Чудес не бывает

Я сел у помойки рядом с местной столовой, окружение меня уже не волновало, и я разлегся среди мешков мусора. Мои любимые джинсы уже не были похожи на те, что были раньше, на них были пятна от крови и блевотины, они уже потеряли свой первоначальный цвет и приобрели серый оттенок из-за накопившейся грязи и пыли. Моя куртка и футболка были испачканы в чем-то черном, а от футболки еще воняло потом и сигаретами, которыми она пропиталась, пока я ночевал в подъезде. В горле был кисловатый и горький вкус, глотать было тяжело и больно. В глазах темнело из-за недостатка пищи. В этот момент меня волновало лишь одно: как мне жить дальше? Очевидно, что парня пятнадцати лет вряд ли примут на работу, даже на неполный рабочий день. Как никак, а уроки обществознания я не прогуливал и знал, что работу найти я не смогу в таком положении. У меня было несколько вариантов: во-первых, сдохнуть от голода; во-вторых, сдохнуть от какой-то инфекции, которую я прихвачу, кушая помои. Возможность вернуться домой я не рассматривал. Ведь это тоже самое что идти на верную смерть. Это как попасть в ад после своей кончины, только вероятность, что этоn ад существует, у меня стопроцентная. Пока я смотрел на свои грязные шмотки, ко мне незаметно подошла невысокая девушка пятнадцати или шестнадцати лет, чье лицо было покрыто тонной макияжа, который я заметил даже уставшими, мутными глазами: — Эй, тебе нужна помощь? — она испуганно смотрела на меня. Я кивнул головой, потому что уже не мог говорить внятно. Она протянула мне руку и помогла встать. Я слегка отрезвел и обратил внимание на ее одежду: короткое черное платье, которое подчеркивало ее небольшие бедра и глубокое до неприличия декольте, которое выделяло слабо развитую грудь, которую она всеми силами, в том числе и с помощью макияжа, пыталась сделать визуально больше. В голове мелькнула мысль, что я видел таких же женщин с отцом. И в голову сразу ударило куча воспоминаний, что они делали в той комнате. От этих размышлений меня выворачивало наизнанку. Незнакомка потрепала меня за плечо: — Ты можешь ходить? — я кивнул головой, и она облегченно вздохнула, — тебе ведь нужны деньги? Я знаю, где можно заработать… — она слегка нахмурилась и на ее лицо было видно отвращение. Я кивнул головой, соглашаясь на что угодно, лишь бы не умереть. И меня провели за руку до какого-то клуба, находящегося недалеко от столовой. У входа стоял какой-то щуплый охранник, который с каким-то странным выражением лица осматривал всех посетительниц и, конечно, не забыл и про меня. Но я не повернул обратно. Мне действительно были нужны деньги. Мы уже стояли внутри клуба. По всему периметру были заняты столики, за которыми сидели мужчины и наблюдали за веселящимися на танцполе девочками. Я стоял как вкопанный среди этих накуренных и пьяных малолеток, они мне были противны. Моя спутница резко толкнула меня в толпу и пожелала удачи. Из-за этого я столкнулся с одной такой потаскушкой и случайно взглянул ей прямо в глаза… И мое отношение ко всем им поменялось. Я увидел ее страдания. Она извинилась и скрылась в толпе, крича какие-то неразборчивые слова своим «подругам». Но мне хватило одного мгновения, чтобы уловить то, что происходило в её душе. Она выглядела беспечной и легкомысленной, но я видел, как она сдерживала слезы. Я понял, что по-другому здесь нельзя, и… я закрыл глаза, отдавшись течению этой безумной массовки. Я пил таблетки, которые мне давали «товарищницы по несчастью», чтобы расслабиться и, действительно, на секунду забыть обо всем. Музыка играла все тише, я открыл глаза и передо мной стояли уже не девочки с танцпола, а три мужчины, которые были выше меня на две головы. Мы стояли у входа в клуб, который также был и выходом. Я краем глаза заметил, когда меня уводили, что из клуба все мужчины уходят с маленькими девочками. Мне стало не по себе. Пока мы шли, один из мужчин трогал мой зад и похотливо улыбался, когда я ловил его взгляд. Другие два тоже лапали меня, но не так бесстыдно на глазах у проходящих мимо людей. Наконец, мы дошли до чьей-то квартиры. Меня толкнули к двери, и я упал обессиленный на коврик. Один из них схватил меня за волосы и что-то прокричал, но я не отреагировал. Я наглотался слишком много всякой херни, чтобы понимать человеческий язык и чувствовать боль. Единственное, на что я обратил внимание, — это запах алкоголя из его рта. Возникло даже ощущение, что он пил чистый спирт. Трое агрессивных мужчин стояли надо мной и глазели на мое беззащитное, жалкое тело, пока я безуспешно пытался встать хотя бы на колени. Я, возможно, сделал все неправильно, и меня сначала используют, а затем убьют. Я хотел встать, чтобы дать им понять, что я не совсем потерян и мной нельзя так легко управлять. Но мое тело настолько стало бесчувственным и вялым, что я даже не в силах понять, где находится сейчас моя рука. Ощущение, будто я сплю, а вокруг лишь смазанные лица. Все постепенно сливалось, пока не превратилось в сплошное однотонное полотно. И я отключился… Я открыл глаза из-за жуткой боли в заднице. Я на секунду обрадовался, что не умер, но потом я понял, что это нихуя нехорошо, и в каком я сейчас состоянии очнулся. Передо мной была спинка кровати, сам я был нагнут, как те шлюшки в папиной кровати. Хотя почему как? Теперь-то я официально гребанный проститут. Я попытался обернуться, чтобы взглянуть на тех мужчин, которые так властно обладали мной, наслаждались моей болью. Но один из них, который стоял и мастурбировал, смотря на меня, заметил, как я развернул голову и похотливо ухмыльнулся: — Ты наконец-то готов принять нас обоих? — голос его звучал омерзительно, даже не от тех противных слов, которые он им произносил. Он был сам по себе тошнотворный. Я мечтал, чтобы они побыстрее закончили. Он сел прямо передо мной и направил свой грязный хер на меня, ожидая чего-то. Я был так зол, скорее всего, из-за действия таблеток, что готов был ему оторвать его «достоинство». Но я понимал, что мне не заплатят, если я буду вести себя агрессивно. Да и я сам согласился на это. Это было бы глупо. И я начал сосать. Я повторял движения, которые выполняли женщины с отцом. Я облизывал сначала основание, затем головку. Пытался заглотнуть полностью, но меня чуть не стошнило, и я резко отстранился. — Ты так стараешься, я тебе понравился, малой? — он улыбнулся, и я увидел его зубы с темным налетом, который говорил о том, что он любит покурить. Кажется, это был тот, который беззастенчиво лапал меня у всех на виду? Противно. Я закончил через пару минут с ними троими. Они дали мне 1500 рублей и выгнали за порог, даже не дав толком одеться. Мне пришлось напяливать футболку и куртку по дороге к выходу. Задница дико болела, тело дрожало от их прикосновений, во рту я чувствовал вкус грязи и пота, меня тошнило от всего этого, но делать было нечего. Я не мог вернуться домой, но и умирать я все же не хотел. Эта работа отвратительна, но мне действительно нужны деньги. Когда я вышел из подъезда, я заметил, что на лавочке сидит та самая девушка-проститутка, которая, в какой-то степени, спасла меня от гибели и бедности. — Спасибо…- я был смущен и, казалось, готов был провалиться сквозь землю от стыда. Я ведь считал эту работу только для «отбросов общества», а теперь общаюсь с одной из этих «отбросов», да и только что стал сам одним из них. — Здесь не за что благодарить, — брюнетка опустила голову и поморщилась, от чего её нос покрылся небольшими складочками, — я понимаю, что для нас это единственный способ не сдохнуть на улице…- девушка встала со скамейки и подошла ко мне, держа определенную дистанцию, — я могу познакомить тебя с нашим главным, который обеспечит тебе защиту и адекватных клиентов…ну… более менее… — Ты хочешь сказать, что у вас есть тот, кто организует вам «встречи»? — я правда был озадачен этим, ведь ранее я не интересовался этим…кхм… родом деятельности. Моя маленькая спасительница кивнула и с каким-то унылым, но в то же время и бодрым, голосом сказала: — Пошли за мной, я обещаю, он тебя точно возьмет! — она взяла меня за руку, и мы направились вдоль узких улиц вперед. Подстроившись под её ритм, я просто переставлял ногами. Моя хранительница (по-иному я не мог её назвать, она правда спасла меня) что-то иногда говорила, а я отвечал короткими фразами, ведь мысли мои были вовсе о другом. Я думал о Афине, её прекрасном голосе, её светлых кудрях, которые так красиво ложились на её бледном, но в то же время таком привлекательном, лице. Я вспоминал детство: мать, любящую меня даже больше, чем себя; бабушку, вечно сидящую в кресле и читающую романы. Мне не хотелось даже думать, что теперь меня ждет. Я был погружен в сладкие грезы о детстве. Мы довольно быстро дошли до нового клуба, который назывался «Лупанар», как я понял по неоновой голубой вывеске над дверью. Я все еще плохо себя чувствовал от таблеток и боли от растянутой задницы, поэтому шел я, слегка прихрамывая и корча лицо от резко наступающей с каждым шагом боли. Брюнетка продолжала крепко сжимать меня за руку, скорее всего, она думала, что так сможет меня поддержать… хотя бы морально. Мне стыдно признавать, что я был о ней плохого мнения раньше. Она… милая. Она открыла дверь, а за ней я увидел нечто незабываемое. Это был вовсе не тот старый педофильский клуб, где висел этот странный диско шар, будто сворованный из актового зала моей школы, это был нереально крутой клуб. Внутри было много людей, но даже не смотря на них, было ясно, что помещение огромное. Я видел, как в самом сердце этого здания был высокий выступ, огражденный от зрителей цветными перилами. На этой небольшой сценке находился шест и девушка, одетая в обтягивающий черный костюм, прикрывающий лишь самые интимные места. Я был под впечатлением, как гибко и изящно она скользила по шесту. Но я не мог остановиться, чтобы посмотреть на это шоу, мне нужно было дойти до «главаря». Пройдя по всему контору этого зала, наконец, мы достигли железной лестницы, примыкавшей вплотную к стене, и которая, как я понял по указателю, ведет к администрации. Поднимаясь вверх, меня вдруг что-то необъяснимое, изнутри, тянуло обратно. Будто зная, что меня ждет что-то страшное… там… за дверью. Но чувство мне показалось сомнительным и всего лишь выражающее мою неуверенность в себе. Я через силу переставлял ноги со ступеньки до ступеньки. И через пару секунд я уже стоял, крепко сжимая руку своей Хранительницы, перед черным и обтянутым кожей входом к тому самому «руководителю», который так же являлся самым главным в этом клубе. Не знаю, собственником ли здания, директором ли был этот «главарь», но мои тонкие ноги уже предательски дрожали от предвкушения, хотя я прекрасно знал, что, если буду себя так вести, сразу буду скинут отсюда обратно на помойку. Моя спутница слегка прислонилась ушком к двери и, не услышав ничего непристойного (как я думаю), слабо и негромко постучалась. Из комнаты я услышал довольно низкий и грубый голос: — Войдите!