Boy Meets What

Он не помнил, как он умер. И даже не был уверен, мертв ли он сейчас. В памяти осталось только воспоминание о всепоглощающей боли, а за ним — густая тьма и ни намека на свет. Поначалу оказавшись здесь, он запаниковал. Но метания не принесли ничего, даже усталости. Осознав, что он не в состоянии даже разобрать, двигается он, или же остается на месте, он сдался. Времени в этой пустоте тоже не существовало. Не имея иного занятия, он начал отсчитывать секунды, но сбился на двадцатом миллионе. Кажется, с того момента прошла вечность. Или минута. Слишком поздно он понял, что с течением времени забывает себя. Теперь у него не было имени, не было жизни — оставалось только подружиться с пустотой и смириться. Он не мог смириться с одним: воспоминание, отголосок той страшной боли — всегда был с ним, заставляя содрогаться и молиться о том, что и это воспоминание скоро растворится во тьме. Он пытался выяснить, есть ли у него в этой пустоте тело, когда где-то мелькнул свет. В этот момент до него дошло, что он не может отличить «лево» от «право» — он видел во всех направлениях. Спустя какое-то мгновение, когда он начал думать, что ему померещилось, вспышка повторилась. Тогда он вспомнил про счет, и снова начал перебирать в голове цифры. Дошел до двухсот и снова какой-то блик. Счет сначала. Сто тридцать два. Снова лучик света, но уже ближе. Оказывается, в его пустоте существует понятие расстояния. Триста сорок девять. Искорка совсем близко и снова темнота. Тысяча два. Опять свет. Сбился со счета и стал считать вспышки. Пятьсот семьдесят вторая подобралась совсем близко, и ему показалось, что этот свет согревает и ласкает. Захотелось поймать хотя бы маленькую искорку, но, как оказалось, физического тела здесь у него все-таки нет. Оставалось наблюдать за этими проблесками и гадать, что это значит. Какая-то из вспышек появилась совсем далеко, но, в отличие от предыдущих, не погасла, и другие искры продолжали мерцать рядом. По мере того, как пятнышко света увеличивалось, приближаясь, он начал понимать, что этот свет носит совершенно другой характер. Ослепляюще-белое сияние вызывало желание отвернуться, зажмуриться, резало и приносило неприятное жжение. Но отвернуться он не мог. Как не мог и помешать этому свету приблизиться. Пока он пытался найти способ отвлечься от раздражающего фактора, то, что поначалу казалось просто пятном света, стало приобретать очертания неясной фигуры. Теперь перед ним находился светящийся силуэт: он смог различить длинный балахон, капюшон не давал рассмотреть лицо, свободно ниспадающая ткань скрывала все черты. И все будто было соткано из света. По светящейся фигуре пробегали блики, и казалось, будто полы одежд колыхались на ветру. Он все еще ничего не помнил. Ничего не чувствовал, кроме жжения от яркого сияния и отголоска той боли. И не понимал, почему столько всего стало происходить в привычной пустоте. Душа. Он думал, что хуже этого жжения быть ничего не может. Он ошибся. Голос звучал отовсюду, острыми иглами врываясь в разум. Хотелось кричать, но он не был способен и на это. Фигура назвала его душой. Знаешь ли ты, сколько ты находишься в Чистилище? Он заставил себя отогнать эту боль к той, первой, и сосредоточиться на том, о чем с ним говорят. Но как отвечать?.. Силуэт качнул головой. Никто не знает. Если считать так, как считают люди, ты находишься здесь уже почти двадцать девять миллионов секунд. Он не понимал, что это значит. Твое время здесь подходит к концу. Бреши в твоем измерении означают, что тебе пора сделать выбор, душа. Бреши. Измерение. Он силился понять, о чем идет речь. И почему его называют душой. Неужели у него нет имени? Имя дается физической оболочке и с ней же погибает. Так он все-таки мертв. В мыслях мелькнуло и растворилось воспоминание. После смерти все попадают в Ад или в Рай. А он… Ты в Чистилище. Считай это тюремной камерой. Он совершил какое-то преступление? Но почему его не отправили в Ад? И что за боль душила его все эти… двадцать девять миллионов секунд? Фигура, казалось, прислушивалась к его мыслям, и не была против вопросов. Самое тяжелое преступление — лишение жизни. За него любая душа отправляется в Ад. Но существует и более тяжелое преступление. Силуэт замолчал, позволяя эху его голоса затихнуть, и обронил последнее предложение. Это преступление — отказ от собственной жизни. Барьер, ограждающий боль, исчез, возвращая ему страдание. Все встало на свои места. Все вопросы исчезли. Вы, люди, называете это самоубийством. Души, отказавшиеся от жизни, попадают в Чистилище. Такие души лишаются всех воспоминаний — это побочный эффект нахождения здесь. Душам остается только последняя боль, в наказание за совершение преступления. Он просто слушал, безразличный ко всему. Боль обволакивала, казалось, что присутствие странного незнакомца усиливает ее в разы. Но это присутствие не мешало возникновению брешей. Бреши. Их свет ласкал душу, успокаивая мучительную боль. Но почему эти вспышки такие короткие? Чистилище мешает им стать больше. Задача Чистилища — препятствовать соприкосновению души с миром живых. Душа не может по собственной воле освободиться из заточения и соприкоснуться с кем-то живым. Никто из мира живых не может проникнуть в Чистилище и прикоснуться к душе. У каждой души — свое Чистилище. Чистилище затягивает бреши, излечивается. Лишенный барьера, он страдал от боли — от его наказания и той, что причинял голос. На то, чтобы и дальше задавать вопросы, он тратил много сил. Но их пока хватало. Не многие души оказываются способны долго находиться в Чистилище. За то время, что пробыла здесь твоя — многие могли просто раствориться. Твоя душа же не только по-прежнему существует, но и сохранила разум. Кроме того, она смогла отрешиться от боли и, если сравнивать с другими, вела вполне безбедное существование. Он все еще не понимал, связано ли появление фигуры из света с появлением брешей, и чем это закончится для него. Капюшон снова качнулся. Теперь об этом. Барьер встал на место, боль затихла, таинственный силуэт перестал усиливать боль, позволяя ему сосредоточиться на сказанном. Нет, я не усиливал боль. Боль, что была обнесена границей, накапливалась. Границы быть не должно было. Я — Смотритель. Душа должна получать наказание. Твоя — избежала этого. Граница была убрана, чтобы наказание было получено. Только так ты получишь право выбора. Он сосредоточился и убрал привычный барьер. Вопреки ожиданиям, боль продолжала лишь слегка гудеть, не принося прежних мучений. Теперь не задавай вопросов и позволь мне рассказать, для чего я тут. Голос стал тише, его журчание еще приносило дискомфорт, но теперь он был в состоянии слушать, не отвлекаясь на страдания. Душа отправляется в Чистилище на определенный срок. Один человеческий год. Это — цена за отказ от собственной жизни. После понесения наказания, душе предоставляется выбор. Реинкарнация в новой оболочке или забвение. В первом случае, душе предоставляется совершенно новая жизнь, новое имя, новые воспоминания. Воспоминания о прошлой жизни полностью стираются. Душа проживает новую жизнь. Такой шанс дается всем душам в месте, которое люди называют Раем. Такой шанс дается душам, которые получили наказание в Чистилище и сохранили рассудок. Рассудок, способность мыслить и развиваться — важная частица души, утратив которую, душа не может существовать вне Чистилища. Такая душа со временем растворяется. Во втором случае душа получит шанс попасть в Ад или в Рай. За самоубийство уплачено. Душа будет оцениваться по деяниям до смерти физической оболочки. В обоих измерениях душа может существовать и вести обычную жизнь. В этом случае душе возвращаются воспоминания погибшей оболочки. Все, кроме имени. Голос затих. Рядом мелькнула еще одна брешь, обдавая его мягким теплом, и тут же затягиваясь. Тебе предоставляется еще один путь. Он почувствовал странное волнение. Он уже забыл, что способен испытывать эмоции. Эти бреши означают, что с душой в Чистилище связана душа из мира живых — душа, имеющая физическую оболочку. Он со страхом ощутил резкий холод. А затем его затопило удивление, и на холод стало наплевать. Тьма рассеивалась. Он понял, что действительно может видеть сразу все окружение. Голос зазвучал снова. Душа не ограничена оболочкой. Ей не нужны глаза, чтобы видеть. Ей не нужны уши, чтобы слышать. Ей достаточно усилия воли, чтобы передвигаться. Ты передвигаться не можешь. Мир вокруг приобрел очертания. Он знал это место. Что-то подсказывало ему, что он тоже жил здесь. Он обратил свое внимание на фигуру рядом с собой. Здесь не было облачения из света. Силуэт по-прежнему был скрыт балахоном — теперь просто белым. Длинные широкие рукава скрывали руки. Капюшон скрывал лицо. Полы действительно развевались, будто от ветра. По краям рукавов, капюшона, по низу балахона шла широкая светящаяся полоса — неясные знаки. Ему показалось, что Смотритель специально дал себя рассмотреть. Ты терпишь холод. Этот холод — знак, что ты чужой в мире живых. На тебе оболочка — материя Чистилища. Оболочку призываю я. Отзывает Чистилище. Она создана для таких, как ты — отплативших. Если со мной что-то случится, пусть вероятность этого и мала, душа не останется без присмотра в мире живых. Это было бы нарушением всех законов. Чистилище призовет частицу себя. Душа вернется вместе с ней в свою камеру. До прихода нового Смотрителя. Они начали спускаться к земле, мир ускорился. Когда все остановилось, они находились на детской площадке. Фигура подняла руку, скрытую рукавом, указывая на мальчишку, сидящего на скамейке неподалеку. Ничего приметного. Обычный подросток. На пятнадцатый год жизни душа человека становится способна создавать связи с другими душами. В первую очередь создаются самые крепкие связи — с родителями, братьями или сестрами — с теми, кто дольше всего был рядом в течение этих лет. Такая же крепкая связь может возникнуть с другом. Если дети росли вместе. Затем душа отдает тонкие нити. Их легко порвать, легко создать заново — связи с душами, к которым душа испытывает какие-либо чувства. Смотритель протянул руку в его сторону. Мир на мгновение померк, и снова обрел ясность. Теперь он мог различить тонкие переливающиеся нити, тянущиеся от паренька во все стороны. Все это логично. Однако некоторые души одиноки. Никто не знает, чем это вызвано. Возможно, отсутствием обратной связи. Одинокая душа способна установить случайную связь. И это не тонкая нить. Эта линия может быть даже крепче тех, что связывает душу с душами родителей. В первую очередь душа тянется к пустоте. К Чистилищу. Если она не находит нужное — тянется в остальные измерения. Случайная связь — единственный шанс для душ в Нижнем мире. В Аду. Только ради этой связи мир соглашается отпустить душу. Холод стал слишком сильным, чтобы его терпеть. Он почувствовал, как ускользает сознание. Тут же мир померк. Начала сгущаться темнота, фигура Смотрителя снова начала светиться. Он ощутил жгучее нежелание возвращаться в свою пустоту. Вот третий вариант. Ты станешь на ступень со всеми бестелесными. Он снова не понимал. Что все это значит? Бестелесных не видят люди. Души могут нас ощущать, физические оболочки — нет. Тем не менее, ты будешь жить там, в мире живых. Тебе вернут физический облик, имя. Боль исчезнет. Вместо нее… Голос оборвался. Казалось, Смотритель обдумывает свои слова. Вместо боли тебе вернут воспоминания о прожитой жизни. Он не знал, что должен был почувствовать, узнав это. Он не помнил. Да. Воспоминания тоже могут принести боль. А могут и не принести. Этого ты не узнаешь, пока не выберешь. Но зачем им отпускать его обратно? Твоя душа связана с одинокой душой. Твоей обязанностью будет одно: находиться рядом с ней, оберегать. Человек не будет тебя видеть. Но одинокая душа перестанет быть таковой. Спустя какое-то время. Как только это случится, тебе предоставят новый выбор. Считай это работой. Голос окончательно затих. Было похоже, что Смотритель сказал все, что должен был. Теперь ему предоставлялся выбор. Родиться заново. Оказаться в одном из двух мест, без имени. Обрести имя, и, на свой страх и риск — прошлую жизнь. Он станет собой, только вне мира живых. И поможет душе. Но разве если его душа переродится, она не окажется в том мире в любом случае? Переродившись, душа обновится. Обретет новую личность. Душа, не достигшая возраста пятнадцати лет не может поддерживать связи. Связь с одинокой душой погибнет, как ветка, отделенная от дерева. Одинокая душа. Полужизнь ради другой, полноценной жизни. У тебя осталось сравнительно мало времени. Связь позволит тебе освободиться еще раньше, вне зависимости от того, какой выбор ты сделаешь. Связь стала его освобождением. Возможностью избавиться от всего этого. Он выбрал. Ты станешь бессмертен. Какие бы воспоминания тебе ни вернули, ты будешь существовать с ними. Он выбрал одинокую душу.