Чудес не бывает

Сейчас я уже сижу в VIP комнате и жду того самого клиента… Мне страшно, но не с кем поделиться. Я буквально дрожу от страха, чувство такое, словно меня стошнит. Я с замиранием сердца вглядываюсь в электронные часы, но не понимаю, сколько времени уже прошло. — Когда я смотрел было 12 или 13 часов? — я задавал себе этот вопрос вслух, чтобы не потерять себя. Сердце бешено билось, красный оттенок комнаты словно кричал: «Беги отсюда! Опасно!». Я не мог смирно сидеть на диване, он казался жестким и неудобным для… сидения. В мыслях мелькали разные типы мужчин, я представлял, как зайдет тот самый «частный клиент»: тощий, одетый как человек со средним состоянием, с выпирающими скулами и банальной прической; «критик», который трахает с какой-то ноткой цинизма, дегустируя и вкушая «товар»; а может и массивный, состоящий из сплошных слоев жира, омерзительный бородатый мужчина, ничего толком не добившийся в жизни, который даже не соизволит о себе позаботиться хотя бы раз, для него проститутки совершенно никто, и примут они его в любом случае. Это не все типы мужчин, которых я ожидал увидеть, но это казалось мне наиболее вероятным. Время тянулось чудовищно долго, и чем дольше я сидел, тем сильнее я боялся того, кто зайдет. Я попытался успокоиться: мял ладони и хрустел пальцами, закрывал глаза и вслух, шепотом, подбадривал себя. В такие минуты я осознавал, какой я еще мальчик, насколько я загубил свою жизнь и каково мне теперь будет в будущем, да и будет ли оно вообще? Звук открывающейся двери застает меня врасплох, я озадаченно смотрю на появившийся силуэт и пытаюсь разглядеть. Фигура уверенно и гладко приближается ко мне, постепенно лицо человека и все его очертания становятся различимы и четки под светом неоновых ламп. Это был молодой человек, вероятно, студент со взъерошенными темно-каштановыми волосами и косой челкой, которая, было видно, сделана осознанно, чтобы придать обладателю некую неопрятность в образе. Щуплое телосложение было чуть ли не сравнимо с моей болезненной худощавостью, вызванной постоянными голоданиями и нездоровым питанием. Я неотрывно глядел на парня, с жадностью всматривался в его не то голубые, не то серые глаза —освещения было недостаточно распознать. Что-то в нем меня привлекло так сильно, словно он явился сюда как Иисус, чтобы дать мне шанс на спасение. Студент сел на диван, сохраняя между нами дистанцию: — И что ты тут делаешь? — громко и бойко обратился ко мне студент. Вопрос был странный, что неудивительно слышать от такого же странного парня, но он меня смутил, и я уже не заглядывался так на молодого человека. Чуть слышно и сконфуженно я вымолвил неясные отговорки. — Мне не нужны оправдания, — юноша тотчас придвинулся ко мне, оставляя лишь жалкие сантиметры личного пространства, — я хочу узнать тебя. Я беззвучно дышу, стараясь показаться непоколебимым. Невольно мои глаза находят его. Бледно-голубые, холодные. Мои сладкие грезы сиюминутно обращаются в тревогу и безразмерный страх. Что с этим человеком не так? Я боюсь сделать неверное движение, даже самое легкое, казалось, оно способно его сподвигнуть на что-то ужасное. — Неужели снова очередная шлюха, способная только сосать? — брюнет моментально вцепился в мое горло и повалил на диван, придавливая телом, — это уже закономерность, — на его лице заиграла больная улыбка, — я думал, что хоть одна из вас будет представлять из себя хоть что-то, а ты, — он сделал небольшую паузу, — такая же потаскуха. Я смог освободить руки из-под его тела и ударил безумца по лицу, пока он пытался осознать происходящее, я атаковал снова, не специально, а от испуга, кидаясь с кулаками на хилого парня. Он отряхнулся и бросил угрюмый взгляд: — С характером, — отрезал он. Я хватал воздух, готовясь к его очередному нападению. Парень ухмыльнулся. — Я не буду тебя бить, успокойся, — брюнет расположился на диване, закинув ногу на ногу, будто ничего не было. Он… просто ненормальный. — Я ошибся, ты не так уж и безнадежна, — юноша встряхнул головой, откидывая челку в сторону, — так что же, — я уловил блеск его глаз в свете ламп, — поговорим? — Хорошо, — мой голос колеблился под его внимательным присмотром. Я хочу сбежать, но не могу. Мне нужны деньги. — Почему ты оказалась здесь? — такой невинный вопрос вводит меня в ступор. — По нужде, — я, недолго думая, бросаю короткий ответ. — Глупышка, — издевательски протянул он, — мне интересна в чем заключается твоя нужда. Расскажи о своей жизни. — Мне нечего рассказывать. Нет ничего хуже, чем клиент, который морально тебя унижает, пытается влиться в твои мысли. Лучше бы этот щуплый студент излил на мне всю свою ненависть к людям, избил, но не пытался понять меня, проникнуть мне в голову. — Тебе нечего бояться, я просто…ищу собеседника. Знаешь, эти проститутки мне надоели, обычные шлюхи, которые любят, когда в них пихают член. Эти слабые личности, которые кроме как продажи своего тела — ничего не умеют, — я слушал и в какой-то степени соглашался со своим нежелательным знакомым, — и вот эти… эмигрантки из Средней Азии и из стран Африки, — он окинул взглядом комнату, словно пытаясь что-то найти, — я помню у них был заказ: устроить оргию вместе с клиентами. Я присутствовал, но не участвовал. Кстати, вот здесь, — юноша указал на мое место, — здесь сидел один из мужчин-заказчиков, а негритянка отсасывала ему. Помню это очень четко, потому что после этого мои мысли подтвердились: ей приносило наслаждение унижение перед ними, ей нравилось обнажаться перед толпой, она просто желала быть оттрахнутой. Она не жертва, как кричат мне феминистки, она просто конченная потаскуха, вот кто она. Я не проронил ни слова, пока разглагольствовал этот молодой человек, отчасти потому что поддерживал его мнение, вопреки тому, что видел. Настя — исключение, а остальные — низшие существа, я прекрасно помню своего отца и тех женщин легкого поведения, что посещали его чуть ли не каждый день. Им было плевать, что они разрушают отношения в моей семье, им было глубоко равнодушно, что жена их клиента дома, а ребенок слышит их за стеной в соседней комнате. Просто твари, лишенные чего-либо человеческого, животные. — Ежедневные победы при общем проигрыше — мое жизненное кредо. Мог ли ты подумать, что я учусь на бюджете в хорошем вузе? А приходило ли тебе в голову, что я победитель международной олимпиады? Я и внешне неплох, на мне виснут девушки. А разве я счастлив? — Меня успокаивает музыка, — невольно проговорился я. — Что? — юноша заметно воодушевился, — какая? — Джаз… Когда я был совсем ребенком, я любил слушать «Афину» с матерью, — я отвечал нехотя и осторожно. — Об «Афине» я не слышал уже давно, она сейчас выступает в более прогрессивных городах, — парень задумчиво смотрел на неоновую лампу напротив, — хочешь пойти поразвлечься со мной? Сходим на джаз вместе. Чего? Этот студент совсем тронулся? Я лучше промолчу, иначе вольюсь в его болтовню и наговорю лишнего. — А давай прямо сейчас, чего тянуть? — студент внезапно искренне заинтересовался, — у тебя есть что-нибудь почище? — он осмотрел меня с ног до головы, давая понять, что в таком виде мне лучше не показываться. Пф, будто я сам не знаю, что я выгляжу ужасно. Мои поношенные джинсы и футболка, которая пропахла сигаретным запахом. Где мне взять одежду? По его мнению, что я здесь с ним сидел? Пообсуждать его жизнь из интереса? — Кстати, оплата. Я предлагаю тебе купить одежду за деньги, которые я должен был тебе предоставить, — парень добродущно улыбнулся на мой одобрительный кивок, — пойдем. Молодой человек с энтузиазмом поднялся с дивана (даже лучше сказать подпрыгнул) и протянул мне свою руку: с тонким изящным запястьем, аккуратными, словно только что отполированными ноготками. Он хочет выглядеть джентльменом? Ему стоит сказать о моем поле, ведь он тоже принял меня за девушку… Я правда выгляжу так? У меня тонкая талия и костлявые руки из-за недоедания, ясно, что я буду похож на девушку, ведь ни один парень не так тощ и сух, как я. С запозданием я протянул свою чуть ли не лишенную мышц руку, такую худую и слабую. Брюнет тотчас схватил меня и вытянул с сиденья. Через пару минут мы оказались за стенами «Лупанара», находясь на самое оживленной улице нашего города-миллионника. Пока мой странный клиент вел меня к самому огромному ТЦ, который есть в этой части города, я покорно шел за ним, не желая даже дорогу толком запоминать. Я был погружен в некую сладкую ностальгию, явившуюся ко мне как видение в полудреме. Мать, держа меня за руку, идет вдоль ограждения, где полно облокотившихся о перила влюбленных, наслаждающихся прекрасным видом мерцающих в ночных огнях стремительных струйках воды реки. Вдоль всей аллеи построены разные здания: от исторический сооружений до новаторских построек. Это наводило на приятные мысли, что люди ценят искусство, но не бросаются в крайности с фанатизмом, а продвигают строительство новых зданий и рассматривают самые разные проекты. Когда я поднял голову, то заметил, что ничего не изменилось с того момента, как я гулял здесь с матерью, а иногда и с бабушкой. Лишь я стал другим, мои мысли. Ничто так непостоянно как человек. Я раздумывал, что же во мне нашел этот молодой человек, что так крепко сжимает мою руку, почему он так желает провести со мной время? Я боюсь, что он заведет меня куда-нибудь и убьет, обманет, начнет издеваться надо мной или похитит, черт, да я просто уже страдаю от его самых безобидных действий из-за своего чрезмерно богатого на ужасы воображения. Я следил за каждым движением моего клиента, пытаясь уловить хоть что-то, что может подтвердить мои подозрения на его счет. Я вглядывался в профиль спутника, наблюдал, как он своим холодным и безразличным взглядом проводит по проходящим мимо людям, но не акцентирует внимания на них, казалось, он просто смотрит, чтобы смотреть, но сам он думает совершенно о другом. Юноша пальцами легонько погладил мою кисть и кивнул в сторону ТЦ. Как только мы зашли, я почувствовал дорогой запах парфюма и заметил элегантные платья на витрине. Мой клиент провел меня в один из магазинов и, оторвавшись от моей руки, он принялся рассматривать женские платья. Я должен ему сказать, что он ошибся. Я мужчина. Точнее, еще парень, но… — Милая, иди сюда, — мой спутник приманил меня рукой. Он назвал меня милой? О боже, — как тебе это красное платье? — Прекрасное, но знаешь… я… — Ни слова больше, пойдем, примерим, — юноша коснулся моего плеча и подвел к примерочным, он зашел со мной в одну из свободных кабинок. — Нет, стой, — я оттолкнул его и поймал озадаченный взгляд, — я должен сказать, что я парень. Это ошибка. Подросток засмеялся: — Я знал это с самого начала, мне нравилось играть с тобой, зайка, — я почувствовал себя незащищенным. Я не знал, что это, но мне стало страшно, и по коже пробежала дрожь. — Я разочарован, что ты так быстро закончил мою игру, за это ты сейчас передо мной будешь отрабатывать, — на его лице застыла ухмылка, и взгляд опустился вниз. Я сглотнул и покорно опустился на колени. Юноша пристально наблюдал, и я обхватил его бедра, расстегнул ширинку его штанин и прильнул к его паху. Внезапно парень вновь залился звонким смехом: — Это была шутка, снова. Я испуганно смотрел снизу на его улыбку. Повторюсь, он ненормальный. — Раз ты так быстро закончил мою игру, может, ты хочешь купить себе одежду из мужского отдела? Я сегодня добрый. Я неуверенно качнул головой и встал с колен. Я даже не знал, как описать свое состояние. Я шокирован. Я измучен.