Вася, иди спать, ты пьян!

Это сладкое смущение, которое зависает в воздухе между двумя после первого поцелуя, — самый вкусный десерт. Второй по счету после губ любимого человека, конечно. Когда уже не было сил дышать и мы оторвались друг от друга, парень мне показался похожим на Бога. Влажный блеск слегка прикрытых глаз, небрежная волна отросших за последнее время волос, хаотичный румянец и опухшие, кроваво-красные губы, которые хотелось еще больше истерзать. Все эти черты делали Васю каким-то особенным в эти секунды. Чувства, которые никогда раньше не испытывал, заполонили меня до краев. И это было чертовски прекрасно. — Тебе нужно поспать, — глуховато прошептал парень, погладив меня по щеке кончиками пальцев, когда помогал подняться с пола. — Да, что-то мы припозднились, — смущенно отвел глаза. — Люблю тебя, — вырвалось у парня. В ответ крепко обнял это чудо. Теплое и такое родное. Помывшись первым, пока Вася был в душе, какое-то время стоял обняв подушку у широкой кровати, на которой уже несколько раз ночевал до этого, увалившись с противоположной стороны, ногами к Васе. В этот раз что-то останавливало меня просто улечься как обычно. Как-будто так было бы неправильно. Нечестно. Решившись, бросил свою подушку возле Васиной и улегся лицом к стене. Когда парень вышел из душа, он какое-то время стоял у кровати и, как мне казалось, смотрел на меня, не решаясь лечь. — Ложись, Вась, завтра вставать рано, — мягко позвал его. Скрипнула и прогнулась кровать за спиной. А потом меня подобрали в самые нежные объятия теплые, слегка влажные после воды руки. Вася как-то отчаянно прижался щекой к моему затылку и, шумно выдохнув, прошептал: — Спасибо за то, что принимаешь меня. — Все хорошо, — невольно потянулся к его запястьям. Пальцы следовали по суставам этих родных рук, сплетаясь с его ладонями, блуждали по пульсирующим нитям вен. Убийственная нежность. В теплом и уютном коконе объятий сон застал меня мгновенно. Проснулся глубокой ночью от ощущения холода и легкой дрожи. Не сразу понял, где именно нахожусь, и с какой стороны кровати лежу. Немного привыкнув к темноте, потянулся рукой в сторону и прикоснулся к чему-то горячему. Резко поднявшись и включив ночник на стене, обнаружил Васю на краю кровати, свернувшегося в позу эмбриона. Парня знобило. Волосы взмокли, на бледных щеках выступал нездоровый румянец. — Прости, разбудил тебя, — хрипло прошептал Вася, стуча зубами. — Ты о чем, вообще?! Что с тобой? Тебе плохо?! Почему не разбудил меня раньше? — не на шутку испугался. — Температура, наверное. Скорее всего, что-то подхватил. Грипп или ОРВИ. Ложись, спи. — Серьезно?! Ложись и спи?! — пришел я в дикое негодование. — Да все нормально. Посплю и все пройдет. К утру попустит. — Попустит его, как же, — сердито проворчал. Высвободившись из-под одеяла, полез с кровати. Вася схватил меня за запястье и глухо прошептал: — Не беспокойся так обо мне, Миш. Ложись. Тебе надо выспаться. — Послушай меня, Вася! Ну йитиштин же дрын. Ну вот ты правда думаешь, что мне пофигу?! Что я, зная, что тебе плохо, завалюсь спать?! — сорвался на крик. Парень сглотнул и тихо ответил: — Прости, медвежонок. Просто привык, что болею всегда так, сам. Комок застрял в горле, не смог сдежаться: — Вась, ты вот так всегда переносишь болезни? Где твои родители? Почему о тебе никто не заботится? — Просто не хочу беспокоить родителей. А то сорвутся с работы, сюда поедут. Кроме них же у меня никого нет. Вообще, я давно один живу. С того времени, как тут квартиру купили. Мы же из соседней области. Хотели всей семьей перебраться сюда, но папе предложили лучшую должность там. Переезд отложили. Вот я и поселился здесь, когда поступил. Глупый, глупый любимый упрямец. Такой сильный и такой слабый одновременно. — А если родители узнают, что ты сильно болеешь и им не говоришь? Думаешь, они меньше беспокоиться будут?! — прижал ладонь к его пылающему лбу. — Вася, ты такой дурак! Так, я в круглосуточную аптеку, а ты пока таблетку выпей, сейчас в моей сумке найду. — Я сам схожу, — парень попытался встать. — Лежать! Сходит он, — припечатал его к подушке. — Куда ты среди ночи сам? — Ничего со мной не будет! Аптека в соседнем подъезде. Меня не украдут. Вася, ложись, пожалуйста, очень тебя прошу! Быстро вернувшись с пакетиком разных лекарств, напоил больного теплым чаем. Измерил температуру. Ого, 38,3. Пригодилось и жаропонижающее. Выведав у партизана, что таки болит, запшикал ему спреем горло и выдал пастилку. — Не заботься так сильно обо мне, а то привыкну, — сжал Вася мою ладонь. — Буду о тебе заботиться столько, сколько посчитаю нужным, дурак, — наклонился к этому болвану и крепко обнял. В ответ парень тоже меня прижал и глухо проговорил на ухо: — Спасибо тебе… — Слушай, тебе бы не помешало сейчас сходить в душ, а я пока поменяю постельное. Скажешь, где взять. У тебя сейчас происходит интоксикация организма, а, как говорят, токсины выводятся через пот. Вон мокрый весь. Так что лучше это все дело смывать, — поднялся я. Парень, слегка пошатываясь, тоже встал и попытался сам перестелить кровать, но был категорически отправлен вон. — Слушай, я, наверное, прилягу на кресле, а ты ложись на кровать. Сил нет идти в душ. Уже утром искупаюсь, — Вася присел в кресло, обхватив голову руками. — Нет. Марш в душ. Помог одногруппнику подняться и дойти до ванной. Видимо, лекарство еще не подействовало, так как Васю знобило до сих пор. — Раздевайся, помогу помыться, — скомандовал. — Может я сам? — смутился парень. — Ага, а потом на моей совести будет, если ты тут упадешь. Не-не-не. Я отвернулся, раздевайся и садись в ванну. Шумно вздохнув, парень послушно начал стягивать с себя вещи. — Ты готов? — обернулся к нему через пару минут. Черт, он успел только залезть в ванну, но еще не сел. Перед глазами предстала картина абсолютно голого парня, стоящего ко мне спиной. Ссутулившийся и немного подрагивающий, все-равно казался прекрасным. У Васи длинная красивая шея, широкие плечи. На нежной влажной коже спины витьеватым узором отпечаталась простынь. От озноба одногруппник вздрагивал и его мышцы поджимались, создавая иллюзию пульсации. У парня оказались узкие, но выпуклые ягодицы и очень красивые длинные ноги с полосами шрамов от аварии. — Садись, — смущенно скомандовал Васе. — Давай я все-таки сам. — Садись, — не сдержался и ласково огладил пылающую кожу его спины. Тот послушно опустился, поджав к себе коленки. А я, отрегулировав напор и температуру, сел на бортик за спиной у Васи и направил душ на него. Я был в шортах, потому ноги моментально намокли. Не найдя под рукой мочалки, намылил ладони, и, вручив Васе душевую насадку, потянулся к нему, чтобы намылить. От прикосновения рук парень снова вздрогнул. — Руки холодные? Прости. — Нет, все нормально, — глухо проговорил Вася, обхватив колени. Под ладонями подрагивало тело, и я не сразу поймал себя на мысли, что вот передо мной сидит совершенно голый парень, к которому испытываю чувства. Когда это осознал, то заметил, что не просто намыливаю Васю, а бесстыдно глажу по спине, груди, шее, рукам и плечам. И эта дрожь от прикосновений у парня совсем не от озноба. Это было настолько же стыдно, насколько и сладко. До умопомрачения. Вот он, любимый парень, полностью в моих руках. Мой. Медленно намылил шампунем его волосы, и начал массировать. От этого Вася откинул голову назад и прижался к моим коленям. Казалось, вот-вот замурлыкает. Он прикрыл веки и расслабился. А я погиб. Медленно, но вполне уверенно я принимал то, что хочу этого парня. Сердце заходилось в бешенном ритме, и до самых кончиков пальцев разливалась тягучая нега. Как можно не почувствовать желание к нему? Он сексуален. До чертиков. Его чувственное тело, выразительное лицо. Приоткрытые припухшие то ли от вчерашнего поцелуя, то ли от болезни губы, которые он невольно закусывает. То, как он прикрывает глаза. Сведенные брови. Это все просто бьет под дых. Не мог остановить движения своих рук. Просто не мог. Смывал водой пену и трогал, касался, ласкал, гладил. Кажется, окончательно сходя с ума. — Стой, — парень резко перехватил мою ладонь, глядя умоляюще. — Что-то не так? — спросил шепотом. — Это слишком приятно… Я сейчас могу встать и съесть тебя, — каким-то совершенно новым тоном, обернувшись, ответил Вася, даже мурашки забегали. — Едва сдерживаюсь. Потому, будь добр, выйди из ванной. — А может я хочу чтобы ты меня съел… — откидываюсь и вжимаюсь спиной в лед плитки на стене, глядя прямо ему в глаза. Пару секунд я плавлюсь в тягучем взгляде парня. Давай вместе сойдем с ума! — Сейчас это очень трудно, но я сделаю вид, что ничего не слышал, — в его голосе прозвучал рык. — А ты должен знать, что, когда буду здоров, мы вернемся к этому разговору. Буду помнить каждое твое слово и то, каким тоном ты это мне сказал. Буду помнить твое лицо в этот момент. Самое сексуальное лицо из всех, что я видел. Ты, весь мокрый и в пене. Сладкий и лакомый. Смотришь так чувственно. Трогаешь меня, гладишь. Съем тебя всего без остатка. Выпью, такого невинного. И ты будешь мой до кончиков этих мокрых волос, этих дерзких рук и губ, о которых я теперь думаю каждую минуту. А пока выйди, пожалуйста. Я очень боюсь тебя заразить, мой сладкий, — нежно добавил он, потершись щекой о мое колено. Подавился собственным вдохом и залился румянцем от этих слов, на ватных ногах вылезая из ванны. Этот мед, в котором мы оба увязли, был самой желанной ловушкой. Подал парню полотенце, стараясь не смотреть на него. Сам же, наскоро обтершись, вышел и завалился на кровать. Иголки желания все никак не хотели покидать тело. Когда Вася вернулся и лег рядом, я забыл как дышать. Еще немного, сам бы забился в лихорадке от переизбытка чувств и новых ощущений. Эти игры на кончике лезвия оголили все мои нервы. Парень нежно и целомудренно накрыл своей мою ладонь. А меня тряхнуло от этого прикосновения. Что же ты делаешь со мной?! По венам запульсировала лава. Захотелось просто броситься на парня, зацеловать, искусать и… Господи. Совершенно себя не узнавал. Мда, и еще кто из нас двоих больше будет мучиться от желания? Свободной рукой попытался унять сердце и еще долго не мог уснуть, вспоминая все яркие подробности прошедших часов и прислушиваясь к медленному дыханию спящего парня. Видимо, болезнь отступала. Рука, сжимающая мою была уже не такой горячей, а теплой. Как же так произошло? Еще год тому назад я желал всех бед ему. Тому, кто сейчас стал кислородом, наваждением, смыслом жизни. Это загадка…