Вася, иди спать, ты пьян!

Коридоры университета во время пар превращались в чертоги священного храма: тишина и покой. Но, стоило окончиться занятиям, как на лестницах и в коридорах начинал происходить настоящий сатанинский шабаш: визги, толкотня, обезумевшие лица. — Ты через сколько освободишься? — Вася устало прислонился виском к холоду стены. — Хз, через часа два, где-то, как минимум, — невольно залюбовался расслабленным выражением лица одногруппника. — Нам еще надо спектакль с микрофонами прогнать и декорации начинать устанавливать. — Ладно, в буфете тебя подожду тогда. — Да не жди уже, я сам доберусь, — невольно прижался спиной к стене, пропуская толпу шумных первокурсников. — Сам ты домой не пойдешь. В семь уже начнет темнеть, нечего самому шастать, — отрезал Вася. Эта его заботливость просто обескураживала. Я постепенно настолько привык к тому, что этот парень теперь постоянно рядом, занимая большую часть моей жизни, что даже не представляю, как вообще между нами могли быть натянутые отношения. После нашего разговора в кафе прошло три недели, и за это время я ужасно привык к Васе. Порой мне кажется, что мы стали словно близнецами: тяжело находиться порознь, легко вместе. Даже с Таней Дружинин смог найти общий язык и перейти в зону товарищества, хоть и не тесного. Очень нравилось быть с ним рядом. Мне так приятно, что он заботится обо мне, провожает, помогает носить вещи. Открытием стало то, как сильно мне нравилось смотреть на этого парня и прикасаться к нему. Все время находил новые и новые черты в Васе. Оказывается, когда он улыбается мне, в уголках его глаз появляются тоненькие морщинки-лучики, чего не происходит, когда его улыбка адресована другим. А еще, на его нижней губе есть посередине едва заметная складочка, которая очень часто лопается, и парень постоянно лезет языком, зализывая эту ранку. А тема прикосновений стала для меня просто каким-то наваждением. Мне постоянно было необходимо его касаться руками. Казалось, что только Вася один, из всех моих знакомых, такой теплый. Сам того не замечая, я хватал его за запястье во время разговора, трогал за плечи или локти, когда что-то рассказывал. Или клал руки ему на плечи или спину, а иногда и на голову, когда он сидел, а я говорил стоя. Старался сперва себя одергивать, ведь мы даже не в отношениях и другие люди могли начать о нас пускать слухи или подкалывать, но потом просто смирился с тем, что не делать этого просто не могу. Даже сейчас не заметил, что двумя руками держу Васю за предплечия: — Ну тебе же нет смысла меня провожать через весь город домой, а потом сюда же вернуться и пару кварталов от универа пройти к своему дому. Правда было неловко напрягать и без того вечно опекающего меня Ваську. — Миш, ты же знаешь, что для меня это не проблема. — Так сходи пока домой, отдохни, а я потом наберу тебя, когда освобожусь, — смотрю одногруппнику в глаза с самым честным видом. — Э нет, Снегурочка, ты же снова проморозишься и попрешься к себе домой сам один. Твой райончик очень хорошо по новостям знаю. И в лучшем случае ты лишишься телефона или зубов. — Не называй меня так, — с напускной строгостью ответил я. Все же то, как он называл меня Снегурочкой было очень милым. — Хорошо, тогда буду называть Зайкой, — снизил тембр парень до тихого рыка. — Ну… Снегурочкой так Снегурочкой, — у меня, казалось покраснел даже затылок. — Ты не отлынивай от ответа, Миш. Буду ждать тебя в буфете. — А если я очень сильно задержусь? — Миша. Ой-ёй. Если у Васи появляется такая интонация, то дальнейшее препирательство уже бесполезно. — Значит ты сегодня ночуешь у меня. Жду в буфете, — махнул рукой Вася и, развернувшись пошел к лифтам. Честно говоря, этот вариант меня вполне устраивал. Пару раз за последние недели я уже оставался у одногруппника на ночь. Один раз даже с Танькой в гости приходили, но она уезжала на такси, а я оставался. Мы затаривались вкусняхами, играли в настолки или смотрели кино. А, когда уже переваливало за полночь, и нас клонило в сон, мы заваливались спать валетом на огромной Васиной кровати. Мне так уютно и тепло было с этим парнем, что я вырубался моментально, едва голова касалась подушки, даже не дожидаясь, когда Васька вернется из душа. И до универа рукой подать, так что утром можно было еще лишний час поспать, что было очень приятным бонусом. А еще то, что можно было обнимать парня. Обхватить за пояс и, уложив голову на плечо, смотреть фильм. Или опереться спиной на его спину и делать домашние задания. Так что, все складывалось самым лучшим образом. — Мишенька, а Танюша не с тобой? — близоруко щурилась руководительница театрального коллектива, встретив меня на пороге костюмерной. — Она, как всегда, жрать пошла перед репетицией, — заорал откуда-то из-под вороха костюмов Стасик-физик. — Алиса Павловна, сейчас я ее наберу. Но на звонки Татьяна упорно не хотела отвечать. Видимо, опять предавшись чревоугодию, совсем не слышит ничего. Танька — типичный дрыщ женского пола. Высоченная, худющая, но отличающаяся просто адским аппетитом. Если девушка вовремя не поела, то превращалась в злобную фурию, готовую убивать всех на своем пути (к буфету или магазину). Скрепя сердце пришлось топтать к буфету в поисках ненаглядного Кадавра. На удивление, в помещении, где студенты могли съесть что-то из наличия буфетной снеди или из собственных запасов, людей было очень мало. Длинные стеллажи с цветами разделяли пространство просторного кабинета на маленькие секции с кучками столов и стульев. Тут можно было сесть как по двое-трое, так и большими компаниями. Подругу я сразу узнал, по синим прядям, пару дней назад возникшим на ее чернющих волосах. Оказалось, что сидит эта красавица в конце зала с моей зазнобой и что-то серьезно ему втирает. Интересненько. Небось меня обсуждают. Поддавшись сгубившему миллионы любопытству, я тихонечко прокрался вдоль стеллажа, едва не опрокинув пушистый папоротник, который зацепился за рюкзак. — …в порядке. Не переживай за меня так. — Да не совсем в порядке, я же вижу, как ты на него смотришь, мучишься. А Мишаня наш еще такая булочка невинная. Он еще, может, несколько лет не будет проявлять к тебе интереса в ЭТОМ плане, — сделала акцент Таня. О чем говорят эти заговорщики? — Я так думаю, что он не воспринимает меня в этом смысле. И не воспримет вообще. Так что, самое главное, что ему хорошо со мной. Я постараюсь сделать все, чтобы ему было комфортно. — Думаю, что со временем он проявит к тебе интерес. Ты ведь вообще первый человек, к которому у него появилась симпатия. И то, как с тобой себя ведет — это просто чудо. Вот только он не понимает, что это может быть не просто приятно для тебя, а возбуждает. Но ты ведь сам над собой издеваешься. Тебе ведь плохо от того, что он так тискает тебя и не понимает, чего тебе стоит сдерживаться. Я очень дорожу Мишкой, но в этой ситуации может, пока что, нужно его немного ограничить. Ты опять с ночевкой позвал, а сам даже поспать не сможешь. Давай я буду его провожать, может? Ноги стали ватными, а в груди поднялась целая буря эмоций. Даже не задумывался раньше об этом. Какой же я дурак! В голове пронеслись все действия, которые проделывал раньше. Если воспринимать это как дружеское проявление — то в этом нет ничего такого. Но, если представить, что человек тебе не просто симпатичен, а ты испытываешь еще и желание… Господи, да я же издевался над ним. — Я потерплю. Так долго ждал, когда он ответит на мои чувства, а теперь отступить? Нет, я к этому не готов. Спасибо тебе за то, что ты такая хорошая подруга. Но я сам с этим всем справлюсь. Боясь быть застуканным, рванул из помещения вон, схватившись за грудь, чтобы удержать бешенно колотящееся сердце. Соврав, что не нашел Таню, принялся быстро переодеваться, и, когда она уже пришла вскоре, сделал вид, что ни о чем не знаю. А мысли просто забили голову до отказа. С одной стороны, мне было ужасно стыдно за свой эгоизм. Я ведь наслаждался платоническими чувствами, забывая о физическом влечении. Но, с другой стороны, мне было приятно, почему-то, узнать, что я этому парню интересен еще и так. Смирившись почти сразу с тем, что мы оба мужчины, и не видя каких-то поползновений со стороны Васи, я думал, что наши отношения именно такими и будут. И, если изменятся, то очень не скоро. Но оказалось, что ему, ставшему мне дорогим, не достаточно просто объятий. И мне не кажется, что это плохо. От такой мысли, снова густо покраснел, представив, как Вася притягивает меня к себе и я в поцелуе смогу ощутить трещинку на его нижней губе… — Мишенька, соберись! Ты же так хорошо вошел в роль этого школьного хулигана, — вывел меня из задумчивости голос Алисы Павловны. — Сейчас ты больше похож на рыцаря печального образа. Повтори свой выход еще раз, пожалуйста. Черт, если так пойдет и дальше, то я сосредоточиться вообще сегодня не смогу. Блин, а я же при Васе до трусов раздевался, когда в душ собирался. Ой, как же неловко-то… Остаток репетиции я так и провел в прострации, вспоминая все больше и больше неловких моментов. — Миш, ты скоро освободишься? — оказалось Вася пришел за мной сам. — А? — потерянно отозвался я, внезапно обратив внимание, что у Васи жилистая шея и красивые линии ключиц, виднеющиеся в широком вырезе ворота толстовки. — Ты скоро, Снегурочка моя? — Ууу! — восторженно взвыла толпа ребят из театрального, захлопав в ладоши. — Сейчас иду, — глухо пробурчал в ответ, совсем стушевавшись… …Оказывается с этим парнем совсем не тепло, а очень даже жарко. Жар не хотел сходить с моих щек, окупировав еще и уши. — Миш, ты не приболел? — Вася заботливо прислонился тыльной стороной ладони к моему лбу. Волна тепла захлестнула меня с новой силой и я был готов провалиться сквозь землю. — Все в порядке, — промямлил, влипнув спиной в холодную стену подъезда у двери одногруппника. Неожиданно лицо парня оказалось катастрофически близко. Он собирается поцеловать?! Взгляд невольно сфокусировался на губах Васи, на чертовой ложбинке на нижней. — Дай попробую, — глухо прошептал он. Парализованный происходящим, смог лишь послушно закрыть глаза, в ожидании с треском прорвавшегося неба во время первого поцелуя. И… Не сразу понял, что произошло, когда лба коснулась прохладная мягкость, а волосы обдало теплым дыханием. Черт, он просто хотел проверить мою температуру! — Хм, вроде бы нет высокой. Может голова болит? — обеспокоенно погладил меня по волосам парень. — У-у, — отрицающе покачал головой, открыв наконец-то глаза. — Тебе наверное надо просто отдохнуть. Ты пока приляг, а я быстренько придумаю, что нам поесть. — Угу, — выдавливаю из себя, шумно вздохнув. — Давай помогу, — Вася быстро расстегивает мою куртку и стаскивает через голову рубашку, оставив только майку. А я не успеваю даже ответить, вздрагивая от будоражащих прикосновений. — Ложись, я тебя укрою, — от нежности в его голосе хотелось замурлыкать. Он тоже стянул толстовку, под которой не оказалось ничего, и я невольно засмотрелся, выглядывая из-под накинутого на меня одеяла. Еще смуглое после лета тело парня было не накачанным, но подтянутым. И стоило ему сделать движение, под тонкой кожей перекатывались мышцы, удачно доставшиеся от природы. Широкие плечи и грудь, плоский живот и узкие бедра. Пупок и дорожка волосков, стемящаяся куда-то под пояс джинсов. Черт… Получается, меня будоражит мужское тело. А ведь раньше такого никогда не было. Или все дело в том, что это тело Васи? — Ты опять странно на меня смотришь, — усмехнулся Вася, натягивая домашнюю футболку с надписью «hot». Знал бы ты, Вася, как горяч в данный момент. Только во мне хватает смелости лишь пискнуть и зажмурить глаза. — Ладно, поспи пока, — рука снова гладит меня по волосам и я сильнее чувствую запах парфюма Васи. Наверное он душит не вещи, а тело, если так от него больше пахнет. Представив такую картину, я лишь растекся смущенной улыбающейся лужицей. — Спасибо, Васечка. Парень покраснел и поспешил сбежать на кухню. Тепло и сладко. Еще немного, и я стану готовым на все вместе с ним. Но признаваться в этом ему не буду. На этой мысли начал проваливаться в блаженый сон.