Hurt.

Фин снова сидел в своем углу и тихо плакал, стараясь не издавать звуков вообще, чтобы не раздражать Росса, и так порядком разозленного. Принц лежал на своей кровати и тихо шипел что-то потолку, глядя в него почти что с ненавистью. Потолок не отвечал, и Россу просто приходилось прислушиваться к единственным звукам в комнате – к тихим сдавленным всхлипам. Принца бесил Фин. Слабый, дрожащий, не способный за себя постоять и постоянно пугающийся всего. Но… одного брюнет понять не мог. Единственной вещи. Фин никогда на него не повысил голоса. Ни разу за уже почти неделю, несмотря на то, что паренька избивали каждый день, и вся спина у него была просто большой незатянувшейся раной. Хотя мог бы. Что ему сделают? Побьют – да. Может быть. Может быть даже до полусмерти, но блондину было явно наплевать на свою жизнь – он никогда и никому не противоречил, даже слова не сказал. С Россом он говорил только по самой крайней необходимости, а с теми, кто его наказывал – так и вообще никогда. Росс всегда смотрел на наказание Фина с легким прищуром, словно пытаясь понять причины этого поведения. Тот не кричал, не вырывался, не пытался выгнуться, чтобы облегчить себе боль, не молил о пощаде – он просто молча сдавленно плакал. Почти постоянно плакал, забываясь только изредка, сжавшись в своем углу, слабый, нескладный, побитый и безумно несчастный. Но Росса это… только раздражало. Всегда, и сегодняшний день тоже не стал исключением. - Эй, ты, - лениво окликнул он всхлипывающего паренька, - заткнись. Бесишь уже. Паренек в углу задрожал, обнимая себя за колени и сгибаясь. Плакать он явно не перестал, но теперь звуки вырывались реже, были глуше и… выводили Росса из себя еще сильнее. Наконец он просто не выдержал, вскочил с кровати и в пару быстрых широких шагов преодолел расстояние между ним и Фином. Парень приподнял голову, смотря на принца просто с животным страхом, а тот внезапно просто хлестнул парня по лицу раскрытой ладонью. Потом еще и еще, пока тот не рухнул вперед, судорожно дыша и вздрагивая от резких ударов – брюнет бил теперь ногами, нисколько не боясь причинять блондину боль. Фин был слаб – и расплачивался за это. Наконец, принц просто выругался и оттолкнул от себя парня ногой, разворачивая его на спину и глядя снизу вверх. С разбитых алых губ блондина текла тонкая струйка крови, глаза были затуманены слезами и болью; он, кажется, вообще ничего не соображал, только низко гортанно выдыхал что-то, бормотал. Губы почти не шевелились. Принц скривился, резво развернулся. - Бесишь! – дверь за ним захлопнулась, и парень остался один. Он лежал на холодном полу долго, больше получаса, находясь от боли в полубессознательном состоянии, но потом все же поднялся. Ноги у него дрожали, подкашивались, и он едва сумел дойти до своей «кровати» - грязной подушки, перепачканной кровью. Уйти без разрешения в свой подвал, к добродушным кухаркам, которые всегда кормили его, он не мог, потому что Росс был действительно полусумасшедшим – несмотря на то, что он только что избил его, все равно мог вернуться через двадцать минут в благоприятном расположении духа и заставить рассказывать что-то. Такое уже случалось пару раз, и в эти моменты Фину даже не хотелось плакать – он слегка забывал о боли, хотя голос и дрожал, по-прежнему выводя принца из себя. В принципе, жаловаться блондину было не на что – за избиения ему платили, и платили немало, компенсируя еще и побои от принца. На жизнь этого бы хватило, но все равно было не настолько много, чтобы хватило на жизнь в одиночку, на содержание хотя бы просто дома, о прислуге можно было даже не думать. Но деться Фину… было просто некуда. Слабым его называли не зря – паренек просто боялся что-то изменить в своей жизни, насколько бы она ужасна не была. Он был слишком закомплексованным, а сейчас, после недели жизни в роли «мальчика для битья» потихоньку начал появляться страх прикосновений. Ну, к Россу это относилось точно – уже при одном приближении принца Фину хотелось забиться в самый дальний угол и спрятаться там, пока принц не уйдет. Хотя, может, и не был таким слабым блондин? Может, просто был еще слишком ребенком? Фин оперся спиной о стену, судорожно вздыхая и закрывая глаза. Пальцы дрожали - ему явно было больно. В последнее время его постоянно клонило в сон, и он сам не понимал, почему – то ли от постоянной боли по всему телу, которая потихоньку стала такой привычной, что только жутко утомляла, то ли от недосыпа – парень не спал нормально в течение уже нескольких ночей. Не спал не от кошмаров, совсем нет. Они ему иногда снились, конечно, но… в большинстве своем он просыпался посреди ночи от очень приятного сна. Две высокие девушки - сестры, улыбающаяся светловолосая женщина – мама, мужчина с насмешливо сощуренными глазами – отец. Пара мужчин на заднем плане, обсуждающих что-то между собой. Оба строгие, но какие-то неуловимо веселые. Любимые учителя. Видеть такие сны было куда как мучительней, чем вскрикивать от кошмаров. Фин это на своей шкуре проверил и вновь испытывать то гадкое ощущение тоски не хотел. Но все же свернулся в клубок у себя в углу, быстро проваливаясь в тревожный сон и словно сквозь него внимательно прислушиваясь, чтобы не пропустить момент, когда зайдет Росс. Но все же упустил. Принц вошел тихо, не сразу замечая, что Фин уснул. Постоял над ним пару минут, просто глядя вниз и чуть покачиваясь, поджимая губы. На лице Росса читалась непонятная какая-то досада. Он тихо подошел к своей кровати, улегся на нее, положив ноги на подушку и повернувшись лицом к посапывающему Фину. Принц точно мог сказать насчет мальчишки только одно: он его чем-то цеплял, раз целыми днями сидел в его комнате, а не был отправлен в подвал, к крысам-кухаркам. Росс скривился, убирая черные волосы, лезущие в глаза, мысленно обозвал спящего парня самыми распоследними словами, которые принцу знать просто не положено, но не поднялся. Даже глаз не закрыл, все так же смотрел. Ну, он точно был уверен, что внешность мальчишки его не привлекала – он, может, и был условно красивым, но все равно… смазливым каким-то. По-девчачьи. Это Россу не нравилось. Слабое тело, худоба, выпирающие ребра и острые коленки не нравились, резкие скулы – тоже. Слабый румянец на щеках – вообще отвращение вызывал. Характер у паренька так вообще был хуже некуда, как казалось принцу. Фин был такой… размазней, по-другому и не скажешь, но одновременно… сильным, даже так. Логически Росс этого объяснить не мог – он просто чувствовал, что Фин был где-то глубоко в душе сильным, раз до сих пор терпел такое обращение с собой. - Деньги, все делают деньги, - Россу свои собственные мысли были противны, и он просто отвернулся от вздрагивающего во сне блондина, глядя в потолок и потом все же немного поворачивая голову, но уже в другую сторону, глядя на свою собственную руку с чуть согнутыми пальцами. Каким бы его ни считали, но он все же не был таким уж бесчувственным ублюдком. Хотя… был, конечно, но волнами. Волна гнева, через час – ярости, еще через час – апатии, потом ехидства. Теперь вот – задумчивости. Задумывался о чем-то Росс не так уж и часто. О чем-то глобальном. Просто не любил копаться в себе. Как и сейчас. - Эй, ты, - громко окликнул он тут же вздрогнувшего мальчишку, испуганно вытаращившего глаза. – Говори. Что угодно, мне плевать. Сделай так, чтобы мне не было скучно. «И не надо было рыться в себе», - мысленно добавил он.