Boy Meets What

ХоСок огляделся. Снова вокруг толпы людей. Все куда-то спешат. Он с удовольствием вдохнул воздух родного города. Так странно стоять в толпе и не чувствовать, что люди пытаются тебя затоптать. Хотелось, чтобы они увидели его улыбку. Улыбку души, которой дали второй шанс. Сосредоточься. Попробуй почувствовать связь. Он снова вздохнул и прикрыл глаза. Открыл снова. Мир дрогнул и смазался. Потом картинка снова стала четкой. ХоСок опустил взгляд. К его груди тянулась связь — канал, поблескивающий серебром от текущей по нему энергии. Энергия лилась в его душу. Одинокая душа отдавала слишком много для случайной связи. Хорошо. Теперь проследи его до истока. Отныне ты должен всегда находиться поблизости от привязанной души. — Знаю я, все прекрасно знаю. Он поднял руку и откинул с глаз челку. Мысленно слился со связью, улавливая противоположный конец, и растворился в воздухе, чтобы материализоваться за спиной уже знакомого паренька. Его зовут Мин ЮнГи. Пятнадцать лет, как ты знаешь. — Да зна-а-а-аю я… ХоСок обошел подростка вокруг, разглядывая того с ног до головы, пользуясь тем, что его никто не видит. Его подопечный был… обычным. Темные волосы, хрупкое телосложение, однако глаза притягивали. Взгляд почти черных, по-кошачьи раскосых глаз, казалось, был способен увидеть бестелесного. Но не видел. — Слушай, лампочка. А получается ведь, что я теперь его ангел-хранитель? Если мыслить по-человечески примитивно, то можешь считать, что да. ХоСок усмехнулся и опустился на столешницу пустой парты рядом с ЮнГи. Соглашаясь на третий вариант, он думал, что станет просто призраком, сможет делать все, что захочет, просто параллельно будет следить за мальчишкой. Он не знал, что Смотритель продолжит следить за ним. Не знал, что в голове постоянно будет звучать его голос. И это раздражало. — Я тоже тебя раздражаю, м? Ты хочешь услышать положительный ответ. — Есть такое. Но ты пойми, меня ведь никто не слышит. Кроме тебя. А мне скучно. Понять не могу. Но Смотрители лишены эмоций. Раздражение — это эмоция. — Значит, я могу не замолкать. Тебе ведь тоже не нужен сон? Бестелесным не требуются сон и пища. Не требуется и дыхание. Если бы ты не отвлекался на разговоры, ты бы понял, что не дышал все это время. ХоСок попробовал задержать дыхание. Действительно, легкие не жгло, инстинкты не кричали, требуя сделать вдох. — Ты ошибаешься, лампочка. Для того, чтобы говорить, тоже нужен воздух. Ты прав. Но тебе не обязательно говорить вслух. Мой разум связан с твоим. Так я тебя слышу. Мне безразличны звуки. — А мне нет. Я целый год не разговаривал вслух. Не ходил. Не дышал. Ничего не делал, в общем. Ты был и остаешься душой. — Грубая, бесчувственная лампочка… Все души относятся к Смотрителям с уважением. Мы находимся на ступень выше вас. — Сочувствую. Тебе не повезло с душой. Ответа не последовало. Бестелесный не обратил внимания на раздавшийся звонок и на ученика, вернувшегося за парту, на которой он сидел. ХоСок нашел забавным то, что он сидит тут, и паренек смотрит сквозь него. С его же перспективы, он был вполне осязаемым. Он снова вздохнул. Стало скучно. Решив, что на уроке с его подопечным ничего не случится, он вышел в коридор, и забрался на подоконник. — Лампочка? Снова тишина. — А откуда на мне одежда? Я могу переодеться? А раз я ангел-хранитель, разве мне не положены крылья? Душа не имеет формы. Ты душа, у которой в распоряжении есть материал. Ты можешь изменять свою форму по желанию. Да, ты можешь превратиться в жирафа с короткими ножками, хоть я и считаю это совершенно глупым. ХоСок надулся, уставившись в окно. — Если ты будешь отвечать на вопросы, которые я еще не задал, мне снова станет скучно. Сосредоточившись, ты можешь почувствовать структуру души. Почувствовав, просто представь то, что хочешь создать. — Проще, чем с пластилином… — Хмыкнул парень. Он закрыл глаза. Вдохнул, выгоняя ненужные мысли из головы. Перед внутренним взором мягко светилась его душа. Интересно было изучать ее со стороны. Он не понимал, как такое возможно, раз он по-прежнему остается просто душой. Он подтолкнул душу к себе, погружаясь в теплое сияние. Так он мог сидеть долго. Смотритель называл это подобием отдыха. ХоСок представил небольшие крылья и тут же почувствовал странное жжение в районе лопаток. Понежился еще немного в приятном тепле и открыл глаза. Извернулся, пытаясь заглянуть себе за спину. — Черт! Круто! — За спиной он смог разглядеть крылья, покрытые пушистыми перьями. — Но почему они черные? Белые крылья носят Высшие. Никакое другое существо переходного измерения не может воссоздать их. Таково правило. — Но почему именно черные?! На душе остался след Чистилища. Эта печать — твой пропуск. Именно она дает тебе возможность существовать в двух измерениях одновременно. И она окрасила твои перья в черный. — Стой. Раз у Высших крылья… Крылья есть у всех. — То есть это не я придумал? — Парень обиженно вздохнул. — Видимо, у всех нас есть что-то общее с ангелами. Пусть ты и говоришь, что их не существует. Смотритель снова не стал утруждать себя ответом. ХоСок еще немного посидел, разглядывая улицу за окном, но быстро заскучал. И тут ему в голову пришла новая идея. Он спрыгнул с подоконника. Крылья непривычным весом лежали на спине. Ему это нравилось. Парень прошелся по коридору в поисках плана здания. — Ага. Вот выход на крышу. На крыше он ненадолго остановился, наслаждаясь тем, что снова может чувствовать дуновение ветра. Ветру были безразличны измерения и миры. Он встал на ограждение и опустил взгляд. Пять этажей вниз. Уже знакомое легкое оцепенение. Душа бессмертна. Я говорил. Ты должен существовать… — Да не собираюсь я снова убивать себя. Это неоригинально. — Он даже не заметил, что ему удалось перебить голос, звучащий в голове. ХоСок закрыл глаза и попробовал взмахнуть крыльями. Получилось. Крылья слушались, и ему даже не приходилось прикладывать много усилий для этого. Но крылья были слишком малы, чтобы нести его. Он снова задумался, но его прервал Смотритель. Прыгай. — Что? — От неожиданного совета он пошатнулся, но удержался. — Ты только что отговаривал меня. Прыгни и сделай взмах. — Я все-таки тебе надоел… Душа бессмертна. Ты не разобьешься. В любом случае. — А тебе и жаль… ХоСок снова закрыл глаза и глубоко вдохнул. Раскрыл крылья. И оттолкнулся. Пара мгновений свободного падения и знакомый липкий страх. Взмах крыльями и толчок воздуха. Еще взмах. Падение прекратилось. Снова взмах, кончик крыла мелькнул в поле зрения. И вот, он уже не падает, а мягко парит над деревьями. — Крылья! Они увеличились! Носить крупные крылья постоянно — непрактично. Высшие научили нашу магию сокращать и удлинять крылья. Мышцы начинают работать и крылья становятся длиннее. Парень восхищенно вскрикнул и взмыл выше, выровнялся и слегка наклонился, чтобы сделать круг над зданием школы. Порыв ветра донес до него звон. Уроки на сегодня окончены. Ему так не хотелось на землю. Ты должен быть рядом с одинокой душой. — Знаю! ХоСок сложил крылья и быстро спустился к школьным дверям. Вскоре потянулись ученики. Все весело болтали, смеялись, шутили. Его подопечный выплыл один, хмурый и задумчивый. — Мин ЮнГи… Принцесса-Несмеяна какая-то. Ну почему ты не можешь хоть немножко улыбнуться, а? Какие-то проблемы? Я попрошу лампочку помочь. Или сам помогу. Ты только улыбнись. Парень не слышал душу. Он шел, погруженный в свои мысли, не обращая внимания на окружающих. Он всегда был один. Ему не хотелось находиться в обществе людей, которые не могли, даже не пытались его понять. Поэтому ЮнГи всегда было проще держаться подальше ото всех, вместо того, чтобы стараться донести до всех свои мысли. Он задрал голову и уставился в небо. — Такая погода, а я должен идти домой и делать уроки… Школа — это какая-то комната пыток. ХоСок, идущий рядом и тоже изучающий безоблачную голубизну неба, усмехнулся словам подопечного. — И правда. Но это лучше Чистилища, как ни посмотри. Но, с другой стороны, там всего год нужно отсидеть. ЮнГи вставил в уши капельки наушников и быстро зашагал, как решил ХоСок, в сторону дома. Задумавшись, он не понял, что дверь перед ним никто придерживать не будет, а потому, коротко выругавшись, остановился перед железной дверью подъезда. — О, превеликий Смотритель. А что у нас по суперспособностям? Я могу проходить сквозь стены, или мне как-нибудь через балкон лезть? Видите ли, моей подопечной душе никто не сказал, что нужно придерживать дверь для еще одной привязанной бестелесной души. У тебя нет физической оболочки. Для тебя нет физических препятствий. Просто пройди. Он с опаской выставил руки перед собой и попробовал упереться в дверь. Руки пропали. — Ух! Я могу так и в женскую раздевалку зайти! Ты должен находиться… — Рядом с одинокой душой, я знаю, спасибо, что напомнил. Не за что. У его надзирателя пробуждается чувство юмора? ХоСок хмыкнул и сосредоточился на светящейся линии, соединяющей его с пареньком. Ты можешь просто перенестись к нему, как сделал в первый раз. — Я давно не находился в теле, помнишь? Я соскучился по пешим прогулкам. Связь тянулась до восьмого этажа и скрывалась за дверью. Поднявшись на этаж, ХоСок улыбнулся приятному напряжению в мышцах и осторожно проскользнул сквозь входную дверь, все еще неуверенный в том, что не ударится сейчас головой. Он шагнул в короткий коридор. Справа от входной двери была еще одна. Он просунул голову сквозь нее. Ванная. ХоСок прошел дальше. Стены коридора обрывались, открывая гостиную с небольшим диванчиком с одной стороны и уютную кухню — с другой. Заканчивался проход двумя дверями, за одной из них скрывалась связь. Туда он и направился. Оказавшись в комнате парня, он присвистнул. — А неплохо у нас одинокие души живут. ЮнГи сгорбился над рабочим столом, бормоча себе под нос формулы. ХоСок склонился над ним и заглянул через плечо в тетрадь. — Мда, математик ты так себе. Знаешь, почему эта формула не работает? Потому что ты сделал ошибку в самом начале. Рука мальчика дрогнула, он перестал изрисовывать поля и, подперев рукой подбородок, начал перечитывать все написанное вслух, считая все заново. — Черт. Тут ошибка. Вот и не выходит. У ХоСока отвисла челюсть. — Или ты очень догадливый, или я не знаю, что это было. Смотритель молчал, и он решил, что, раз объяснять произошедшее ему никто не собирается, значит это было совпадение. Он, извинившись перед подопечным, устроился на его кровати и прикрыл глаза, убаюканный недовольным бормотанием парня. За окном давно опустилась ночь. Вдруг он почувствовал, будто его ногу пронзили тысячи мелких иголок. Он подскочил и скривился из-за того, что на мгновение то же чувство распространилось по всему телу. Повернулся к мальчику, сидевшему на кровати. Волосы растрепаны. ХоСок все еще изумленно смотрел, как тот трет глаза и устало падает поверх одеяла. — Да… и что это было? Пересечение живого мира с Чистилищем. Печать Чистилища отвергает живую душу. — Короче, когда кто-то проходит сквозь меня, меня колбасит… Да. — Мог бы и сразу предупредить. ХоСок опустился на корточки перед лицом ЮнГи. — Ну, что ж. Привет, одинокая душа. Я душа, которой ты случайно дал шанс еще побыть на территории живых. А для друзей я просто ХоСок. Будем дружить? Внезапно ЮнГи открыл глаза, и, казалось, уставился прямо на него. Однако сразу перевернулся на спину и наваждение пропало. ХоСок нервно тряхнул крыльями. Обиженный на то, что ему не с кем поговорить, уселся на пол, упираясь спиной в кровать и откинул голову на мягкое одеяло рядом с рукой парня. Если тот пошевелится, будет больно. — Лампочка… Смотритель? А почему я не проваливаюсь сквозь пол? Или сквозь кровать? И почему я могу почувствовать, что пол жесткий, а кровать мягкая? Неодушевленные предметы одинаковы в обоих мирах. Границей разделены только души. — Но я все еще могу пройти сквозь них. Сложно все это… — Он потер глаза. — Слушай. А, в каком-то смысле, у меня ведь есть тело. Но я все равно бестелесный. Это как? — Он не заметил, как перешел на шепот, будто опасаясь разбудить парня рядом. У тебя действительно есть оболочка. Но она существует в другом измерении, именно поэтому тебя не видят живые. В мире перехода — мире бестелесных — ты функционируешь точно так, же, как в мире живых — до смерти. Некоторые, находясь в положении, сходном с твоим, даже могли есть. — Я вроде супер-человек. Суперспособность: нет физических потребностей. Даже как-то грустно. Ты сделал выбор. — И не жалею. — Он прикрыл глаза. — А уснуть я смогу? Оградись от сознания так же, как оградился от наказания в Чистилище. Или сделай то же, что делал, когда материализовал крылья. Только без образов. ХоСок послушался. Свет принес тепло. Мысли испарились.