Вася, иди спать, ты пьян!

Наблюдая из-под полуприкрытых век за лежащим на кровати пленительным телом, я медленно подкрадывался. Остаток алкоголя в крови делал меня еще более решительным и дерзким сейчас. — Миш, будем ложиться спа... — Вася осекся, встретившись со мной взглядом. Что же ты такой красивый, черт подери… Смотришь на меня так томно. Хмуришь брови и опять слизываешь кровь на нижней губе. Подойдя вплотную, сажусь, разведя колени так, чтобы обхватить его ноги. Он еще не совсем понимает. Привстает на локтях, не прерывая зрительный контакт. — Пойдешь со мной в душ? — мягким шепотом выдыхаю, склонившись к покрасневшему уху, а рукой медленно оглаживаю ногу парня, приближаясь к бедру. — Что же ты со мной делаешь? — тихо шепчешь одними губами. — Соблазняю, — откинувшись немного назад, стягиваю с себя толстовку с футболкой вместе. — Ты… — его глаза темнеют из-за расширившихся зрачков. А потом он резко вскакивает и, подхватив под ягодицы, держит меня на весу. Когда он смотрит на меня вот так, снизу, то кажется невинным и милым. Но в глубине этих бездонных глаз уже пробуждаются непокорные демоны, готовые сжечь нас двоих дотла. — Пообещай мне, что ты не будешь себя вести как вчера? — ласково спрашиваю, чувствуя, как в душе поднимается огромная волна, несущая за собой настоящий шторм. — Пообещай, что ты будешь делать только то, что тебе хочется? — смотрит Вася искренне, и еще не понимает, что пробудил во мне. — Все, что хочу? — переспрашиваю, крепче обхватив тугое тело ногами, и мысленно уже кусая его. — Все, что захочешь… — выдыхает мне уже в губы. Такие поцелуи — как прыжки в воду. На миг замирает сердце, немеет грудь и хочется начать дышать. Но ты до последнего цедишь воздух, оставшийся в легких. Его губы целуют сегодня совершенно по-другому. Это смесь обожания и подчинения. Слегка солоноватый поцелуй из-за разбитой губы. Он несет меня в ванную, пробираясь пальцами глубже кожи в прикосновениях. Дотрагивается до самих оголенных нервов. И я целую его так неистово и влажно, как только могу. Мне хочется быть с ним самым святым и порочным одновременно. Боготворить его и совращать. Когда его мышцы напряжены, это еще жарче и слаще. Он бережно залезает со мной в душ, не раздевшись, и, включив бьющие с потолка тонкие струи, прячется, как под дождем. Я срываю с него мокрые вещи, боясь хоть на миг оторваться от истерзанных губ. Он плавится под моими поцелуями, томится, вздрагивает и прогибается. А я окончательно теряюсь, влипнув в холод плитки спиной. — Я хочу тебя, — он говорит это, начиная играть языком с моим ухом. Черт, я не знал, что поцелуи и укусы в ухо могут доводить меня до такого исступления. Парень вжимает меня бедрами в стену и я ощущаю как у него моментально твердеет в брюках. — Черт, я не хочу с тобой так, — Вася внезапно остановился. — Не сегодня. — Как? — не понял о чем он, пытаясь отдышаться. — Доверься мне, — смотрит затуманенным взглядом. Киваю, закидывая руки ему на плечи. Он подхватывает меня снова, но теперь просто берет на руки. И та страсть, которая обуздала меня, сменяется всепоглощающей нежностью. Он возвращается со мной в спальню и тягуче-медленно стаскивает с меня промокшие в душе брюки и боксеры. Скинув свою одежду тоже, нависает надо мной. Он не прикасается, а просто смотрит. Но под таким взглядом хочется прогнуться кошкой и раскрыться там внизу. — Я хочу любить тебя долго, — мурлычет едва слышно, пробирая этим до костей. — Хочу бесконечно наслаждаться каждой секундой нашей близости. Это смущает даже больше наших развратных поцелуев. И разливает по телу такую сладкую слабость, что еще немного, и я растекусь в этом моменте. — Ох, — слетает с губ, когда Вася бесконечно медленно начинает слизывать мокрые капли с меня расслабленным языком. Эти ощущения ни с чем не сравнить. Как-будто воскресаешь. Или умираешь. Я прикасаюсь к его спине, оглаживая перекатывающиеся мышцы. Руки сами тянутся к его волосам. А он плавит меня еще сильнее, задевая мягкими губами и языком самые чувственные точки на теле. — Еще… — вырывается само собой, но Васе это сносит крышу. Он впивается в кожу на шее в тягучем засосе. Черт, как же это, оказывается, приятно. Уже на грани истерики, разрываясь изнутри от тайфуна ощущений, я ищу его губы и зализываю всех его демонов во влажном поцелуе. Казалось, что время перестало существовать. Оно затерялось где-то между шумных выдохов и сладких прикосновений. Пересчитывать пальцами позвоночник парня, оглаживать сладко подрагивающий живот, впиваться ногтями в упругую тугость груди. И это еще так далеко от главного десерта. Уже не нужно было ни слов, ни звуков. Мы просто расплавились, сливаясь друг с другом в потоках чувственных ласк. То, что он сделал со мной потом — было за гранью реальности. Я потерялся в пространстве, когда его губы сомкнулись в том месте, в котором не ожидал их ощутить. Настолько это было пошло и развязно, что я, поддавшись этим силам, раздвинул ноги, позволяя парню оглаживать меня руками в самых сокровенных местах. В такие моменты забываешь о том, что было раньше, кем мы были, кто был до нас. Просто растворяешься и плывешь. От стыда хотелось спрятаться в ладонях, но Вася не позволял, отводя мои руки. Как же он смотрит на меня. Никто во Вселенной еще так ни на кого не смотрел до нас. Никто так не любил до нас. Когда я был уже на грани истерики, от переполнявшего удовольствия, он взял меня. Медленно, тягуче. Это сперва словно отрезвило. Стало нестерпимо больно. Ведь его орган был довольно большим, и это было у меня впервые. Но он чувствовал меня, как никто другой. Останавливался, зацеловывал, разрешал исцарапывать его в кровь. Но он вел меня единственным верным путем. Когда я это почувствовал, мое сердце готово было задушить меня. Сладость, которую Вася мне дарил сегодня, была лишь тенью наполнивших меня ощущений. Захотелось впускать его еще глубже, туже, сильнее, быстрее. Но он истязал меня медленным темпом, доводящим до исступления. А потом обрушилась тишина с глухотой в ушах и его именем, которое кричали мои в кровь искусанные губы. Он тоже догнал меня в финале, упершись горячим лбом в плечо и задрожав. Я так остро сейчас чувствовал себя, его, наши чувства. Пульсирующий жар, который разливается там внутри с последним толчком. Я соскальзываю с него, метаясь и пачкая смятые простыни, а он ловит меня на краю пропасти и просто сохраняет в живых, обняв так бережно и крепко одновременно. Сейчас слова лишние. Мы молчим сплетаясь пальцами. Молчим, когда он приносит меня снова в душ и заводит под потоки воды, завлекая в самый целомудренный поцелуй. Ленивая нега не оставляет сил на слова. Остаются только взгляды, значащие намного больше любых речей и сладость поцелуев, которыми все никак не удается напиться. Теперь даже объятия кажутся ближе и крепче. После душа мы легли на чистую постель и переплелись руками, ногами. Даже, если бы рухнул весь мир, мне было достаточно нашего маленького мирка в его кровати. — Ты в порядке… любимый? — Вася потерся носом о мою щеку. — Угу, — лениво пробормотал в ответ, еще ближе притираясь к теплому обнаженному телу. — Я счастлив, — чувствую щекой его улыбку. — Я сейчас не могу дышать от любви к тебе. — Могу реанимировать, — шучу, прижавшись губами к чувственному рту. Это снова оно. Снова этот жар. Казалось, сгоревший до тла огонь, возрождается по венам и плавит. Вася чувствует это. Он заново разжигает эти ощущения во мне в поцелуе и прикосновениях. И я невольно восхищаюсь тем, насколько наши тела ощущают друг друга. Все повторить не хватало сил, но целую ночь напролет мы ласкали друг-друга до иступления. А утром оказалось, что ночи было катастрофически мало. И что оторваться друг от друга теперь невозможно. И этот огонь, нескончаемо текущий по нашим венам — что-то большее, чем любовь. … В понедельник мы с трудом оторвались друг от друга, все же отправившись в универ. Теперь все мое тело стало совершенно другим. Я дышал полной грудью. Мышцы приятно саднили, напоминая о том, что было между мной и Васей. Какая-то гибкость и легкость поселилась во мне. И тягучее желание, никуда не исчезающее. Объект моих сексуальных фантазий постоянно был рядом. А я-то знал, и не мог не думать о том, что находится под строгой рубашкой и какой предмет наслаждения скрыт под тканью брюк. Это было невыносимо. Вася постоянно окидывал меня такими хищными взглядами, что невольно немел живот. А еще я постоянно вспоминал, что же делал со мной этот сдержанный мужчина. Молодой, страстный, чувственный. — Приветики, — Таня вошла в аудиторию, излучая странную ауру. — Эй, что-то случилось? — забеспокоился, на секунду позабыв о пошлых мыслях. — Да, случилось, — задумчиво пробормотала Татьяна, странно улыбнувшись. — Эй, Вася, бери свою принцесску, пойдем в кино вчетвером. — Вчетвером?! — с Васей одновременно выпалил я. — Да, — загадочно улыбнулась Танька, — Вы вдвоем, и мы с Артемом. — С этого места поподробнее, — пребывал я в шоке. — Вы с ним? Ты и он. Он же парень… Это так…неожиданно. — Ну, так случилось, что я осталась у него на ночь, — загадочно отвечала подруга. — На ночь?! Вы с ним? — Если ты хочешь спросить, был ли у нас секс, то ответ — да, — Таня улыбнулась. — Погоди, — я не верил своим ушам. — Он тебя…? — Оу, нет. Ты неправильно понял. Это я его. — Ты? Его? У тебя же нет… — я едва не сболтнул. — О, если ты об этом, — засмеялась подруга, хищно блеснув глазами. — У меня всегда с собой есть интересные штучки, которые я готовила на тот случай, если встречу девушку своей мечты, — Таня потянулась, хруснув спиной. — Но оказалось, что эти штучки идеально подошли для моего сладкого мальчика. — Какие штучки? — до меня не сразу дошло. — О, попросишь Васю, и он тебя с ними неприменно познакомит, — подмигнула Таня. Тут до меня начало доходить и я покраснел, во всех красках представив как мы с Васей используем эти… О, черт! — Так что, 1:0, Вася. Я заполучила своего мальчика, в отличие от некоторых. — 1:1, — парень многозначительно обнял меня за талию, заставляя вздрогнуть от прикосновения. Эти двое засранцев еще какое-то время красноречиво подмигивали друг-другу, пока я сгорал от смущения. — Не сердись, я просто очень счастлив, — прошептал мне на ухо мой парень. — Мне хочется всем рассказать, что ты мой! — Если сейчас будешь паинькой и прекратишь отпускать эти шуточки, я стану твоим еще раз в костюмерной театрального, — с хищной улыбкой прошептал Васе в ответ, с наслаждением замечая, как багровеют его уши и румянец заливает щеки. — То-то же.