сплетенные несовершенства

(paramore – the only exception)

Звезды не зажигаются на небе, когда Исак видит Эвена. Звезды подрываются, срываются с орбит и сгорают в атмосферах планет разноцветных вселенных. У Эвена едва волнистые волосы из-за снегопада за окном, а в руках пакеты с мукой, когда он заходит в квартиру. Вильде предложила испечь хлеб перед Рождеством, и Эвен с радостью согласился принять в этом участие, а Исак предложил свою квартиру, как место, где все это будет осуществляться. До Рождества остается всего несколько дней, и когда Эскиль видит Эвена, то смотрит на Исака очень подозрительно, но все еще с улыбкой на лице. — Это твой Эвен? — спрашивает он шепотом, и Исак кивает. Мальчишка проводит пятерней по своим волосам, а после оставляет соседа на диване. Он подходит к своему парню и забирает пакеты из его рук. — Привет. — Привет. Они идут на кухню. Исак шутит о том, что после этого собрания она превратится в сущий ад, потому что уверен, что большинство людей совершенно не умеют готовить. Эвен лишь целует его в щеку, и просит Исака не волноваться об этом так сильно, потому что у него есть некоторые навыки в этом деле. — Ты умеешь готовить? — Да, — Эвен ставит пакеты на стол. Исак стоит рядом с ним, облокотившись поясницей о столешницу. — У меня неплохо выходит. Нужно просто следовать рецепту и все. — То есть, если мы будем жить вместе, ты будешь кормить нас? — Ты хочешь, чтобы мы вместе жили? Исак задумался об этом пару дней назад, когда снова остался ночевать у Эвена. Если бы он переехал к нему, ему бы не пришлось чистить зубы пальцем или забирать его одежду, потому что собственная была грязной, хотя последнее и не являлась отрицательной причиной. Исак мог бы принести свою приставку и слушать, как Эвен играет на синтезаторе чаще, а еще наблюдать за тем, как его парень засыпает и просыпается. Он нуждается в тех домашних вещах, типа уборки квартиры или спорах о том, кто сегодня идет за продуктами, потому что между его родителями такого не было. Он нуждается в теплых прогулках по вечерам, даже если за окном сильный ветер, нуждается в смехе над комедиями и объятьях в кровати до самого обеда. — А почему бы и нет? — он подходит к Эвену со спины и проводит пальцами вдоль выпирающих позвонков. — Было бы здорово. — Ты знаешь, что в любой момент можешь переехать ко мне? — Эвен заканчивает с мукой и разворачивается к Исаку лицом. — В любой-любой? — Ага. — Прямо завтра? — Прямо завтра, — Эвен опускает ладонь на щеку Исака. Большим пальцем он оглаживает его скулу. — То есть, я могу начинать собирать вещи? — Удивлен, что ты еще их не собрал. — Ты так думаешь? — довольно спрашивает Исак, вздернув подбородок. — Засранец. Эвен тянется к нему за поцелуем. Исак прижимает его к краю стола, целуя нежно и с неподдельной улыбкой на губах. Их руки теплые, и забираются под одежду друг друга, и Исак от неожиданности вздыхает прямо Эвену в губы, на что тот лишь победно усмехается, и начинает оглаживать его мягкие бока. Когда Эскиль находит их, он удивлен, что мука все еще находится в пакетах. — Ребят, там пришла Вильде и остальные. Выйдите ради приличия и поздоровайтесь со всеми. — Хорошо, Эскиль. А теперь свали, — говорит Исак, и Эвен не может избавиться от мысли, что мальчик с пшеничными волосами готов переехать к нему. Он прячет искусанные губы за ладонью, а Исак проводит пятерней по волосам снова, приводя их в порядок, но они крадут друг у друга еще несколько поцелуев, перед тем как выйти в гостиную. Когда Эвен впервые задумался о том, что может обрести кого-то в своей жизни, кто примет его со всеми его изъянами, не только на теле, но и на душе, он не мог представить, что этим человеком окажется Исак. Эвен задумывался об этом не так часто, потому что не особо верил в сказки. Но когда он встретил Исака в своей первый школьный день, то даже не придал этому значения, и возможно, если бы не его болезнь, они бы так и не познакомились. Исак не стремился избавляться от фальшивости своей жизни, пока не встретил Эвена. Он наивно предполагал, что в бумажном мире можно не только выжить, но и жить, но Эвен открыл ему двери в ту реальность, привыкание к которой появляется моментально. Исак не надеялся на любовь, на дружбу, потому что со временем перестал в это верить, но Эвен оказался приятным исключением. А Исак оказался для него другом, любовником и немало важно — семьей. — Тебе нужно получше узнать Соню. Она действительно хороший друг. — А тебе познакомиться с моей мамой, потому что она узнала о наших отношениях самая первая. Исак оказался для него поддержкой, тем человеком, который не будет против, если в один день он проснется с отвратительной усталостью во всех своих костях, Исак не будет против, если Эвен будет некоторые дни спонтанным. Исак не будет против помогать ему справиться с трудностями, он будет рядом, потому что некоторые люди страдают слишком много, и совсем не заслуживают этого. Эвен будет оставаться неуверенным в завтрашнем дне постоянно, но пока рука Исака крепко сжимает его, он будет верить в то, что даже несовершенства могут переплестись, что даже синий и золотой могут смешаться, а мальчик с пшеничными волосами способен любить парня с психическим расстройством немного дольше, чем предполагалось вселенной.

(∞)

— У меня биполярное расстройство. — Что? — спрашивает Исак, отстраняясь. — Это психическое заболевание, — говорит Эвен, и его голос начинает дрожать. Исак смотрит на него нахмурившись. Он не может понять, о чем идет речь. — Ты можешь объяснить мне? — Это… расстройство психики. Чтобы ты понимал глобальность ситуации, то мне необходимо принимать таблетки и с некоторой периодичностью посещать психолога. Исак тяжело вздыхает и садится за стол. Он накрывает лицо ладонями. Эвен остается стоять, давая Исаку какое-то время. Он смотрит на него, на то, как по рукам парня пару раз пробегают мурашки, и он чувствует себя абсолютно голым рядом с ним. В его рту становится так сухо, будто он съел что-то невыносимо соленое. Эвен смотрит на Исака и боится заговорить. — Это можно вылечить? — спрашивает он с надеждой. — Я не знаю. Но больше нет, чем да. Исак ругается себе под нос. — Как ты узнал о том, что болен? И все. Он не начинает на него кричать, не называет его психом. Исак спрашивает, что Эвен ощущает, когда чувствует себя подавленно, а когда готов свернуть несколько гор сразу. Исак спрашивает про таблетки, и про его отношения с одноклассниками, спрашивает про походы к врачам и принятие болезни. Исак его слушает и запоминает, и когда Эвен говорит, что считал влюбленность в него частью своей мании, сердце Исака замирает. — Ты думал, что все это было просто временным состоянием? — Эвен кивает. — О боже. — Мне потребовалась неделя, чтобы понять, что я действительно влюблен в тебя. — Поэтому ты не отвечал мне, да? — Да. — Я рад, что оказался не частью твоей мании, — Эвен, сидя напротив него, усмехается. — Я тоже, Исак. Я тоже. Эвен не торопится рассказывать о своих попытках самоубийства, потому что сейчас он совсем не готов к этой части истории. Исак не торопит его с ответами тоже. Он не спрашивает, почему он живет один, но интересуется, кто была та девушка, и Эвен рассказывает о Соне, как действительно о чем-то светлом. — Она единственный друг, который у меня остался после всего этого дерьма. Они пьют чай, сидя на полу в его гостиной, среди разбросанных вещей, книг и тетрадей из школы. Разговаривают абсолютно обо всем: о детстве, о сломанных костях, о неуверенности в себе и о любимых фильмах. О религии и отношении к наркотикам. Они говорят о музыке, метафорах и любимых книгах. О смерти и жизни, о войне и паршивости мировой экономики. И Эвен не может сравнить то, что испытывает сейчас с чем-либо. Исак все еще продолжает смеяться над его шутками; он не смотрит на него другим взглядом, а лишь тем, пожалуй, теперь только единственным. Тем, который наполнен любовью, теплотой и счастьем. Исак передает ему сигарету, и Эвен хочет позвонить своему психологу и сказать, что больше никогда в жизни его услуги ему больше не понадобятся, потому что потом, Исак просит Эвена рассказать ему о биполярном расстройстве как можно больше, чтобы они оба знали, с каким врагом сражаются. — Знаешь, если прежде у тебя получалось выигрывать только битвы, то я помогу тебе выиграть гребаную войну. И что-то в этот момент ломается окончательно. Их вселенные ломаются, сплетаются и нет никаких сверхновых, нет никак планет или звезд. Эвен рассказывает ему обо всем, что знает о болезни сам, и Исак удивляется тому, через что прошел этот парень. Эвен рассказывает ему про то, как его сердце разбивалось тоже, потому что парень, в которого он был влюблен, не смог принять его болезнь. Эвен рассказывает про то, что в его семье было домашнее насилие, и ему с мамой пришлось уйти от отца, сразу после того, как ему поставили диагноз. Эвен рассказывает про одиночество, разочарование в религии и попытку самоубийства, и Исак все еще не отворачивается от него. Он гладит едва заметные шрамы на его запястьях, и убирает слезы с его щек, а после шепотом просит вселенную о том, чтобы они никогда не расставались в этом, и другом мире тоже. Потому что в жизни не всегда будет случаться что-то плохое. Эвен уверен в этом. Теперь, он точно уверен в этом.