we don't talk anymore

— Эй, эй, — мокро тычется губами в ухо уже поддатый Тэхён. Чимину неприятно, но он терпит, потому что если сейчас до кучи выкинуть ещё и Тэхёна, то рядом с ним не останется совсем никого, — Там этот, — всё ещё силится совладать с речевым аппаратом друг. У Чимина холодеет внутри, а все внутренности разом обваливаются на дно, он едва сдерживается от порыва тут же повернуть голову и начать выискивать этого взглядом. — Что, даже не подойдёшь? — Мы больше не разговариваем. Так просто и коротко, спокойно, будто и не волнует совсем. Тэхён пожимает плечами, делает вид, что поверил. Уходит за очередной порцией горячительного, праздник же, всё-таки. Гулять так гулять. Чимину здесь не нравится. Он вообще-то любитель выпить и пошуметь, но только в кругу друзей, а здесь он не знает никого и вынужден оттого без конца жаться к Тэхёну. Тот это, конечно, воспринимает по-своему и в какой-то момент говорит настолько уверенно, насколько ему позволяет его заплетающийся язык: — Хочу трахнуть тебя при всех. Чимин искренне ищет намёк на шутку во взгляде Тэхёна и уже хочет его послать как-нибудь особенно грубо и обидно, потому что совершенно не смешно, но в этот момент оказывается, что за его спиной дверь в ванную комнату, а сам он уже достаточно пьян, чтобы Тэхён легко управился с ним одной рукой. У Тэхёна страшные руки с длиннющими пальцами, горячо скользящими по чиминовой спине под футболкой, страшные плечи, в два раза шире чиминовых, но самое страшное в Тэхёне сейчас — глаза. Чёрные, злые глаза, которые буквально наливаются кровью, когда Чимин отворачивает голову в попытках убежать от нежеланного поцелуя. Взамен он получает укус в шею и пугающее осознание: Тэхён под кайфом. Чимину становится так страшно, что ноги подкашиваются и он почти виснет на колене младшего, которым тот придавил его к бортику ванны. Тэхён хрипит ему на ухо что-то про то, что тот сам виноват, ведёт себя вечно как шлюха и так очевидно жаждет внимания и грубой мужской силы, что он по старой дружбе решил ему подсобить. Когда Тэхён справляется с пытающимся вяло сопротивляться Чимином, чудом не порвав на нём футболку, и почти уже стаскивает с него джинсы, всё внезапно прекращается. Чимин не сразу замечает, как вездесущие пальцы исчезают с его кожи и становится легче дышать. У Тэхёна так поехала крыша от какой-то неизвестной Чимину дури, что он забыл закрыть дверь в ванную, поэтому сейчас его, кажется, кто-то оттаскивает от перепуганного парня. Чимин мысленно благодарит господа за то, что этот кто-то не зашёл минут на пять позже. У него так сильно кружится голова, что он только и может сползти на кафель и пытаться отдышаться. Глаза открывать бесполезно — зрение отказывается фокусироваться. Главный экшн, кажется, ещё не закончился. Судя по звукам, Тэхёну бьют морду с какой-то особенно отчаянной жестокостью, Чимин даже успевает пожалеть друга, каким бы абсурдным это ни было в его положении. — Ты убьёшь его, — хрипит Чимин в пустоту, когда лицо Тэхёна здоровается с краем раковины, не особенно надеясь быть услышанным. Просто вырывается на автопилоте. — Он сам сдохнет со стыда, когда его отпустит. Когда Чимин немного приходит в себя и разлепляет веки, в ванной Тэхёна уже нет. Зато есть Чонгук, который, закатав по локоть рукава своей белоснежной толстовки, меланхолично оттирает кровь с кафеля. Чимин никогда и подумать не мог, что это ходячее недоразумение, вежливо кланяющееся каждому столбу, когда-нибудь применит свои стальные кулаки на практике. Ради него. — Не волнуйся, я просто сломал ему нос, — комментирует развернувшуюся картину Чонгук, боковым зрением замечающий шевеление на полу. Отсюда, снизу, он кажется ещё огромнее, чем есть на самом деле. Чимину кажется, что он даже повзрослел за эти два месяца, что они не видели друг друга. Младший помогает Чимину встать на ноги, выйти в коридор и дойти до дивана, расталкивая там каких-то людей, чтобы его усадить. Тот было шевелит губами, чтобы поблагодарить и хватает за запястье, пытаясь удержать на месте, но Чонгук прикладывает палец к губам и качает головой. Мы больше не разговариваем.