Воронёнок: с ног на голову, а может и нет.

      Новость о замене декана Гриффиндора произвела фурор. Обсуждали её на всех четырёх факультетах. Слизеринцы на деньги спорили с когтевранцами, сами алознамённые затаились, стараясь понять, почему профессор МакГонагалл теперь просто преподаватель трансфигурации. Впрочем, это мало кого расстроило, особенно, если учесть что её видели либо на отработках, либо в кабинете трансфигурации. Воспитанием своего факультета она занималась чуть более чем никак.       О дальнейших событиях, случившихся перед пасхальными каникулами, Гарри Поттер подробно узнал только летом, со слов Невилла, крёстного и целителей святого Мунго. Вообще всё случилось исключительно из-за полнолуний. Оборотнем было быть неприятно, но уже не смертельно. Сами оборотни были больше опасны для людей и магов. Ну, как опасны. Они могли напасть, а могли и не напасть. Зависело от состояния организма, голода, раздражённости и многих сопутствующих факторов. Если накануне полнолуния выпить аконитовое зелье, то оборотень, после своей трансформации в волка, не терял человеческий рассудок. Главное же было в том, что, даже укусив кого-нибудь в таком состоянии, он уже не был способен заражать людей. А это было не мало. Директор, взяв его на должность преподавателя, предусмотрел всё. Ну, почти всё. Одно занятие в месяц у разных курсов выделялось на самоподготовку, поэтому отсутствие профессора критичным не было. Всё пошло не так на экзаменационной неделе. Но обо всём лучше рассказывать по-порядку.       Утро смены декана гриффиндорцы проспали, проболтали, проиграли и не заметили. Нужное можно подчеркнуть, а недостающее вписать. Все собирались на завтрак или сразу на занятия и только валенковатый Рон засуетился. — Фред, Джордж, — близнецы посмотрели на встревоженного брата, — Невилл, похоже не ночевал в спальне. — Так, а что он говорит по этому поводу? — Ничего! Его до сих пор нет! Уже через пять минут занудный Перси вопрошал весь факультет: — Кто видел Лонгботтома последним? — Ну, я, — зевнул Закири Вильямсон, здоровый шестикурсник. — Куда он пошёл? Его в спальне нет, и никто не видел его со вчерашнего вечера. — Ну, а я-то откуда знаю? — огрызнулся ученик. — Ты понимаешь…. — Довольно, мистер Уизли. Дальше я сама справлюсь! Все обернулись. В общей гостиной Гриффиндора стояла профессор Синистра, а рядом с ней находился профессор Люпин. — Мэм, а как вы…. — Я теперь ваш декан. Профессор Люпин, на первых порах, будет мне помогать. А теперь к делу. Уизли, пересчитайте всех учеников-младшекурсников и ведите их на завтрак. Вильямсон, идёт со мной в кабинет декана. Профессор Люпин, обойдите пожалуйста спальни и составьте список того, что нужно обновить, а заодно расспросите старшекурсников о том происшествии. После обеда идём к директору. — Хорошо.       Гриффиндорцы, по началу притихшие, вдруг воодушевились. Аврора Синистра, въедливая и дотошная, начала письменно опрашивать всех учеников своего факультета. Главной целью было узнать, кто и где находился в момент инцидента. Впервые забрезжила надежда, что администрация Хогвартса найдёт виновных.       Вильямсон не знал, что от него потребовалось новому декану, но не нервничал. Правда ровно до того момента пока Синистра подбоченясь сказала: — Так, мистер Поборник Справедливости, собирайте свои вещи. Вечерним поездом вы возвращаетесь домой. — За что?! — искренне возмутился парень. — Вы не пустили мистера Лонгботтома ночевать. Этого вполне достаточно. Профессор Люпин вас отвезёт домой и передаст письмо вашему отцу. А также протокол расследования школьного инцидента в департамент образования. Это, надеюсь ясно? — Это Лонгботтом вам нажаловался?! Иуда! — Нет. Полная Дама сообщила. Ещё вопросы будут? — Так меня отчисляют?! — Да, — твёрдо сказала маленькая женщина, и синие глаза её недобро сверкнули. — А вот профессор МакГонагалл…. — Больше не декан Гриффиндора. А я не позволю вести себя подобным образом.       Вильямсон выскочил из кабинета. Он не намеревался пускать дело на самотёк. Сейчас он отправился искать профессора МакГонагалл. Напрасно Минерва на педсовете пыталась доказать, что мальчика надо понять, простить и дать второй шанс. Аврора была непреклонна, чем повергла в замешательство даже Снейпа. Декан Гриффиндора настаивает на отчислении своего же ученика. Такого не было очень давно. Да никогда такого не было, но мера была эффективной, а декан слизеринцев, чтобы избежать неприятностей для всего факультета всё же вытряс из своих учеников имя виновного лица. Август Монтегю, четверокурсник. Сам придумал операцию, сам проник в башню, сам натворил дел, и теперь ждал решения своей участи. — Так, — директор устало потёр переносицу, — я вас правильно понял? Вы требуете отчисления? Он попеременно смотрел то на Вильямсона, то на Монтегю. — Да, вы поняли меня абсолютно правильно. Мистер Монтегю получает предупреждение и запись в рекомендации о своём неблаговидном поступке. А вот мистер Вильямсон должен быть отчислен. — Аврора, — возмутилась Минерва, -вас только назначали! Нужно знать реалии своего факультета. Юноша погорячился, и…. — Это Уизли погорячился, когда на Малфоя слизней насылал! — возмутилась маленькая и хрупкая Синистра. — Это Грейнджер погорячилась, когда Малфоя обозвала. А мистер Вильямсон…. — Так, давайте вы, Аврора, объясните мне мотивы вашего решения, а я уже окончательно приму его, или не приму. Зависит от того, что вы сейчас мне расскажете. — Хорошо. Тогда я начну с мистера Монтегю. Мировоззрение его семьи я думаю, нам всем слишком хорошо известно. Учеников Гриффиндора на зелёном факультете не любят традиционно…. — Да я бы не сказал, — зло хмыкнул Снейп, вспоминая, как в одном коридоре обнаружил Альфреда Розье и Астру МакЛаген. — Я не беру в расчёт старшие курсы! — огрызнулась Аврора. — Так вот, Монтегю пролез в гостиную соперников, устроил погром. Что характерно, делал это без магии. Испортил много вещей и написал на постели мисс Грейнджер «ГРЯЗНОКРОВКА». Это, безусловно, мерзко, но к смягчающим обстоятельствам я отнесу то, что это гостиная чужого факультета, что никто не пострадал. Один из братьев Криви крепко спал в спальне первого курса. Вот, кстати, ещё момент, его даже не хватились на занятиях…. В общем, поступок мерзкий, но мне понятный.       Мистер Вильямсон же просто не пустил одноклассника в тепло на ночь. Ему показалось, что потерянные пароли того стоят. Если он не будет исключён из Хогвартса, то завтра весь Гриффиндор решит, что можно делать всё что угодно, включая издевательства над одноклассниками, и за это ничего не будет. — Но всё же, это как-то уж слишком. Закири ещё подросток…. — Уже подросток. Ему только семнадцать, а мистеру Лонгботтому ещё только тринадцать. Мистер Вильямсон, безусловно, выбрал противника, который даже при всём горячем желании не даст ответа ещё довольно продолжительное время. Так что я требую отчисления. Директор задумался. Он сплёл свои длинные пальцы, нахмурился и молчал минут десять, а затем задумчиво произнёс. — Я удовлетворяю вашу просьбу, Аврора.       С тех самых пор гриффиндорцы присмирели. Присмирели и слизеринцы. До мозга костей бюрократичная Аврора на каждое оскорбление, заклинание, жалобу вела протокол, писала письма директору, родителям, в комиссию по делам Хогвартса. Это только из-за спины деканов казалось, что всё не имеет значение. Как только на родителей посыпались предупреждения, а в некоторых особняках пошли и обыски, ну, серьёзно, оскорбляя тупицей Сьюзан Боунс, Пенси Паркинсон надеялась, что ей это сойдёт с рук, дети стали получать письма с внушениями. А многих дома ждали рассерженные родственники. Дисциплина возросла.       И всё же было прекрасно ровно до экзаменов. Нельзя было пропустить консультации. Третьи курсы Когтеврана и Слизерина заняли свои места в аудитории профессора Люпина. Прозвучал колокол и в аудиторию пружинящей походкой впорхнул Северус Снейп. Оглядел класс и начал изучать журнал: — В журнале помощника гриффиндорского декана не записаны темы, которые вы прошли. — Оборотни, красные колпаки, ползучие водяные, гриндилоу. Сегодня должна была быть…. - Мистер Бут, мне не интересно, что вы прошли. Я просто хотел указать на безалаберность профессора Люпина. Снейп начал перебирать страницы учебника и, наконец, объявил тему. — Оборотни!       Напрасно он ждал, что Гарри Поттер возмутится. Что профессор Люпин оборотень — Гарри знал и так, но он уважал его как преподавателя и жалел как человека. Римус не полез к Гарри, когда тот отверг предложение дружбы, но старался дать ему, да и другим подросткам знания. Он всегда отвечал на вопросы. Просто, понятно и как-то правильно, что ли. Когда Воронёнок спросил его, в чём смысл разных заклинаний и «плясок с бубнами» если можно всё сжечь, оборотень грустно улыбнулся и объяснил, что когда магия тратится — волшебник может рухнуть, а использовать огонь в помещении, в сыром болоте, при скоплении людей — точно нельзя. Он смог убедить ершистого подростка, что такие знания не будут лишними. Гарри зауважал профессора, поэтому сразу понял, что Снейп пытается не столько унизить его, сколько рассказать всем, что Люпин оборотень. — Итак, кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка?       Гарри прекрасно знал чем. Формой носа, кончиками ушей и в человеческой своей ипостаси способностью постоянно принюхиваться, но он не стал отвечать. — Никто не знает. Так я и думал! Оборотень….       До конца урока ученики скрипели перьями, конспектируя параграф об оборотнях. Как выяснилось позже, такой урок ЗОТИ Снейп провёл у всех. От первого и до седьмого курса. Из семиста учащихся школы, тридцать шесть старшекурсников и одна настырная гриффиндорка догадались о причинах отсутствия профессора Люпина, и за неделю до конца учебного года Хогвартс атаковали совы с гневными посланиями от родителей учеников. Требования были самыми разными, но большинство требовали профессора Люпина не уволить, а обезглавить. Для волшебников он был «существо».       А чтобы закрепить эффект, Северус Снейп напрямую рассказал об оборотне слизеринцам. Он всегда был злопамятным.

***

      Гарри не знал, как ему быть. Он ненавидел расизм в любом его проявлении, тем более на своей шкуре знал, что значит быть парией. В итоге он решил поговорить с профессором, просто поддержать его морально. Не то, чтобы он хотел с ним общаться, но в такой момент нужна была поддержка.       Дверь кабинета Люпина была открыта. Профессор уже упаковал два чемодана и сундук. Гарри посмотрел на спокойно-отрешённого профессора и вдруг попросил: — Не надо. Не увольняйтесь. Директор ещё имеет достаточно влияния. Он прикроет, поможет. Не надо. — Гарри, спасибо. Ты похож на мать, тебе никто об этом не говорил? — Люпин мягко и устало улыбнулся. — Нет. Все говорят, что я вылитый отец. — Нет, скорее мать. Я не останусь, но поверь, я знаю одно место, где меня ждут и примут. Я направляюсь туда и в следующем месяце у меня всё будет хорошо. Я обещаю тебе, Воронёнок. И Гарри поверил. Он не сморщился, когда Люпин назвал его тем именем, которым называли его Терри и Луна. Он кивнул и направился к выходу, а на душе у него скребли кошки. — Прости меня, Гарри, — тихо прошептал Лунатик, смотря вслед подростку. — Я просто очень устал.