Безысходность

      Солнце медленно опускается к горизонту. Смеркалось. Скоро появятся первые звезды. Вывеска красного цвета ярко мерцала, освещая небольшое пространство рядом с баром. Музыка в Фантом Лорде громыхала настолько громко, что ее было слышно даже на улице. Играл громкий рок, что сильно резал слух Люси.        Зайдя внутрь, Люси справа от себя увидела барную стойку, за которой сидела девушка с весьма яркой и запоминающейся внешностью. Слева от Люси располагались круглые столики среднего размера и черные кожаные диванчики. Хартфилия понятия не имела, как выглядели те парни, с которым у нее сегодня была встреча. Девушка начала осматривать столики, в надежде обнаружить двух парней. Некоторые места пустовали. За первыми двумя столиками сидели большие компании, еще за одним сидели три девушки, за соседнем стликом сидел светловолосый парень, а напротив него стоял стакан с алкоголем. Решив, что второй парень просто отошел в уборную или поговорить по телефону на улицу, Люси двинулась в сторону этого парня, уже почти дойдя до нужного места, она увидела, как к блондину подсела девушка. Бросив взгляд в сторону, Хартфилия обнаружила за столиком в самом дальнем углу, на который почти не попадало освещение, двух парней, похожих друг на друга.        Люси медленно развернулась к этому столику и направилась к парням на ватных ногах. Люси страшно — она абсолютно разбита. Она падает. Падает на самое дно, с которого уже вряд ли поднимется. Ей мерзко — от себя; от Лексуса с его гребаными условиями; от этого бара, где грохочущая музыка практически выбивает все мысли из головы. Ей хочется убежать домой, лечь в кровать и закрыть глаза, а буквально через секунду открыть их и осознать, что это всего лишь страшный сон. Но такого не будет, а потому Люси хочется истерично рассмеяться. Прям здесь, в этом самом баре. Хотела как в сказке? Богатый принц на белом коне, любовь до гроба, куча детей и ощущение полного счастья… А получилось как в самом ужасном кошмаре. Люси хочется никогда не существовать в принципе, просто исчезнуть, умереть. Но в голове отчаянно бьётся мысль: «это ради матери».       Люси села к парням, но взгляд на них так и не смогла поднять.       — Ну, здравствуй. — ухмыльнулся один из парней.       — Здравствуйте. — Люси все же пришлось поднять голову и взглянуть на своих собеседников.       — Мое имя Жерар, а это, — он кивнул в сторону другого парня. — мой брат-близнец Зигрейн.       — Как ты во все это впуталась? — Зигрейн сделал глоток виски и наклонил голову набок.       — Простите? — Люси закусила губу и удивленно уставилась на собеседников.       — Мой брат хочет сказать, — Жерар покосился на брата. — что ты сильно отличаешься от тех девушек, с которыми мы имели дело раньше.       — Точно. Выглядишь ты как надо, однако… — подхватил Зигрейн. — Твои глаза и жесты выдают тебя с потрохами.       — Например, — вновь заговорил Жерар. — ты крепко сжимаешь край юбки руками и сидишь, скрестив ноги — явный признак нервозности. А твои зрачки сильно расширены и взгляд бегает туда-сюда, что тоже говорит о неуверенности.       — Верно-верно, — поддакнул Зигрейн. — так что звиняй, но на девушку легкого поведения, готовую на все ради денег, ты уж совсем не катишь.       Люси прикрыла глаза и глубоко вздохнула:       — Почему я здесь, вас явно не касается. Но да, вы правы, у меня, считай, нет выбора.       — Хорошо-хорошо, — Зигрейн поднял руки в примирительном жесте. — просто обычно сначала мы с братом узнаем девушку получше, после отрываемся в баре или клубе, а уже после продолжаем прекрасный вечер дома. Выпьешь чего-нибудь?       — Да, мне… тоже виски. Но я все равно не настроена на душевные разговоры.       — Твое право, — бросил Жерар, сощурив глаза. — можем поговорить на отвлеченные темы или сразу приступить к тому, зачем и собрались здесь.       Люси откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, немного задумалась. Уезжать сейчас не вариант, потому что она хотела напиться. Она не хотела делать все…это в здравом уме. Но и разговаривать с этими подозрительными типами она не желала…хотя, это все же было лучше, чем уезжать от сюда трезвой или тупо сидеть в тишине. Хотя, тишина — это громко сказано. Слишком уж сильно грохотала здесь музыка.       — Ладно, давайте поговорим на отвлеченные темы. — девушка вытерла потные ладони о юбку, взяла стакан с алкоголем и сделала пру глотков. — Например, почему вы любите заниматься… не совсем обычным сексом?       — Совершенно глупый вопрос. — скучающе произнес Жерар и оперся головой на руку. — Потому что так мы получаем больше удовольствия от секса.       — И вправду глупый. — сконфуженно произнесла Люси. — Может быть, вы расскажите что-то о себе?       — Нам по двадцать четыре года, у нас есть кое-какой успешный бизнес, доставшийся нам от отца, у нас нет постоянных девушек, мы любим секс, выпивку и девушек. К курение относимся нейтрально, а к наркотикам — резко негативно. — самодовольно ухмыльнулся Зигрейн.       — Наверное, мы кажемся тебе абсолютно аморальными личностями, но уверяю — это не совсем так. Мы просто так развлекаемся. На самом деле, мы честно ведем бизнес, против коррупции, не подставляем других, никогда не бьём женщин и детей, да и в принципе почти белые и пушистые. Лет через десять-пятнадцать остепенимся, женимся и заведем детей. Ах да, будем совершенно верными своим вторым половинкам. — торжественно произнес Жерар, после чего браться чокнулись стаканами и залпом выпили весь алкоголь. Люси же, наблюдавшая за всем этим цирком, тяжело вздохнула, покачала головой и допила очередной стакан алкоголя, поняв, что братья о себе явно не собираются нормально рассказывать, а будут лишь паясничать.       — Ладно, — братья переглянулись друг с другом. — пора. Поехали

***

      Люси открыла глаза и села на кровати, свесив вниз ноги. Ей было плохо. Очень плохо. Ее тошнило и мутило. Еле как встав, Люси завернулась в простынь и отправилась искать туалет. Девушка оперлась на раковину, включила ледяную воду, попила прямо из-под крана, а после умылась. Она надеялась, что это поможет, но ни черта подобного. Ей наоборот стало только хуже, а потому Люси склонилась над унитазом. Девушка не могла отлипнуть от него минут пятнадцать, если не больше. Ей казалось, что вместе с рвотой из нее сейчас полезут внутренние органы, настолько плохо ей было. Когда девушке полегчало, она вновь умылась и отправилась на кухню заварить крепкий черный чай, который должен был ей помочь. Она не боялась натолкнуться на парней, потому что сразу поняла, что их нет в квартире — не было храпа или разговоров, или шагов. В квартире стояла абсолютная тишина.       Сев на стул с кружкой чая, девушка поморщилась. Все тело жутко болело. Она уже успела обратить внимание в ванной на то, что вся ее спина покрыта полосами, которые, скорее всего, были оставлены плеткой. А на руках и ногах красовались красные борозды от веревок. Люси смутно помнила, что творилось ночью. Она помнит какие-то игрушки для секса, которые парни использовали сегодня ночью на ней; отвращение к этим самым парням, к себе да и вообще ко всему живому; помнит ужасный скрип кровати и, пожалуй, это все, что она помнит, да и то смутно. Воспоминания совсем блеклые, но ей кажется, что так даже лучше. Признаться честно, Люси даже не знает названия половину тех игрушек, которые были ночью. Анальные и вагинальные шарики, страпон, вибратор и плетка. Было что-то еще, но она понятия не имела, как это использовать и как это называлось вообще. Люси надеялась, что и не вспомнит, и не узнает.       Немного придя в себя, девушка сходила в душ, осмотрела квартиру и пришла к выводу, что это просто съемная квартира для любовных утех парней, потому что не было никаких личных вещей, указывающих на владельцев: ни фотографий, ни рисунков или плакатов, ни всяких побрякушек для дома, ни книг. Вообще ничего такого. Она не заглядывала в шкафы, но была уверенна, что там пусто. Однако девушка нашла записку на зеркале в коридоре. Парни просили закрыть квартиру и бросить ключи в почтовый ящик. Люси была безмерно этому рада, потому что ей не придется ждать парней, она сможет убраться домой, не пересекаясь с ними. Нет, она, конечно, понимала, что это не последняя их встреча, но видеться с ними сегодня она морально была не готова. Пока она принимала душ, ей хотелось плакать, но слез не было. Была просто пустота. Она поняла, что ей не хотелось жить, не хотелось никого видеть, ведь ей казалось, что уже весь мир был в курсе того, что она натворила. Была просто пустота. Как это там называется? Эмоциональное выгорание? Сначала Люси подумала, что, наверное, это еще хуже, чем истерика, а потом ей резко стало как-то все равно. Какая разница? За эти жалкие полчаса под душем она приняла решение: как только мать выйдет из больницы и ее состояние нормализуется, она сразу же покончит с собой. Потому что она все равно больше не протянет. Она грязная. Мерзкая. Отвратительная. Шлюха. Просто шлюха последняя. Шлю-ха. Кому она такая будет нужна? Да никому. Тяжело вздохнув, девушка вышла из квартиры. Она как можно скорее хотела оказаться в своей квартире.