Кошмар в городе

И вот мы стоим посреди комнаты, я с закрытым ртом, так как я что-то сказала не так, а у этого психолога очень быстрая реакция. Перед нами стояла девушка лет двадцати-двадцати пяти, с просто огромными мешками под глазами, будто смазанными клеем волосами тёмного цвета и со злым взглядом. Константэн всё еще продолжает удерживать меня. — Амадоер, успокойся, пожалуйста, она не имела ввиду, что ты — женщина, просто ты прекрасно выглядишь и поэтому тебя не отличить от женщины — начал оправдываться тот. — Можешь не оправдывать её, я всё равно не злюсь — сменила свой взгляд она — ведь на такую красотку нельзя злиться. Она мне подмигнула? Да что происходит в этом мире?! Лёгкими движениями Константэн повернул меня к себе лицом. — Предупреждаю — начал шептать он — пока будешь говорить с ней, помни это ОН и ОН очень любит флиртовать с девушками. — Ладно… приму это в сведения… и так — повернулась я — у меня к вам есть несколько вопросов. — Спрашивай, дорогуша. — Где вы были вчера в промежутке между шестью и девятью утра? — Работал, пока другие отлынивали. — Кто-то может подтвердить это? — Да. — Нет! — возразил Джервес. — Почему это ты не можешь это подтвердить?! — завелась Амадоер. — Потому что я знаю, что ты по-настоящему ДЕЛАЛА в это время. — Может объяснишься, А!.. — Ребят может, вы успокоитесь?! — попытался сделать что-то Константэн. Но они продолжили свои разборки, что помешало бы следствию, но… похоже они не настолько глупы как кажется. — Так, нам нужно успокоиться, а я не хочу опять смотреть на злого. Константэна. — Да, решим это потом, а пока изволь отвечать на вопросы и далее. — Да, да — попыталась успокоиться она — так, что вы хотели узнать еще? — Сейчас мне хотелось бы узнать, что вы делали вчера утром, по-настоящему. — Ладно, я упрятал от вас это, но я пытался найти ключи от подсобки. — Значит, это не вы их упрятали? — Нет, я, конечно, недолюбливаю Константэна, но он лучший из нас четверых, поэтому уважение к нему меня больше чем нелюбви. — Значит, ты отрицаешь свою долю участи в исчезновении ключей?! — снова воспылал Джервес. — Послушай, я не настолько плохой человек, чтобы запирать других людей, тем более без еды. — Я ему верю — послышали мы позади нас. — Конст, почему ты ему веришь? Он может врать. — Я, как и ты знаю, насколько он мягкий в душе и тем более он не нервничал когда разговаривал, другие признаки он тоже не показывал, что заставляет верить ему и еще одно, его нога не стучала по полу, когда он врёт, то стучит своей ножкой, например, когда говорит о своём поле. Не так ли Ама? Амадоер, только и смогла, что зло посмотреть на своего коллегу. — Я пойду работать — сказал Джервес. Пока мы были в ступоре от происходящего, открылся лифт и оттуда вышли два охранника, несущих контуженного, что мы привезли с собой. — А теперь прошу вас выйти из комнаты, здесь будет сейчас происходить магия — попросил Константэн, открыв дверь охранникам. Пока они положили преступника на стол, мы вышли из комнаты, а сам психолог вытащил свой фонарик и начал светить на потерпевшего. По дороге мой напарник решил расспросить этих двоих насчёт их коллеги. — Хотел спросить вас, если вы недолюбливаете вашего друга, почему вы его так уважаете? — Недолюбливаем его — начал Джервес — потому что он слишком вникает в суть дела, каждого человека, что стоит перед ним. Он не может остановиться, когда начинает говорить. Понятно, что произошло, при нашей встречи. Он, наверное, поражен какой-то болезнью. — При этом он полностью здоров, а эта привычка у него с детства как оказалось после собеседования, что мы провели с ним насчёт этой проблемы. — Но уважаем мы его — продолжила Амадоер — потому, что он просто гений. Мы не видели за свою жизнь никого с таким умом. — Значит, вот почему он поверил Амадоеру — пробубнил Жак. — Давай лучше поговорим с последним — предложила я. — Да, лучше поговорим с ним, а потом поедем на следующее место преступления. Джервес помог нам открыть дверь к следующему работнику. — Добрый день — начал Жак. — Добрый, я так понял, что вы меня расспрашивать будете? — Да, и так первый вопрос. Где вы были вчера утром между шестью и девятью часами? — Я был на рецепции, перебирал кое-какие бумаги. — Кто-то может это подтвердить? — Д… да… — И кто? — Селеста… — Ладно — похоже, что-то происходит между ним и Селестой — тогда, вы знаете, куда делись ключи в это же время? — Нет, не знаю. Если честно, то я сам не понимаю, куда они могли исчезнуть. Пока мы говорили, к нам присоединились еще два человека. — Ну как у вас проходит ваше расследование? — Тебе лучше унимать свою привычку, появляться позади нас так резко — попросила я. — Да, простите детектив, не хотел вас пугать — извинился Константэн. — Похоже, ты вылечил своего пациента — сухо проговорил Жак. — Нет не вылечил, его взгляд, может быть и прояснился — вдруг посерьёзнел наш друг-доктор — но он не полностью излечён. Мне было бы хорошо узнать принцип действия того вещества что действует на него. — Объясните? — Да, видите ли, его мозг под действием какого-то вещества, при этом подвержен какой-то форме гипноза. Похоже, есть какое-то действие или слово, что может подвергнуть его агонии или привести к смерти… хочется кое-что с вами обсудить детектив, наедине. Потом. Во время всего этого разговора, Константэн не изменял своё серьёзное лицо. Нужно будет разобраться с ним, он точно знает что-то, что не знают другие. — Ладно, нам нужно выдвигаться назад в отделение. Пойдём Жак, нужно проверить… Мой телефон зазвонил. — Джерлинда, у меня здесь кое-какие проблемы с трупами первых потерпевших. Можешь приехать сейчас. — Да, мы скоро будем. — Позвольте мне пойти с вами — попросил Константэн, снова превращаясь в радостного человека. — Нет, вам нужно работать. — Это и есть моя работа, я должен узнать, что происходит в этом городе — сказал он — и тем более, похоже, я знаю, кто это делает. Последние слова мы не услышали, потому что они были прошептаны. Похоже, наша команда увеличилась. Мы пошли к лифту, перед которым я остановилась. Я снова почувствовала, что за мной следят, но уже не была такой напуганной. Почему-то на меня смотрел преступник, которого спас Константэн, будто видел что-то за мной. Я прошла в лифт, и мы начали спускаться, на первом этаже преступник начал выглядеть нормально, будто ничего и не случилось. Тогда мы прошли к рецепции и я расспросила Селесту о Джеймсе, она рассказала то же что и другие, кроме одной детали — он был очень нервным когда говорил с ней. Всё-таки, что-то серьёзно происходит между ними. Когда мы подошли к машине, то сказали преступнику о его наказании за содеянное, но Константэн не позволил нам отправить его за решетку, аргументируя этим «Ему сейчас очень нужна помощь его семьи, если он попадёт за решетку, то его состояние может ухудшиться, а то и вообще он может умереть». После чего, он написал что-то на его руке и сказал «запомни эти слова и никогда не говори их», тот лишь кивнул и пошел, предположительно домой. Когда же мы сели в машину, то получили еще один звонок. — Джерлинда, попрошу тебя ехать быстрее. — Мы уже выдвигаемся. Звонок закончился и машина сдвинулась с места. Я начала переживать и психолог заметил это. — Не переживай за неё, если это делает тот о ком я думаю, то ей нечего бояться, если она ему не враг. — Стой, ты о ком? — мой напарник начал замедляться — Жак веди. — Скажу, если мои подозрения подтвердятся. — Нет, ты должен сказать нам про твои подозрения сейчас или загремишь за решетку. — Я так понял, что вы злитесь на меня и не позволите мне сохранить эту тайну. — ДА! — разозлились мы. — Тогда, слушайте историю о анти-герое. Его зовут… Кошмар, его настоящая цель неизвестна даже мне… — Почему вы это знаете? — Потому, что я был рядом с ним в самые тяжелые времена — его лицо стало каким-то жалостливым. Когда-то я был ребёнком, как и другие, но однажды, когда мне было семь, я игрался в песочнице с мальчиком с соседнего двора. Мы были друзьями. Но когда-то он потащил меня за собой в какой-то заброшенный дом, где началась его настоящая история: На тот момент я не понимал, почему он хочет вести меня за собой, но я был еще слишком глупым, чтобы понять, КУДА он меня тащит. Когда мы вошли туда, то я смог удивиться архитектуре, внутри было просторно, не так как дом выглядел снаружи. На потолке висел канделябр, с постепенно зажигающимися свечами, я спросил у друга «А почему они зажглись?», но я не успел увидеть еще одно существо, что оставалось на канделябре между свечами. После вопроса он лишь обернулся и подогнал меня, почему-то это меня насторожило и я захотел пойти назад. Но моя любознательность взяла верх и я прошелся немного вперёд и… это была моя ошибка, хотя если смотреть на мою успеваемость сейчас, то это была одна из лучших вещей, что со мной произошло в жизни. Я заметил, что за мной кто-то смотрит. Я обернулся и увидел гигантского тарантула свисающего с канделябра. На тот момент это была моя единственная фобия, он спрыгнул на пол. С громким скрипом досок я увидел глаза, эти жуткие глаза паука, что был готов съесть свою жертву. Но я услышал слова своего «друга». — Не бойся его — молвил он, каким-то туманным голосом — он не настоящий, это лишь моя новая игрушка. В следующий момент я потерял сознание, а когда проснулся, то был у себя на кровати. Всё было как обычно, если не считать того, что прошло три дня и предо мной была записка: «В следующий раз, когда мы встретимся, нам уже будет где-то двенадцать, а твои познания этого мира увеличатся в несколько тысяч раз. Но для начала, попробуй обучить себя тому, что такое пауки, как они живут и какие у них есть особенности тела». Почему-то я знал, что это значит и сразу засел за компьютер и начал изучать свою фобию. В следующий раз, когда я его встретил, мне и правда было двенадцать, а привычка анализировать людей уже появилась. Меня переместило в какой-то вид внутреннего мира, там горели здания, а небо было будто пропитано кровью. Я обернулся и увидел огромного дракона, с которым у меня завязался разговор и я узнал в нём своего друга. Я спросил о значении всего этого и он рассказал мне о надвигающемся враге, что должен быть уничтожен и он попросил меня посодействовать. Я ему помог и тогда он исчез. Потом он появлялся еще два раза и просил помощи у меня. Но теперь он пришел, не предупредив никого… хотя судя по вашей реакции детектив, вам уже доводилось повстречаться с его настоящей формой. Но я лишь могла, думать о том, что человек, сидящий предо мной, содействовал преступнику, содействовал расследованию и о том, что мы не можем его посадить или отпустить на волю. — Уже приближаемся к участку — услышала я со стороны. Выйдя с машины, мы побежали к Пиррет, снова слишком доверяя, подозреваемому. Мы пробегали между моими коллегами, что с удивлением смотрели за нашей троицей. Когда же мы достались в морг отделения, то не нашли никаких следов борьбы или чего-то паранормального, лишь Пиррет, что сидела на операционном столе со слишком удручённым взглядом. — Пиррет, что здесь случилось?! — запереживала я. — Они… они просто растворились, единственное что осталось, это пепел. Я… я не понимаю… — Простите, Пиррет, если не ошибаюсь. Вообще это называется смерть аномалии — объяснил Константэн. — Кто это? — спросила наш анатом. — Пиррет это Константэн, он является нашим… — во мне была злость на него за скрывание информации, но — исследователем, он поможет нашей компании с разборкой этого ужаса. — Приятно познакомиться леди Пиррет — он взял её руку и поцеловал в кисть — всегда приятно познакомиться с доктором. — Не могу сказать, что мне настолько приятно встретиться с вами, но если вы сможете мне объяснить, что здесь происходит, то я может быть даже поцелую вас. — Ну ладно, но потом не нужно меня упрекать — съязвил он — и так, во-первых: это похоже люди с примесью энергии аномалии, вот почему они бездумно напали на того человека, во-вторых: из-за этой же причины единственное что поддерживало их существование было их мозгом/сердцем, после того как перестал работать один из этих органов их тела перестали поддерживать аномалию внутри себя как дружественный симбионт, но стало рассуждать о ней как о паразите и начало уничтожать себя. Всё это он проговорил на высокой скорости, будто в прошлом он был певцом. — Я… я даже не знаю что сказать — в ошеломлении сказала Пиррет. — А говорить ничего и не нужно, просто дайте мне моё вознаграждение. Пиррет только вздохнула, слезла со стола и поцеловала нашего подозреваемого в щеку. — Ах, — он начал кружиться, будто в танце — как же хорошо чувствовать поцелуи прекрасной леди… — Пожалуйста, прекрати — возразила Пиррет. — … Но сейчас мне нужно поговорить с единственным человеком в этом мире, что сможет решить загадку кошмара и загадку сердца двух мужчин. А именно вас, детектив. Я кивнула и повела его за собой, чтобы поговорить с ним наедине. Жак попытался последовать за нами, но я лишь предупредила его «если что-то случиться я закричу, хорошо?» Он кивнул. Мы отошли за угол. — И так, о чём вы хотели поговорить? — Ну, во-первых, хотел бы наедине говорить с вами на ты… — А-а-а, почему? — Нууууу, — протянул в смущении тот — хочу признаться, вы мне очень нравитесь, хотя это может быть из-за моей привычки влюбляться в каждую красивую девушку, что увижу, но… — Стоп, ЧТО?! — я была просто в изумлении от этого признания, но я быстро пришла в осознание — так, сначала скажите мне вторую причину, почему вы пытались поговорить со мной наедине. — Эх, похоже, и тут не повезло. Ну, что ж. Вторая причина, это ваши сны — я лишь повернула голову — вам ведь снился ОН? — Кт… неужели вы про Кошмара? — Да, именно про него. Он ведь с вами говорил, не так ли? — Да, но он не сказал ничего важного, только попытался поиздеваться надо мной. — Хм… значит, он хочет привлечь ваше внимание… вы ему для чего-то нужны. — Значит, мне ещё и нужно узнать, зачем я ему нужна… это будет интересное, но горькое дело…