Breathe

Years & Years — Ties

      Из тьмы Зейна вытягивает чей-то посторонний голос и резкий запах аммиака, попавший в его дыхательные пути и заставивший его нервно дёрнуться в чужих руках, при слабой попытке отстраниться дальше. Первое, за что цепляется взгляд брюнета, когда он открывает глаза, это слегка размытое чёрное полотно неба с редкими звёздами; следом в фокусе его зрения появляется нависающая прямо над ним фигура.       — Как ты, парень? Хорошо меня слышишь?       Малик качает в согласии головой в ответ и собирается приподняться с земли, но крепкая рука в мужчины в голубом костюме удерживает его. Прежде чем он действительно поднимается на ноги, не без помощи врача, конечно же, тот проверяет его зрение и пульс.       Полицейские снуют тут и там, они опрашивают незнакомых Малику людей; заталкивают мужчин, закованных в наручники, внутрь фургона для перевозки, пока он сам всё ещё нетвёрдой походкой следует за медиком. Мгновение спустя он замечает вдали Гарри, сидящего на краю кузова скорой помощи и укутанного в тёмно-коричневый плед. Тот, на удачу, не выглядит пострадавшим, скорее напуганным и утомившимся.       Теперь Зейн относительно чувствует спокойствие в своей душе, так как он также помнит, что Гарри не единственный, кто подвергался опасности в клубе, потому что там был ещё и Лиам, которого брюнет никак не мог нигде разглядеть. Зейн обернулся на другой край парковки, в надежде увидеть Лиама там, но единственное, что находилось в той стороне это эвакуатор, уже поднимающий красный мотоцикл от земли.       — Что происходит? Где владелец байка? — брюнет хватается за плечо мужчины, идущего немного впереди.       — Вам не следует волноваться, у вас постстрессовое состояние, постарайтесь дышать глубже, — врач окидывает его серьёзным взглядом, прежде чем придвигается ближе и говорит, — Давайте, облокотитесь на меня, я помогу вам дойти.       Брюнет поддаётся на встречу и цепляется рукой за чужую талию, мысленно проклиная происходящее вокруг и прикусывая щеки изнутри, чтобы не нагрубить служащему медицинской помощи. Как только он достигает скорой, Гарри сразу же тянется к нему, хватается за его свитер обеими руками и шумно выдыхает куда-то в шею. Зейн чувствует, насколько напряжён Стайлс, и поделать ничего с этим не может. Если только в беспомощности обхватить того руками, успокаивающе поглаживая по спине и повторяя бессмысленное «Всё в порядке».       Но они не в порядке. Последние десять дней были пугающе интенсивными и ни один из них не смог выдержать такого. Он и Гарри обычные студенты университета Адельфи, которые должны учиться, тусить на вечеринках и наслаждаться беззаботной молодостью, а вместо этого они попадают в передрягу, подобной этой.       — Никаких больше разговоров, молодой человек, — справа от них слышится строгий и раздражённый голос, — Оставь свои оправдания на потом.       Высокий мужчина в возрасте придерживает одной рукой открытую дверцу автомобиля, а второй напряженно упирается в бок. Весь его вид буквально кричит от недовольства и гнева из-за парня, стоящего перед ним, в котором Зейн распознаёт Лиама. Он хочет позвать его, хочет узнать, что произошло там, внутри, и не досталось ли ему, но всё, что может брюнет, — это, замерев, стоять на месте и пустым взглядом провожать чёрную BMW, удаляющуюся на горизонте.

***

      На следующий день они с Гарри пропускают пары: остаются в собственных кроватях как можно дольше, по очереди неспешно принимают душ и молча едят на разных краях дивана, бездумно перещёлкивая каналы. В какой-то момент Зейн пробует узнать у Гарри, что случилось, но тот лишь резко качает головой мол «ничего важного» и продолжает упорно отводить глаза каждый раз, когда Малик пытается перехватить его взгляд. И как это может быть неважным, если Гарри вчера дрожал как осиновый лист после произошедшего, а Зейн чувствовал, как ноет всё тело и скручивает в спазмах желудок? Стайлс упорно молчит и вскоре брюнет бросает попытки поговорить с ним и возвращается в свою комнату, плотно прикрывая за собой дверь. Если Гарри не хочет говорить, тогда ему расскажет обо всём Лиам. Зейн ищет в журнале вызовов незаписанный номер, недолго думая добавляет его в контакты, а после нажимает на кнопку звонка.       Долгое время он слушает размеренные гудки, прежде чем его переводят на голосовую почту. Брюнет сбрасывает и набирает снова, всё повторяется, и он снова остаётся ни с чем.

«Лиам, где ты? Мне нужно знать, что случилось. Набери мне, как сможешь, … и, я надеюсь, ты не угодил со всеми в участок. Зейн х.»       Зейн отсылает смс и озадаченно смотрит на экран до тех пор, пока тот не гаснет. Вина гложет его каждый раз, когда он нажимает на блокировку телефона и не видит никаких упоминаний об оповещении, возможно, у Лиама огромные неприятности из-за Зейна и осознавать это было невыносимо.       Малик ждёт звонка или сообщения от Лиама до полудня следующего дня, но этого так и не случается. Он сидит на паре по биохимии, вспоминая, что по указанию парня он звонил в полицию и спрашивал о четвертом наряде, и теперь владея этой информацией, которая грянула на него словно гром среди ясного неба, внутри Зейна зажглась надежда всё-таки узнать, куда подевался шатен.       Как только время занятия истекает, и преподаватель монотонно сообщает их курсу, что они свободны, брюнет вскакивает со своего места, хватая с пола заранее собранный рюкзак. Он идёт на спортивное поле и усаживается на самом верху трибун, чтобы совершить звонок в полицию. Сейчас во всём университете большой сорокапятиминутный перерыв и Зейн думает, что это единственное место, где его не будут искать друзья, так что всё нормально, никто не собирается отвлекать его от поисков Лиама.       — Добрый день, полиция Нью-Йорка. Чем я могу вам помочь?       — Здравствуйте, на самом деле, я хотел бы узнать, не числится ли у вас среди задержанных один человек.       — Хорошо, пару секунд, я переведу вас на другую линию.       Слышится щелчок и некоторое время динамик телефона молчит, отчего Зейн волнуется, что его сейчас просто на просто послали, но затем слышится низкий гудок и в трубке раздаётся голос.       — Добрый день, назовите своё полное имя.       — Зейн Джавадд Малик.       — Кого именно вы ищете?       — Лиам, я ищу Лиама, — брюнет буквально ощущает себя как полный идиот, осознавая, всю тупость ситуации, — Простите, но я не знаю его полного имени.       — Это немного усложняет ситуацию, но не волнуйтесь, мы постараемся помочь. Что ж, тогда, может, вы знаете при каких обстоятельствах он оказался задержан?       — Я, честно говоря, не знаю также оказался ли он задержанным, — Малик закрывает свободной рукой лицо и пытается успокоить бушующее сердце в груди. Так стыдно как сейчас ему кажется не было с того момента, когда они с Гарри в стельку пьяные возвращались в свою квартиру и, столкнувшись с соседкой на лестнице, его стошнило на её обувь.       — Но мне известно, что это произошло пару дней назад в порте на Саут-стрит, на вызов приехал 4 наряд и это всё, что я знаю.       — Порт на Саут-стрит?       — Да.       — Отлично, подождите немного.       Очередной щелчок и тишина. Зейн тяжело выдыхает и пытается усмирить свой разум и тело, потому что это всего лишь телефонный разговор, а он чуть ли не на грани истерики.       — Зейн, вы ещё здесь?       — Да, да, здесь.       — Хорошо, тогда я должна сообщить вам, что в ту ночь никакого Лиама в полицию не поступало.       — Да? Спасибо за помощь.       — Обращайтесь.       Зейн сбрасывает вызов и упирается руками в колени и утомлённо потирает лицо ладонями, он совсем ничего не понимает и главное, что никто даже не собирается разъяснить ему ситуацию, он чувствует себя преданным.

***

      Малик названивает Лиаму всю оставшуюся неделю, пишет смски сначала нейтрального характера, но вскоре переходит на грубый тон и в итоге даже записывает один раз голосовую почту, но ответа или отклика так и не поступает. Гарри тоже никак не помогает, лишь невнятно бормочет, что всё в прошлом или же практически сразу меняет тему разговора.       Вторая неделя без ответа не заставляет Зейна злиться, кричать или же устраивать драму, он просто замыкается в себе и не разговаривает теперь даже со своими друзьями. Малик игнорирует все шуточки и подколы Кевина на совмещенных занятиях, не втягивается в обсуждения сплетен и любимых звёзд с Шер на работе и совсем не реагирует на Гарри в университете и дома. Брюнет не пропускает учёбу, регулярно появляется на работе, его комната в идеальном порядке, как и в обычное время, но он курит больше обыкновенного; пропускает занятия по плаванию и практически перестаёт есть.       Его организм кричит о помощи: кожа становится бледной, не смотря на то, что сам по себе он смуглый; синяки под его глазами увеличиваются, а скулы выделяются сильнее прежнего. Головные боли мучают Зейна целыми днями, живот предательски урчит, но Малик не чувствует желания есть, на самом деле ему кажется, что он не чувствует вообще ничего.       — Зейн, ты должен поесть, я не намереваюсь терпеть это снова! — выкрикивает Гарри, когда вечером в среду Зейн четвёртый день подряд отказывается от еды.       Брюнет не реагирует, лишь сильнее кутается в одеяло, словно оно поможет ему отгородиться от реального мира по-настоящему, остановить это навсегда.       — Боже, Зейн, пожалуйста. Ты не должен мучать себя, ты же помнишь? Всё, что они говорили тебе, всё, что они делали — это чёртова ложь. Пожалуйста, просто приди в себя.       Зейн ощущает, как его глаза начинает щипать и первая слеза скатывается по его лицу, потому что он всё ещё помнит. Он чувствует себя таким ничтожным, таким незначимым, что единственная мысль, которая вспыхивает в нём не в первый раз — это наглотаться таблеток и сдохнуть где-нибудь в подворотне. И как только этот образ предстаёт перед глазами в его воображении, это будто становится спусковым крючком, все чувства вырывается на волю и в следующее мгновение он уже протяжно всхлипывает и испытывает ещё большую, тянущую боль, прожигающую дыру в его груди.       Одеяло исчезает с его тела, Гарри обхватывает его руками и привлекает к себе, позволяя утонуть в своих объятиях, пока Зейн сотрясается в рыданиях на его груди.       — Они так сильно ненавидели меня, может, я заслужил это? Может, я правда такой, как они говорили?       — Нет, Зейн, это не так. Ты же знаешь это, ты помнишь, что пара жестоких людей не означает, что весь остальной мир такой же.       Брюнет в отрицании или неверии качает головой и пытается отстраниться, желая исчезнуть, словно его никогда не существовало, но Гарри не позволяет, он перехватывает маленькое тело Зейна так, что тот не может освободиться.       — Никто не полюбит меня, я ненужный, — еле-еле произносит Зейн, его тело дрожит и дыхание сбивается, из-за чего фраза выходит надрывной и дрожащей.       — Ты восхитительный, Зейн, ты нужный. Я здесь для тебя, как и многие другие, просто вспомни это.       Зейна всё ещё трясёт и слёзы также непрерывно текут из его глаз, но он больше не говорит никаких уничтожающих фраз в свою сторону, что является хорошим признаком. Гарри держит его в своих руках, пока брюнет не успокаивается, пока дыхание не восстанавливается и тело перестаёт вздрагивать в судорогах. Парень укладывает его на кровать, прикрывает одеялом и идёт на кухню, включая свет и наклоняясь к нижним ящикам. Стайлс открывает дальнюю дверцу, располагающуюся у окна, и тянется дальше, вглубь за коробкой небольших размеров.       Он откидывает крышку и по очереди осматривает бутылочки, находящиеся внутри, надписи на которых гласят «Пациент Зейн Малик. Лечение глубокой депрессии».