Breathe

Years & Years — Shine

      После эмоционального срыва Зейн начинает понемногу возвращаться в норму, он возобновляет курс использования антидепрессантов и рассказывает Гарри всё, что накопилось у него на душе. Слова льются непрекращающимся потоком из его рта, он говорит об одном, потом его мозг цепляется за что-то другое и так, перескакивая с одной проблемы на другую, он выговаривает каждую тревожащую его мысль. Стайлс участливо слушает, не перебивает и иногда берёт друга за руку, словно пытаясь выказать ту поддержку, которая ощутимо нужна каждому из нас в такие моменты. Когда же Зейн берёт передышку на краткий миг, тогда шатен высказывает своё мнение об услышанном, а затем снова внимательно выслушивает каждое слово, каждую мысль его друга.       Зейн замолкает только после полудня, все карты раскрыты и, наконец, ему дышится ощутимей легче. Теперь его разум чист и свободен и он может жить дальше, не обременяя себя грузом душевных проблем. Малику всегда казалось, что такие срывы лишь на пользу ему, потому что после них он всегда ощущает прилив новых сил и чувствует себя возобновлённым и оживлённым насколько это вообще возможно.       Только вот Гарри совсем не поддерживает такую точку зрения, и как только его друг решает принять душ, Стайлс хватается за собственный телефон, выискивая в контактах психолога, который работал с Зи.       — Добрый день, Кэрол Флинн слушает.       — Здравствуйте, Кэрол, это мистер Стайлс.       — Ох, да, дорогой, Зейна снова что-то беспокоит?       — Да, я полагаю, что вчера спустя долгий период времени у него снова случился приступ. Детская травма вновь проявляется, он продолжает накапливать плохие мысли в своей голове, топит себя в проблемах, а затем случается что-то покрупнее, чем обычно, и дальше эта вещь поглощает его. Около недели назад он снова впал в депрессию, а вчера сорвался, и я просто не знаю, что делать.        На линии какое-то время тишина, но затем женский голос говорит:        — Как и раньше, всё, что я снова могу вам сказать, так это то, что я не могу изменить его зацикленность в накоплении проблем, мы уже это проходили. Но зато мы можем облегчить ему процесс так называемого разрушения и восстановления. Я настоятельно рекомендую вам почаще общаться с ним по душам и также попробовать уговорить его вернуться к ежемесячному посещению сеансов.       — Как я могу сделать это, если он даже прекратил использовать прописанные таблетки? Он просто говорит, что в порядке и больше не обсуждает это, а если я начинаю, то сразу обрывает меня или просто отстраняется? — спрашивает Гарри, бессмысленно расхаживая по квартире.       — Вы должны найти рычаги давления в этом вопросе, потому что если вы действительно хотите помочь своему другу выкарабкаться, то вы должны постараться.       — Я понял вас, постараюсь достучаться до него в ближайшее время, миссис Флинн.       — Обязательно сделай это, Зейну всё ещё нужны консультации.       Гарри соглашается, желает приятного дня психологу, а затем сбрасывает вызов и тяжело вздыхает. Он безумно сильно хочет помочь Зейну, но пока не знает как, Малик упрямый, раздражительный и слишком замкнутый в этом вопросе, что даже после нескольких минут спора на эту тему Стайлс просто поднимает руки в сдающемся жесте и оставляет всё как есть. На этот раз Гарри придётся обдумать всё на несколько шагов вперёд, если он хочет помочь.       Вопрос о принятии антидепрессантов он решает довольно легко, просто подмешивая растолчённые таблетки Зейну в еду, но очередную битву за посещение психолога проигрывает, пытаясь придумать иной подход.

***

      Жизнь Зейна возвращается на круги своя: он снова ярко улыбается, общается со своими друзьями и занимается своими обыденными вещами. В один из таких дней, когда он и Шер только собираются приступить к своей смене в кофейне, его телефон начинает трезвонить и на удивление брюнета это был вовсе не Гарри, Джош или ещё кто-то из универа, ему звонил Лиам.       — Знаешь после такого долгого игнорирования меня, я мог вообще не брать трубку, но мне просто хочется услышать твои жалкие оправдания и элементарно осознать, что твоя задница в безопасности и ты не попал в передрягу из-за меня, — злостно бормочет Зейн, не давая второму парню даже шанса, чтобы что-либо произнести.       — Не злись, я, правда, могу всё объяснить, — говорит Лиам низким и спокойным голосом, и брюнет может физически ощутить, как его собеседник очаровывающе улыбается, — Встретимся?       — Я не уверен на все 100 процентов, что хочу этого, но я просто знаю себя и если мне будет неизвестна хоть толика из происходившего, это может быть сожрёт меня изнутри, так что тебе повезло, — отвечает Зейн после некоторого молчания и обдумывания ситуации, — Но ты, кстати, всё ещё придурок.       — Это своего рода «я прощаю тебя, Лиам»? — с надеждой в голосе говорит парень.       — Нет, не думаю, — Зейн отрезает все пути отступления Лиаму от дальнейшего разговора и, прежде чем тот начнёт канючить, говорит, — Заканчиваю работу в 6 и затем свободен.       — Отлично, заеду за тобой, детка, — слышится в динамике, отчего Зейн по привычке закатывает глаза и первым сбрасывает трубку.       Разговор с Лиамом не ускользает из сознания Зейна ни на секунду, из-за чего тот не может сосредоточиться на работе: он дважды переспрашивает клиентов их заказы, один раз делает не то кофе и даже умудряется разбить пиалку, что просто немыслимо. Шер лишь насмешливо подталкивает его и не перестаёт улыбаться и расспрашивать, чем он так смущен и почему растерян. Зейн лишь пожимает плечами и старается нормально выполнять свою работу после этого, к шести часам он невероятно уставший, но зато довольный собой, потому что он больше ни в чём не напортачил. Так что после окончания рабочего дня, он выходит на залитую заходящем солнцем улицу с счастливой улыбкой на губах и с неплохими чаевыми в кармане.       Зейн осматривает улицу на наличие красного байка, но так и не замечает ни его, ни владельца, что кажется просто невероятным. Лиам захотел встречи с ним, а теперь просто динамит? Зейн клянётся себе, что если этот парень кинул его, то он найдёт его и вмажет хорошенько, но это всё отступает на задний план стоит лишь прозвучать автомобильному гудку по левую сторону от него.       Малик так резко оборачивается, что чуть не сворачивает себе шею, упираясь взглядом в широко улыбающегося шатена, сидящего за рулём чёрного порше каена. Зейн поражённо осматривает машину, подступая всё ближе, и пытается понять, кем же является чёртов Лиам.       Залезая внутрь салона и устраиваясь на удобном сидении, Зейн тут же чувствует, как запах дорогой кожаной обшивки смешивается с тонким, но сладким парфюмом водителя.       — Привет, — выдыхает Зейн, останавливая себе от осмотра машины и упираясь взглядом в парня напротив.       — Привет, — повторяет за ним Лиам и точно также смотрит на Зейна.       И затем они оба просто сидят какое-то время в тишине и осматривают друг друга, словно пытаясь убедиться либо в том, что это реально происходит, либо в том, что они оба целы и невредимы.       — Ты типа тайный агент? — наконец произносит Зейн, нарушая молчание, — Потому что ты вроде как, ну знаешь, всегда появляешься в нужных местах, а в клубе у тебя была пушка, и затем ты исчез, а ещё у тебя дорогущая машина и есть мотоцикл, и я просто пиздец как запутался.       Какой-то миг Лиам смотрит на него не мигающим взглядом, прежде чем начать громко смеяться, а после и вовсе опустить голову на свои сцепленные руки на руле. Зейн ярко улыбается, когда шатен успокаивается и оборачивается к нему, потирая ладонью свою шею.       — Вообще-то, я был типа как наказан, но твоя версия мне тоже по душе, — произносит Лиам, всё ещё улыбаясь, — Мой отец комиссар полиции, так что после инцидента в клубе мне устроили большую взбучку и это при том, блять, что я давно не ребёнок.       — Твой отец кто? Ты прикалываешься верно?       — Джофф Пейн, если интересно прогугли, — всего лишь отвечает Лиам, а затем заводит машину и начинает разворачиваться.       — Погоди, ты можешь просто объяснить мне всё с самого начала, иначе я просто придумаю всё сам, — говорит Зейн, пристёгивая ремень безопасности, а после устремляет своё внимание на профиль парня на водительском месте.       — Хорошо, значит, начнём с того, что, как я и сказал, мой отец комиссар полиции, а моя мама прокурор, и наша семья — это просто клад политиков, правоохранителей и бизнесменов. Ну, а я в некотором роде бунтарь, мало того, что отказался обучаться по программе ФБР и вместо этого выбрал направление искусство в Колумбийском, так я ещё и-       — Ты учишься на факультете искусств? — перебивает Зейн, озадаченный всей историей ещё больше, чем раньше. Лиам просто кладезь чудес.       — Это то, что я только что сказал, почему ты выглядишь так удивлённо?       — Потому что это действительно не то, чего я ожидал, хотя знаешь, я теперь больше понимаю весь твой этот таинственный образ.       — Не тебе точно говорить о таинственном образе, — насмешливо фыркает Лиам, бросая на Зейна взгляд и подмигивая, отчего щёки Зейна становятся слегка пунцовыми, — Так ты дослушаешь меня?       Зейн согласно кивает и замолкает, решая сначала выслушать всё, что ему скажет Пейн, а затем задать интересующие вопросы.       — В общем, мысль, которую я пытался донести, так это то, что мне совсем не близка вся эта правоохранительная фигня и в целом идеальный образ жизни, который пытается вести моя семья. Я далёк от этого, у меня свой мир, свои установки, я просто делаю, что хочу и живу своей головой, знаешь? Так что если возвращаться к тому вечеру у Монро, то я просто действовал на адреналине или типа того.       — А пистолет? И что вообще там случилось?       — Пистолет я стащил накануне у брата.       — Решил пострелять по банкам? — насмешливо хмыкает Зейн, следя за проносящимися видами за окном, и в очередной раз, не удерживая себя от едкого вопроса или примечания.       — Типа того, — Лиам качает головой в подтверждение какой-то своей мысли и продолжает, — В общем, я завалился внутрь и пальнул в потолок, привлекая внимание этих амбалов на себя, я сказал ужасно стрёмную речь, о том, что находился там не один. Это было не лучшим решением, потому что ну знаешь, они типа как рассмеялись? И, в общем, некоторые из них кинулись ко мне на ложу, пока остальные не вернулись к разрушению помещения.       — Но у тебя же был пистолет, как они вообще решили подобраться к тебе?       — Твой друг, Гарри, верно? — Зейн испуганно оборачивается к Лиаму, слыша знакомое имя, — Они зажали его и сказали, что будет лучше, если я по-хорошему отступлю. И это было как в блядских фильмах, когда все вокруг замерли, в то время как твой друг был в чужих руках и один из парней другой компании просто умолял меня бросить эту хреновину на пол.       — И что ты сделал?       — Ну, твой друг в порядке, так что очевидно что я сделал, как и было сказано, но потом я подправил одному из них физиономию и … в общем, твой друг не пострадал, так что, расслабься.       — Окей, что было потом? — Зейн откладывает в голове мысль поговорить об этом с Гарри, ведь, наверное, это именно то, почему он молчал.       — Драка возобновилась, но ненадолго, потому что копы были уже на месте, фамилия моего отца сделала свою работу, ровно, как и привела его самого туда.       — В голове блять не укладывается, — выдыхает устало Зейн и прикрывает на секунду глаза, пытаясь привести мысли в порядок.       — У меня, честно, тоже, но, так или иначе, отец и мать устроили мне хороший трёп дома и все мои карточки и гаджеты были отобраны, а ещё я не смел никуда выходить, кроме как университета, куда меня возил лично отец. Одна из самых унизительных вещей, случившихся со мной       — Хорошо, Лиам, я думаю, что на этом с меня сегодня хватит, я просто даже не знаю, как реагировать, — произносит Зейн, примечая, что Лиам поджимает губы и хмурит брови, прежде чем на его лице снова расцветает улыбка, и он говорит простое «Ладно, кстати, мы на месте».       — И что здесь? — Зейн отклоняется и смотрит через лобовое стекло на улицу, распознавая, что они в центре большого яблока.       — Идём, ты, возможно, уже был тут, но я просто люблю иногда зависать там, так что, — Лиам недоговаривает, взмахивая рукой, а потом вылезает из машины. Зейн следует за ним наружу и обнаруживает, что они находятся у Эмпайр-стейт-билдинг.       — Мы идём внутрь? — всё что, может сказать брюнет, отрывая взгляд от величественного здания и переводя его на парня.       — Их смотровая площадка нравится мне больше всего, и если ты не против, я бы хотел побыть там, — произносит Лиам, наблюдая как Зейн огибает автомобиль, и останавливается рядом с ним c заворожённым взглядом.       — Я не могу позволить себе потратить такие деньги на это, — в конечном счёте говорит Зейн, неловко переступая с ноги на ногу и не поднимая взгляда от разглядывания своих ботинок, — Конечно, я всегда хотел, но это будет удар для моего кошелька.       — Нам повезло, что для меня это будет пустым звуком, идём, — Лиам тянет свою руку к Зейну, но тот отступает и слегка недовольно смотрит в ответ.       — Это неправильно, я … ты не должен платить за меня.       — Но я хочу, — Лиам не отступает, одаривая брюнета мягкой полуулыбкой, — Мне чертовски сильно не хочется быть там сейчас одному, так что помоги мне, как я сделал это для тебя.       — Ты манипулятор, Лиам, — Зейн сдаётся довольно быстро (просто, ну кто не хочет побывать там?), позволяя Пейну схватить себя за руку и потащить внутрь. Малик пытается не обращать внимания на то, какая мягкая кожа у шатена, да и вообще старается не зацикливаться на том, что они держатся за руки. И всё же он не может, потому что ему нравится то, как Лиам аккуратно держит его руку, и между ними нет никакого дискомфорта в этот момент и, возможно, это просто тоска по человеческому общению, но прямо сейчас Зейн доволен.       Всё время, пока они добираются до смотровой площадки на 86 этаже, Зейн не может остановить себя от рассматривания всего вокруг, это другой мир для него, так не похожий на всё, что он видел раньше. Всё здесь буквально кричит о чистоте, новизне и высокой стоимости.       К тому времени, когда они попадают на нужный этаж, солнце уже село и город начал накрывать ночной сумрак. Зейн осматривается и понимает, что здесь нет ни единой души кроме них, из-за чего он озадаченно смотрит на Лиама, приподнимая бровь.       — Время посещений для туристов давно закончилось, — Пейн легко пожимает плечами и не перестаёт улыбаться, выглядя невероятно довольным собой.       В обычной ситуации Зейн стал бы спорить и, скорее всего, поругался бы с парнем, но оглядывая Нью-Йорк с такой высоты, он просто не может и честно не желает делать этого, всё его недовольство просто отступает.       Наверху довольно холодно, поэтому Зейн рад, что сегодня он взял с собой куртку, иначе бы совсем околел. Они с Лиамом подходят к самому краю здания и молча смотрят вдаль, оглядывая город, ставший практически родным для Малика за то время, которое он провел здесь. Первым делом он смотрит на пересечение Бродвея, Пятой авеню и 23-й улицы, чтобы найти самый первый небоскреб Манхэттена — Флэтайрон билдинг и оценить отсюда необычный облик постепенно суживающейся кверху пирамиды.       После взгляд Зейна бродит по нижнему и среднему Манхэттену, следом переключаясь на вид на Стайвесант-таун. Зейн не может оторвать взгляда от вечерних видов города, от ярких огней освещающих улицы и здания, от завораживающих видов на город с высоты птичьего полёта. Брюнет буквально чувствует, как внутри что-то трепещет, сжимая его сердце в лёгких тесках от впечатления. Он просто смотрит и смотрит вдаль, на никогда не затихающий Нью-Йорк и просто не может удержаться от мысли, что это место его настоящий дом.       Малик достаёт свой телефон, делает множество снимков города, а затем оборачивается в поисках Лиама, замечая того немного в стороне от себя. Малик делает шаг по направлению к шатену, а потом замирает, осознавая, что в руках у того блокнот для рисования. Лиам старательно что-то вырисовывает, слегка наклоняя голову в бок, словно оценивая, и после начинает снова что-то выводить карандашом на бумаге. Он выглядит таким погруженным в своё дело, что Зейну просто не хочется мешать ему, но затем Пейн смотрит прямо на него и время будто замирает. И в общей сложности всё это как толчок Зейна под дых, потому что воздух застревает где-то в груди. Брюнет разрывает зрительный контакт с Лиамом, лишь тогда, когда подходит ближе. Он смотрит на рисунок, где изображено заходящее солнце на фоне небоскрёбов и высоток, а также справой стороны на переднем плане есть фигура. Рисунок больше похож на набросок перед началом крупной работы, это простые и лёгкие линии, небольшие штрихи и незначительная прорисовка человека, в котором, так или иначе, с легкостью распознаётся профиль Зейна.       Брюнет глубоко выдыхает и чувствует учащённое сердцебиение внутри, обращая всё своё внимание на Лиама, не сводящего с него глаз. Их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, и если Зейн просто беспомощно оглядывает лицо парня, то взгляд Пейна застывает у него на губах.       — Это невероятно, Лиам, — почему-то шепчет Зейн, ощущая, как каждая мысль покидает его разум, когда парень всё-таки смотрит ему прямо в глаза и кладёт ладонь на щёку.       — Спасибо, — ещё тише отвечает Пейн и затем тянется ближе к Зейну, чтобы запечатлеть на его губах аккуратный, практически целомудренный поцелуй. Зейн ощущает, как его сердце ухает вниз в тот момент, когда губы Лиама касаются его и тот обдаёт его жарким дыханием. В поцелуе нет никакой борьбы, их губы просто мягко встречаются напротив друг друга на момент, и после Лиам отстраняется, рвано выдыхая через рот.       — Прости, — говорит он, отступая и пытаясь засунуть рисунок внутрь рюкзака, висящего на плече. Зейн позволяет тому справиться с плохо поддающейся застёжкой, а затем сокращает разделяющее их расстояние и цепляется за Лиама, словно тот его якорь, который не даст ему утонуть.       Они снова целуются, позволяя их языкам встретиться, и этот поцелуй более открытый, более нуждающийся. Чувство эйфории накрывает обоих, прежде чем они разрывают мокрый поцелуй и со счастливыми улыбками смотрят друг на друга.