Серебряный ангел

      «Ладно, — быстро подумал я, — последний вариант сулит слишком большую неизвестность. Значит, и выбирать нечего! Я хочу быть вместе с Хаку, и она хотела быть со мной! Уйдём отсюда вместе».       Я протянул правую руку и взялся за протянутую ладонь, не двигаясь с места.       — Ты сделал свой выбор. Да будет так! — это были его последние слова.       После этого пространство вокруг стало стремительно исчезать, как при выходе из Анимуса в игре «Assassin’s Creed».        А затем, как в самом начале… я снова провалился во тьму.       Я открыл глаза и моему взору открылся белый потолок с лампами дневного света.       «Где это я?»       Ко мне пришло осознание, что я лежу в кровати и укрыт одеялом. Повернув голову, увидел тумбочку на которой лежали мой телефон и часы. Сделав небольшое усилие, я привстал на кровати и рассмотрел… больничную палату. Я лежал на койке возле окна, справа были ещё несколько пустых застеленных кроватей, а напротив, немного правее, был диван, на котором сидел Максим. В его ушах были наушники, а на коленях лежал планшет, а возле дивана, на котором он сидел, стоял мой рюкзак. Друг что-то увлеченно смотрел на планшете, судя по всему, какое-то видео, потому и не видел, что я проснулся.       — Макс! — позвал я чуть хриплым голосом.       Он поднял на меня глаза, затем сдернул наушники и, откинув планшет в сторону, встал и подошел к кровати, на которой лежал я.       — Рома! Проснулся! Ты как? — обеспокоенно спросил он.       — Вроде нормально, — ответил я, проводя рукой по голове.       «Мои волосы снова короткие?! Это значит, я дома!»       Сбросив с себя одеяло, я сел боком на кровати, обнаружив что на мне одеты только трусы и майка.       — Что произошло? — спросил я потирая лоб. — Почему я в больнице?       — Ты ничего не помнишь?       — Н-нет.       «Не рассказывать же ему, что я пять минут назад был в автобусе, везущем пионеров из пионерлагеря домой в 1989 году».       Я начал вспоминать, что произошло, перед тем как я поехал к нему, и добавил:       — Последнее, что помню, как сел в автобус, чтобы поехать к тебе и задремал.       — Ааа, тогда понятно… — нахмурился Макс.       — Так что случилось?       — Автобус попал в аварию прямо возле моего дома. Я как раз вышел закурить на балкон и видел, как это произошло. На перекрестке в него врезался грузовик. Я тут же бросился звонить в скорую и в ГИБДД, а потом побежал к месту аварии. Подумал, что нужна помощь. Как оказалось, не ошибся. Внутри был только ты и водитель. Он не пострадал, потому что удар пришелся в заднюю часть автобуса. Ты был без сознания и приехавшая «скорая» забрала тебя.       — А гитара твоя где? — вдруг вспомнил я.       — В машине у меня. Я её забрал из автобуса.       — Цела?       — Вроде бы… Да хрен с ней! — махнул рукой он, обозначая что такая мелочь его не волнует. — Ты-то как себя чувствуешь? Врач сказал, ты головой ударился и ещё тебе разбитым стеклом щеку порезало.       Я ощупал лицо. На левой щеке был пластырь.       «Как раз в том месте, куда попал кусок шифера. Неужели это был всего лишь сон? Нет-нет-нет! Там же было всё такое настоящее — лагерь, пионеры, вожатая и… Хаку!»       — Скажи, — медленно начал я, — а кроме меня, из пассажиров в автобусе точно никого не было?       — Нет. — покачал головой друг. — Только ты и водитель. А что?       — Да так… ничего. А число сегодня какое?       — 23 сентября 2015 года.       Я лег обратно на кровать. Откинулся на подушку, закрыл лицо руками.       — Что с тобой? Тебе плохо?       — Нет, — медленно ответил я, убирая руки от лица, — со мной всё в порядке. Мои родители в курсе, что я здесь?       — Да. Я позвонил и им тоже. Сказал, что ты в больнице, но ничего серьёзного.       — Спасибо тебе!       — Да брось ты. Пустое.       В этот момент дверь в палату открылась и вошла молодая женщина в медицинском халате.       «Похоже это медсестра».       — Вы пришли в себя? — спросила она, глядя на меня.       — Да.       — Лежите отдыхайте, я сейчас позову врача, — сказала женщина и ушла.       Макс отошел и снова присел на диван, а я погрузился в свои мысли.       «Если я просто попал в ДТП, то почему я оказался в «Совёнке»? Как же это возможно? Неужели это был всего лишь сон? Нет, нет, нет! Не бывает снов, в которых проводишь в пионерлагере целую неделю, общаешься с другими людьми, которые ведут себя как живые и настоящие. Но Макс говорит, что прошло меньше суток. Куда же тогда подевалась прожитая в лагере неделя?»       И тут я вспомнил диалог с «Гендой» в автобусе. Вспомнил, какой выбор он мне давал.       «Неужели я выбрал неправильно?!»       Дверь в палату снова открылась и вошел мужчина средних лет в медицинском халате.       — Добрый день, — поздоровался он, подойдя к моей кровати.       — Здравствуйте.       — Как себя чувствуете?       — Нормально, — я расправил плечи и прислушался к телу, бывшему по ощущениям вполне здоровым и полным сил, — Ничего не болит.       — Это хорошо, но нужно убедиться, что вы в порядке.       Далее пошли обычные для этой проверки процедуры: «следите за моим пальцем», «посмотрите на свет фонарика», «закройте глаза, вытяните руки в стороны и дотроньтесь пальцем до кончика носа».       Я успешно выполнял всё, что просил врач. Закончив все проверки, он заключил:       — Вы действительно здоровы. Царапина на щеке не в счет. Тогда после обеда мы можем вас выписать. Вас это устроит?       — Да.       — Тогда пока отдыхайте. Вас позовут на оформление документов.       — Благодарю вас.       — Не за что. Это наша работа. Ваша одежда кстати в шкафу.       Врач ушел, и я остался в палате с Максом.       Взяв с тумбочки часы, я надел их на руку и глянул время: 12:15.       «Обед уже скоро, а значит, домой отпустят через час-полтора».       Поднявшись с кровати, я подошел к шкафу и достал из него одежду.       — Ты здесь со вчерашнего дня, что ли, сидел? — спросил я Макса, натягивая джинсы.       — Нет. Кто бы меня на ночь тут оставил? К тому же, сказали, что с тобой вроде ничего серьёзного. Я приехал час назад и попросился подождать здесь. Уже начал беспокоиться, что долго ты в себя не приходишь с одной-то царапиной, как вдруг ты проснулся.       — Ну понятно, — кивнул я, застегивая рубашку, — а новости есть какие?       — Да в общем-то нет. Вчера, правда, за полчаса до того, как ты в ДТП попал, брата на работу вызвали. Что-то серьёзное случилось. Его редко так внезапно дергают.       — Понятно. В общем, тишь да гладь, — пробормотал я, надевая второй ботинок.       — Угу. Тебя подождать? Я на машине. Могу домой подкинуть.       — Спасибо, с удовольствием, а то после этого случая на автобусах я пока ездить не рискну.       — Понимаю, — усмехнулся Макс.       Я вернулся к кровати, заправил её и, забрав мобильник с тумбочки, подсел на диван к Максу. Расстегнув свой рюкзак, я обнаружил, что всё, что я покупал перед поездкой к нему, было на месте: оба комплекта струн, пиво, сок, чипсы и сигареты.       «Значит всё-таки это был сон… Обидно!».       — Держи сигареты, как просил, — сказал я, протягивая Максу пачку извечных «More».       — О, благодарю! — он забрал сиги. — Щас деньги отдам.       Пока он рылся в кармане, я достал две банки пива.       — Вот, возьми, — сказал Макс, протягивая мне купюру.       Я убрал её в карман.       — Ну что, может, тогда отметим моё спасение? — грустно предложил я, протягивая ему одну банку.       — А давай!       Взяв банку, Макс начал открывать её, но кольцо со щелчком осталось у него в руке.       — Вот зараза! — ругнулся он.       «Дежа-вю прямо, — мысленно ухмыльнулся я. — Жаль, что это оказался лишь сон».       — Не беда! Ща уговорим! — Макс достал ключ от машины из кармана и продавил им клапан.       Моя банка открылась без проблем.       — Значится тост! — поднял руку Максим, — за то, что ты живой и невредимый!       — Это точно! — глухо сказал я.       Мы стукнулись банками и отпили. Пиво было тепловатым, но сейчас это меня не волновало. Выпивая я всё вспоминал сон, в котором были наши посиделки в музкружке.       «Черт побери, а ведь там всё казалось таким реальным — тот лагерь, пионеры и пионерки, особенно Хаку. Шесть дней, проведенных вместе. А может, она всё-таки существует? Может она есть в соц.сетях или ещё где-нибудь?»       — Макс, дай планшет, пожалуйста.       — Держи!       Вбив в поисковике «Йоване Хаку», я нажал поиск.       Результат меня, мягко говоря, удивил. Браузер выдал мне множество ссылок на сайты и картинки с изображением девочки, нарисованной в аниме-стиле. И всё было бы ничего, только все эти картинки изображали Хаку точь-в-точь такой, какой она была в лагере: высокая стройная девушка с длинными серебристыми волосами и «малиновыми» глазами. Я пошарил ещё и понял, что эта нарисованная девушка — персонаж из японской программы имитации голоса «Vосaloid».       Я обреченно откинулся на спинку дивана.       — Ооо, чего это тебя на вокалоидов потянуло? — ухмыляясь, спросил Макс, заглядывая в планшет. — Раньше за тобой не замечал такого.       — Да так, не обращай внимания, — отреченно произнес я, всё думая о своём       «Ну что же, вот и всё. Прости, Хаку… ты… ты персонаж из… компьютерной программы. Ты поешь своим замечательным голосом те же песни, что и Хатсуне Мику — фронтвумен этой программы, увидевшей свет давным-давно ещё в 2007 году. Порой сны бывают такими реальными. Жестоко это».       — Давай тогда за то прекрасное, что есть в жизни, — предложил я, поднимая руку с банкой пива.       — Поддерживаю, — удивленно согласился Макс.       Я вернул планшет владельцу, а сам воткнув в ухо один наушник и, подключив гарнитуру к телефону, включил музыку. Дальше мы так и сидели в молчании, потягивая пиво и закусывая его чипсами.       Не знаю, сколько так прошло, но потом к нам заглянула медсестра и попросила пойти с ней, чтобы оформить выписку.       Выправив все документы (хорошо, что паспорт и полис я всегда носил с собой), мне дали ещё на неделю освобождение от работы и попросили прийти через неделю на окончательную выписку с больничного.       Забрав вещи из палаты, я вместе с Максом покинул больницу. На улице была отличная теплая осенняя погода: светило солнце, не было ветра. Это напомнило мне «Совенок».       Подвезя меня до дома на своей прульной «Тойоте», Макс спросил:       — Ты чего такой задумчивый? Точно здоров?       — Точно, Макс. Знаешь, не хочется мне сейчас дома сидеть. Давай я гитару возьму и сыграем у тебя в гараже? Развеяться охота.       — А давай! Наверстаем упущенное за вчера.       Поднявшись к себе, я захватил свой «Fender» и спустился обратно.       Мы доехали до ГСК, где были наши гаражи. Подъехав к своему, Макс остановил машину и пошел открывать ворота.       Я, прихватив гитары, вышел из машины. Макс уже открыл ворота и мы, застопорив их, зашли внутрь.       Его гараж редко использовался по назначению, поэтому мы часто устраивали в летнее время музыкальные посиделки. ГСК находился на окраине города в стороне от жилых домов, поэтому здесь можно было шуметь сколько угодно.       — С чего начнём? — спросил Макс, вытаскивая комбики поближе к выходу.       — Давай «Nothing Else Matters»?       — Почему бы нет. Что возьмешь? Соло-партию или ритм?       — Давай я на соло.       — Ок.       Пока он доставал и настраивал новенькую «Ямаху», которую я забирал для него из магазина, я подключил свою гитару к усилителю и, проверив её, удобно сел на раскладной стул.       — Поехали? — спросил Макс, закончив настройку.       — Пристегните ремни, — улыбнулся я.        Я проиграл вступление, и Макс, включившись в игру на нужном моменте, начал петь в микрофон. Зачастую пел именно он: его голос был намного лучше поставлен, чем у меня.       Пока мы играли, мимо проходил сторож, который, видимо, делал обход. Постояв с полминуты возле нас, он показал большой палец и пошел дальше.       «Помнится, когда мы играли здесь в первый раз, он прибежал к нам чуть ли не с мокрыми штанами, подумав неизвестно что. Но когда увидел, что молодые ребята репетируют здесь, посмеялся и ушел».       Пробегая пальцами по грифу, я вспоминал посиделки с Хаку на пристани, в музклубе, потом наш концерт. Ближе к окончанию песни я почувствовал, что по щекам текут слезы.       Закончив игру, я провел рукой по струнам и откинулся на стуле.       — Отлично сыграли. Гитара новая просто класс! — заключил Макс, поднимая большой палец.       — Главное, что она не пострадала в аварии, — буркнул я.       — Эт точно! А ты чего? — спросил он.       — В смысле?       — Ну, чего это ты плачешь?       «Видимо, заметил слезы на моём лице».       — Да не обращай внимания… — поморщился я. — Вспомнил просто, как играл эту песню для девушки одной.       — Ааа, бывает. Не бывшую жену вспоминаешь, нет?       — Её уж точно нет! Мне хватило.       — Ясно. Что теперь сыграем?       — Давай «Туман» «Сектора»?       — Легко!       Мы сыграли и эту песню. Когда заканчивали, к гаражу подъехал черный «форд». Из него вышел брат Максима — Пётр.       Ему было за тридцать. Он работал в Московском ГИБДД.       — Здарова орлы! Вы, смотрю, как всегда занимаетесь любимым делом? — спросил он.       — Привет, Петь. Как видишь, да! — ответил я, пожимая протянутую руку. — Мы ещё вчера собирались, но я не доехал.       — Знаю-знаю, Макс уже донес информацию. Вчерашний вечер был богатый на эти дела. Только домой приехал — опять на работу дернули. Потом Макс позвонил, сказал, что ты тоже влетел. Как сам? В порядке?       — Нормально. Только вот щеку стеклом порезало, — я показал на пластырь.       — Ну и слава КПСС, что ты легко отделался! — ободряюще сказал Петя.       — Точно! А что у тебя на работе случилось вчера?       — Ооо, локальный кабздец. На Садовом кольце в микроавтобус японского посольства грузовик впечатался. Хорошо, что не во времена СССР живем, а то бы был международный скандал…       — Пострадал кто?       — Да жмуров нет и то хорошо. — махнул рукой он. — Только потрепало несильно троих: у одного рука сломана, у другого плечо выбито, ещё девушка совсем молодая без сознания была — видимо, головой ударилась. Всех троих скорая забрала, хорошо что «Склиф» буквально за углом.       «Молодая девушка из японского посольства тоже попала в аварию? Совпадение?»       — Петя, а ты говоришь — девушка пострадала. Как она выглядела?       — Худенькая, высокая и, самое интересное, волосы как у старухи — седые, длинные такие. — Петя показал рукой на середину бедра, обозначая длину. — Я так вначале и подумал, что бабулька, а потом смотрю на лицо и вижу: нет — молодая девчонка совсем. Студентка, наверное… Рома, а ты чего так побледнел?       Мне показалось, что моё сердце охладилось и встало.       «Неужели это она…?», — думал я, смотря стеклянным взглядом вдаль.       — Рома, что с тобой? — потряс меня за плечо Макс. — Ты в порядке?       — Что? Да я нормально! Петь, скажи, а та девушка ещё в той больнице?       — Наверное, да. — пожал плечами он. — Твоя знакомая?       — Вроде того. Ты можешь помочь срочно увидеть её?! Для меня это очень важно! Меня же наверное, к ней просто так не пропустят!       — Одного точно нет.       — Ты можешь съездить в «Склиф» со мной и помочь увидеть её?       — А к чему такая спешка? — Петя непонимающе посмотрел на меня. — Выпишут её и увидишься с ней.       — Мне очень важно сейчас с ней увидеться. Прошу тебя!       — Ладно, что с тобой поделаешь. Погнали!       — Спасибо тебе! Макс, я поеду туда. Гитару пока у тебя оставлю. Потом заберу.       — Нет проблем! Удачи тебе!       — Спасибо!       Я отключил свою гитару, быстро затолкал её в чехол, оставил в углу и, подхватив рюкзак, прыгнул в Петькину машину. Мы быстро поехали в Москву.       Нам очень повезло. В субботу дороги на Москву были полупустые и мы за полчаса долетели до места назначения.       Оставив машину, мы прошли в приёмную. Я не встревал, пока Пётр договаривался в регистратуре. Он показывал удостоверение и говорил что-то про необходимость опросить пострадавшего.       — Ну что, она ещё здесь? — спросил я, когда он вернулся ко мне.       — Да. Тебе крупно повезло. Сказали, с ней ничего серьёзного и завтра утром её отпустили бы домой. Нас сейчас проводят к ней.       Через минуту к нам подошел молодой человек в медицинском халате и попросил пройти за ним. Мы поднялись на лифте на нужный этаж и пошли по длинному коридору. Впереди из двери одной палаты вышел мужчина средних лет, азиатской внешности в строгом костюме и пошел в нашу сторону. Когда он поравнялся с нами, я смог его рассмотреть.       «Это же он! Я видел его в альбоме Хаку во сне! Значит, она точно здесь!»       Мужчина прошел, мимо не обратив внимания на нас, а медик привел нас к той самой палате, из которой только что вышел «костюм».       — Подождите минуту, я сейчас, — сказал он и зашел в палату.       — Волнуешься? — спросил Петя, глядя, как я «ломаю пальцы».       — Немного…       Парень в халате вышел через несколько минут.       — Проходите, пожалуйста.       Мы прошли внутрь вдвоем — Пётр впереди, а я за ним. Меня всего трясло. Внутри палаты было несколько кроватей, но занята была лишь одна. И на ней сидела она… мой серебряный ангел, точно такая же, какой я её запомнил: высокая, худенькая, длинные серебристые волосы, только выглядела она немного старше — я бы сказал, что ей лет двадцать. Одета в ту же белую с фиолетовым футболку и узкие брючки. Когда мы подходили ближе, девушка поднялась с кровати.       — Добрый день, — сказала Хаку тем же голосом, который навсегда врезался в мою память за шесть дней, — мне сказали, вы хотите меня о чем-то спросить?       — Здравствуй, — сказал я, выходя из-за Петиной спины.       Её брови поползли вверх, а глаза широко открылись.       — Р-Рома? — выдохнула она.       Я лишь кивнул в ответ.       Ангел кинулась ко мне, и чуть не сбив с ног, обняла. Я сбросил рюкзак с плеча и обнял её в ответ.       «Узнаю крепкие руки», — думал я, вновь чувствуя слезы на щеках.       — Рома… Ромочка… — твердила она моё имя, сильнее прижимая меня к себе.       — Вижу, я тут лишний, — усмехнулся Петя, — пойду пожалуй.       — Спасибо тебе огромное! — кивнул я. — Я сам доберусь домой.       Петя быстро ушел, а мы остались вдвоем, всё так же обнимая друг друга.       — Я до сих пор не верю, что нашел тебя, Хаку, — сказал я.       — Почему ты называешь меня этим именем? — удивленно спросила девушка, слегка отстраняясь и смотря мне в глаза. Её радужки были не малиновые, а, скорей, светло-карие с уклоном в красный цвет.       — Это единственное имя, которое я помню, — удивленно ответил я, — разве здесь тебя зовут по-другому?       — Да! — с легким укором сказала она. — Я же Наоми! Камата Наоми!       — Прости меня… Наоми. Видимо, я слишком сильно погрузился в тот сон. Мне кажется, нам с тобой очень о многом нужно поговорить.       — Это уж точно! — довольно улыбнулась девушка и настойчиво произнесла: — И в этот раз я надеюсь, ты никуда не исчезнешь!       — Ни за что! Теперь, ангел мой, мы будем вместе! Вместе навсегда, — снова притянув её к себе, я поцеловал, как никогда до этого.       Так и закончилась эта история.       Ведь у каждой из них есть начало и конец. Есть своя канва, синопсис, содержание, ключевые моменты, прологи и эпилоги. И нет такой книги, в которой при каждом новом прочтении не открывались бы вещи, на которые раньше не обращал внимания. У каждой истории есть начало и конец. Почти у каждой… © 08.04.17 — 04.06.17