Эпилог
12 марта 2018 г., 02:37
Над Лондоном начали сгущаться сумерки. Хогвартс экспресс постепенно сбавляя ход приближался к вокзалу. Впервые за все три года обучения Гарри сидел в купе не только с Терри. Здесь же были Невилл и Луна. Они разговаривали каждый о своём, но были счастливы. Воронёнок страшился этих каникул, ибо не знал, как ему общаться с крёстным. Страшился и одновременно хотел встретиться с единственным близким ему человеком.
Римус Люпин вошёл в пустую, убого обставленную гостиничную комнату. Полнолуние ещё не кончилось. Скоро появится на небе солнце мёртвых, а значит, пора подводить итоги. Это был трудный год. Он принёс огромное счастье, облегчение и лютую душевную боль. Как он был счастлив, когда узнал, что его друг, Сириус Блэк, не виновен. Как ему было больно, когда он понял, что дружбы больше нет. Упрямый, горячий, своенравный Сириус не простил его, и точно не простит никогда. Наверное, он прав, только сердце от этого обливалось кровью.
А потом был директор, и снова Хогвартс. Дамблдор не боялся чужого осуждения, он не боялся, что кто-то скажет про оборотня. Аконитовое зелье спасало всех и жизнь казалась такой прекрасной. Впервые за восемь лет он не думал о еде, у него было жалование. Он был нужен ученикам, любим ими. Казалось ещё чуть-чуть и жизнь повернётся к нему улыбчивым лицом. Всё ещё будет замечательно.
И ничего этого не было. Совы, попытки директора успокоить его, уговорить остаться. Но Римус уже не мог. Даже слова Воронёнка не вернули ему надежду. Он сломался.
Сейчас он присел на кровать и распаковал маленький сундучок. Двенадцать флаконов с серебристо-серой, мерцающей субстанцией. Только бы хватило терпения.
Он не стал писать письма. Кому? Зачем? Родители мертвы, друзей не осталось. Директору? Да не поймёт старик его поступка. Чуть подрагивающей рукой он открыл первый флакон и залпом выпил его. Внутренности обожгло болью, но Римус даже не обратил на это внимание и следом выпил ещё флакон. В глазах начало темнеть, а в ушах зашумело. Аконит, серебро и ртуть. Убойный коктейль способный уничтожить оборотня. Превозмогая боль, он выпил ещё флакон.
Какая разница? Что ему физическая боль, если его душа выгорела и не осталось ничего. Носом пошла кровь, да и руки стали трястись. Да ерунда!
***
За окном поднималась полная луна, но в номере было тихо. Не выл оборотень, не было опасности для остальных постояльцев. Не было ничего. И только на полу запрокинув голову и замерев от боли во всём теле дёргался молодой мужчина. Он не мог обратиться, раны, нанесённые серебром, аконитом и ртутью не исцелялись. Профессор Римус Люпин умирал на полу дешёвого гостиничного номера. Он умирал и был счастлив. Душевной боли больше не было. Осталась только боль физическая, но он отчаянно надеялся, что и она погаснет.
