Hurt.

Больше Росс с Финном не виделся. Только один раз, когда паренька уносили в лазарет, побитого и пребывающего без сознания. Тогда на принца все смотрели так, словно он был чудовищем: кухарки шептались у него за спиной, лекарь вообще предпочел игнорировать. Даже слуги и те иногда смотрели на Росса с плохо скрываемыми презрением и ненавистью. Но принцу на это было наплевать. Ему… вообще на все стало наплевать. Он ни с кем не разговаривал, даже из своей комнаты не выходил. И если раньше еще можно было сказать, что с ним все как всегда, то сейчас – точно нет. Парень осунулся так, что глаза запали и начали выпирать кости, куда более резко очертились скулы и нос, стал выступать острый подбородок. Про бледность кожи и черные круги под глазами можно было даже не говорить – только от одного его вида от принца шарахались слуги. Впрочем, не так часто они его и видели. На трапезы принц не выходил ни в какую, к учителям – тем более. Он, кажется, стал попросту бояться покидать свою комнату, но и в ней он находиться тоже не мог. Все напоминало о Финне. Ну еще бы – вон там он постоянно сидел, а туда вон иногда подходил, когда думал, что принц спит, а вот здесь… Воспоминания заканчивались только изнасилованием, и при мысли о том, что он, Росс, действительно мог такое сотворить, по коже бежал холодок. Но хуже всего было ночью. Заснуть у парня никак не получалось - он просто часами лежал или сидел, закутавшись в одеяло так, что были видны только глаза, и мерно раскачивался, тяжело дыша и словно пытаясь себя успокоить. Пялился в темноту пронзительными серыми глазами, иногда вздрагивал и оглядывался назад, в темноту, словно боясь там что-то увидеть. Иногда был близок к истерике и просто безумным усилием воли удерживал себя от слез, бормоча, что ничего такого плохого и не произошло. Вот только себя обмануть у него не получалось. Так прошло несколько недель, за которые Росс даже не попытался прийти к Финну или узнать о его самочувствии. Он не мог себя в этом оправдать. Он просто не понимал, почему ему так страшно пойти и узнать, что случилось с пареньком. Было совершенно ясно: Росс просто не выдержал бы, если бы узнал, что Финн умрет из-за него, а даже если он очнулся, то… Он избивал Финна, изнасиловал, предал – а тот все равно защитил его. Больше того – знал, что ему достанется, и все равно пожертвовал собой. Думать о таком для Росса было невыносимо, но все же… Однажды он просто не выдержал. Чуть пошатываясь и безумно устало глядя перед собой, поднялся с кровати и впервые за последние недели вышел из комнаты по собственному желанию. Худой, белый как полотно, с померкшим колючим взглядом. Темные волосы спутались и напоминали сейчас воронье гнездо, одежда на нём была совершенно неподобающей для принца, но он вряд ли смог бы сейчас обратить внимание на такую мелочь – он направлялся в место, которое в данный момент боялся и ненавидел больше всего. В лазарет. К Финну.

* * *

Финн стараниями Тиера пришел в себя уже через пару недель, но из лазарета никто даже не думал его выпускать – мало того, что мальчишка был слишком слаб, чтобы самостоятельно передвигаться по замку, мало того, что у него был перелом руки, но всех беспокоило еще и то, что паренек может пойти туда, где ему быть совершенно не стоило. К Россу, например. Еще бы – первым словом блондина, когда он очнулся, было слабое «Росс…». Сказать, что это привело присутствующего при этом Тиера в недоумение – ничего не сказать. Но Финн не отвечал ни на какие вопросы, связанные с принцем. Просто отворачивал голову, вздыхал тоскливо-тоскливо и просил прощения слабым голосом, говоря, что просто не может объяснить того, что чувствует. Парень не врал – он просто не мог. Вначале не мог, но времени на раздумья у него было очень много – ему ведь даже с кровати лишний раз не разрешали вставать. Тиер следил за этим просто жутко тщательно, ругал паренька, иногда даже усыплял его, подсыпая снотворное в еду или воду. Поэтому измученный Финн просто лежал, не двигаясь, глядел в потолок и думал. Он сначала сам не понимал, что вообще его заставило пойти на такой шаг – защитить отвратительнейшего человека. Только потом, очень нескоро, он догадался: Росс олицетворял для него образ сильного человека. Финн был маленьким и слабым ребенком, его оскорбляли всегда и везде, он не умел постоять за себя и всегда все терпел, а Росс таким не был. Росс был сильным, Росс был язвительным, Росс умел поставить своего противника на место. Достаточно только взглянуть парню в глаза, чтобы понять – такой не отступится. И Финн просто не хотел, чтобы этот призрачный идеал кто-то сломал. Нет, он не мог оправдать Росса в его поступках. Но ненавидеть… почему-то тоже не мог. Возможно, потому, что попросту боялся ненавидеть. То ли именно принца, то ли любого другого, но так или иначе в душе парня не было места для ненависти. Там засела горечь, разрасталось разочарование, тоска и обида вообще давно уже там обосновались. Однако там было ещё и понимание одной простой вещи – общение с Россом с самого начала гарантировало наличие каждого из этих чувств. А еще… Он помнил, что в детстве ему всегда говорили: «Какое бы зло человек не сделал, оно к нему вернется само. Нельзя мстить». Финн старался следовать этому правилу всегда и в этот раз просто уговаривал себя, что к Россу вернется его зло. Но он все равно не хотел, чтобы это было физическое насилие – Финн, скорее, надеялся, что принц почувствует то, что чувствовал он сам… Парень не ошибался ни капли. Разве только не знал о безумном страхе Росса. А узнал бы - точно не выдержал бы и пожалел парня. Да, этот мальчишка был таким – слабым, бесхарактерным, но безгранично добрым. И эту доброту он терять не хотел, хватался за нее обеими руками – она была ему важна. И он ценил ее и берег так, словно она была невероятной ценностью. Впрочем… ею и была. Когда в лазарет тихо зашел Росс, Финн расслаблено лежал на кровати, безмятежный и улыбающийся, и попросту спал, так что заметить происходящее вокруг не мог. К счастью. Иначе бы Росса уже давно выставили за дверь, потому что вряд ли бы паренек удержался от возгласа, который вполне мог услышать Тиер. Потом бы лекарь вышел из своей комнаты, находящейся рядом, и точно выгнал бы Росса. А так – принц тихо прошел к кровати Финна и сел рядом с ним на деревянный стул с резной спинкой, сцепляя пальцы в замок и ставя на них подбородок. Посидел немного, не шевелясь, а затем тихонько вздохнул, словно собираясь с мыслями, и коснулся плеча мальчишки чуть подрагивающими пальцами. Тот заворочался, улыбнулся в полусне, приоткрыл глаза… и задохнулся на секунду, встречаясь с пронзительно серыми глазами. - Нам надо поговорить.