Сборник Драбблов BTS (Slash)

Сокджин уже достаточно давно работает в режиссерской сфере, а потому очередная командировка для знакомства с новой съемочной командой становится не таким уж и сюрпризом. Внеплановая встреча, и Ким уверенно справляется с целью поездки, предпочитая вечером отправиться прогуляться по сумрачному Парижу. Столица Франции манит все новых и новых туристов, и Джин считает, что каждый должен хоть раз взглянуть на колорит данной страны воочию, вдохнуть запах свежей домашней выпечки, раздающийся из местной пекарни на углу, выпить бокал красного вина, которым так славится Прованс. Парень неспешно прогуливается вдоль улиц, негромко стуча каблуками ботинок по серой брусчатке, выложенной в незамысловатый узор. Люди спешат домой, кто-то сидит за плетеными столиками в кафе за чашкой кофе с круассаном. Киму нравится этот город, но чтобы по-настоящему ощутить дух столь красочной страны, нужно выбираться за пределы столицы. Руан – большой мегаполис к северо-западу от Парижа. Сокджин не надеялся, что пробудет во Франции дольше положенного срока, но одна встреча изменила все его планы. Юноша сидит в баре на окраине города, неторопливо попивает вино и думает о предстоящей режиссуре нового проекта. Какой-то молодой человек подсаживается рядом и заказывает стакан крепкого виски. «Тяжелый день, наверное», — подумает Джин и, не обращая ровным счетом никакого внимания на юного выпивоху, снова углубляется в свои мысли. — Ким? Сокджин? – вдруг раздается чей-то теплый голос. Старший оглядывается и видит того самого парня, который подсел минутой ранее. Теперь, когда Ким смог рассмотреть лицо собеседника, образ кажется ему до боли знакомым… «Откуда он знает мое имя?» — Простите? — Джин! Это точно ты, – юноша широко улыбается, обнажая белоснежные зубы, и снова заказывает у бармена порцию виски со льдом. – Я Чонгук, помнишь? Мы учились вместе на режиссерском. — Гук? – Сокджин не верит своим глазам: этот парень всегда был серой мышкой, ни с кем не общался, даже девушки толком не было. Возможно, из-за прыщей, что покрывали милое личико в столь позднем возрасте, Чонгук и был таким скрытным, закомплексованным, но сейчас его просто не узнать – подкаченный, статный, с безупречно чистой кожей и обворожительной улыбкой. — Ну, рассказывай, кем работаешь? По специальности пошел? – парень выводит Джина из некого «транса» легким толчком рукой в плечо. — Да, я приехал в Париж для собеседования с новым составом. — Тяжело, наверное? — Пожалуй, нелегко, – Ким тепло улыбается, как вдруг чужие пальцы крепко сжимают плечи, затем поднимаются чуть выше, к шее, где принимаются разминать затекшие мышцы сквозь ткань серой рубашки. – Что ты делаешь? Сокджин не может поверить собственному телу, которое так активно подает сигналы бедствия – все внутри сжимается в плотный узел неимоверного блаженства, а руки младшего так нежно, но в то же время жадно сминают кожу, и боль, сковывающая уже несколько суток, постепенно рассеивается, расходясь плавными линиями вдоль подкаченного торса. Неожиданно с губ старшего слетает тихий, сдавленный стон, и бармен, явно заметивший это, невольно смущается, отходя от «парочки» на другой конец стойки. Джин краснеет и отстраняется, чуть разминая шею, а затем и вовсе поднимается со стула, оставив оплату за напиток возле старой керамической пепельницы. Парень в спешке направляется домой, в гостиницу, не переставая думать о том, как умелые руки старого знакомого справились с отеком затвердевших мышц. Кто же он? Режиссер? Вряд ли. Массажист? Пожалуй, ведь его пальцы так нежно и аккуратно ласкали кожу, отчего по спине расходились сотни мурашек. Сокджин не может избавиться от ощущения чужого прикосновения до середины ночи, а на утро решает, что обязательно вернется в тот бар в надежде снова увидеть Чонгука.