобой нужен глаз да глаз. — Иди нахрен! — Антон отталкивает от себя мужчину, ловя на себе его насмешливый взгляд. — Ты куда? — Арсений улыбается, глядя на то, как парень пытается идти прямо. — Подальше от тебя, придурка, — Шастун притормаживает, испепеляя взглядом бармена.  — Ты че ко мне доебался? Больше всех надо! — Помочь хочу, вроде как уже не чужие. А ты сам в таком состоянии домой не доберешься, — Арсений фыркнул, а затем подался вперед, хватая за локоть светловолосого парня, который, слишком резко оборачиваясь, запутался в своих длинных ногах и точно бы полетел на асфальт, если бы не крепкая рука стоящего напротив мужчины. — Еще нужны доказательства? — ехидно произносит темноволосый бармен и, вздыхая, накидывает свою куртку на подрагивающие плечи горе-студента. Антон утыкается мужчине в шею, чувствуя, как чужие руки поглаживают его напряженную спину. — Кажется, проблем стало больше, — пьяно шепчет Шастун, и Арсений понимает, что парень прав. — Разгребем, — в голосе мужчины нет ни капли сомнения, и почему-то ему хочется верить…