Тау Большого Пса, Россия

- Пропала собака, живущая в нашем дворе... - Вася трезвел стремительно, глядя на зеленоватые пятна на белом, идеально ровном полу. Гавчика не было. Когда Вася пошел провожать Петьку с Максом, песик лежал вот тут, между стеной и диваном, а сейчас его нет. "Где эта тварь", - подумал Вася, и сразу же как прошибло - камера, запись... Он стер видео, перед этим перекинув к себе в коммуникатор, и даже на всякий случай поставил пароль. Потом проследил, чтобы после робота-уборщика не осталось зеленых следов, бережно убрал в сейф остатки спирта и еще раз оглядел лабораторию. Все тихо-мирно. Никакого разврата, никаких убийств. У себя в кабинете Вася включил запись с начала: они пьяные вваливаются в дверь, еще пьют... Максик жмется к Петьке, такой покорный, лезет под руку, и смотреть на это просто невыносимо. Вася вздохнул и переключил запись почти на самый конец - уже после выстрелов. И смотрел, как медленно срастаются куски того, что было Гавчиком, криво, неровно склеиваются, шевелятся, силясь подняться. Волосы у Васи на затылке тоже зашевелились, и ужасно захотелось выпить. Почти целый Гавчик на экранчике коммуникатора ковылял к выходу, а потом обернулся вдруг прямо в камеру и растянул безгубую серую пасть, запись прервалась на несколько секунд, и все, пустая лаборатория, никого. Вася стер холодный пот со лба и набрал номер Антона, ксенопсихолога, который Гавчиком занимался. Тот не сразу ответил, дрых, зараза. Да еще и огрызаться начал: - Я вам отправлял отчет, Василий Алексеевич. - Ну и что, - ответил Вася, - еще раз отправь. А лучше сам дуй сюда, дело срочное. - Я сейчас буду, - в трубке зашуршали чем-то, трусы надевает, что ли, - минут через двадцать. И опять тишина. Вася поежился. Он хоть и не из трусливых, а все равно страшно, эту тварь даже М52 не берет. Биобаланс на Тау-канисе-4 стопроцентно земного типа, местные формы жизни могут вполне на базе существовать, даже питаться, наверное... кем-нибудь. Придется в службу безопасности сообщить, вот только с Петькой поговорить сначала надо, чтобы не расходились показания. Вася вновь уставился в коммуникатор, ожидая Антона. Господи боже, это было круче всякой порнухи, Максим под мохнатым инопланетянином выглядел таким уязвимым, и ему точно нравилось, вон жопой как крутил. А если показать Максу эту запись и пригрозить выложить во внутреннюю их сеть... Интересно, станет Максик на коленях упрашивать не делать этого, или все-таки пошлет куда подальше? Как же хотелось его выебать, поставить раком и драть, хоть с Петькой на пару, хоть с Гавчиком. Яйца и так ломило от недавних переживаний, а тут еще запись эта. Вася с удовольствием подрочил и вытер руку салфетками, как раз успел перед приходом Антона. Тот уселся в кресло напротив и зевнул, прикрывая рот ладонью: - Василий Алексеевич, я вам еще раз отчет скинул, смотрите. - Да ты мне так расскажи, своими словами. Что эта тварь может сделать? Антон пожал плечами: - Да что угодно, эта особь белковую пищу предпочитает. Мы с ребятами хотели в контакт с ним войти, почти закончили программу обучения речи... - Хоть читать не учили?! Убить его как? - перебил Вася и стер со стола не замеченные ранее капельки спермы. - Отделить голову от туловища, тогда сдохнет наверное. Только зачем, он же мирный, ласковый. А читать вряд ли умеет. Вася подскочил и заметался по кабинету. Как же, ласковый, вон как Макса приласкал. Надо с Петькой еще поговорить, десантники его притащили на базу, значит поймали как-то. Поймают еще раз. - Иди спи, спасибо, Антон. Дальше я сам посмотрю. - Да не за что, Василий Алексеевич. Спать хотелось жутко, но надо было еще к Петьке зайти. И вообще, ловко братишка смылся - напачкал у него в лаборатории, Макса подмышку и пока-пока. Вася доплелся до жилого блока, долго набирал Петькин номер на коммуникаторе, пока тот не соизволил открыть дверь. - Чего тебе? - брат внутрь не пускал, загораживая дверной проем. - Гавчик сбежал. Ожил и смылся в неизвестном направлении. - Вот блядь, я всю обойму в него всадил! Вася протянул ему коммуникатор с записью. Тот смотрел, матерясь изредка, а потом уставился на Васю прозрачными глазами. - Что делать будем? - Снимать штаны и бегать. Никакого Гавчика не было, бухали в лаборатории, потом вы с Максом домой пошли. И ничего не было. Петька медленно кивнул. - Как Максик, кстати, может его доктору показать? - Выживет. Я с ним сам поговорю, - ответил Петька, нехорошо кривя рот, - ладно, проехали. И захлопнул перед носом у Василия дверь. А утром началось - обнаружилась пропажа Гавчика. Вася приуныл сначала, с должности конечно не снимут, но прощай премия за последний квартал. Все из-за чьей-то (Максовой конечно) маленькой грязной задницы. Сотрудники службы внутренней безопасности опрашивали их долго, и вместе, и каждого в отдельности. - На вредительство похоже, - капитан Кораблев чесал нос задумчиво. Они сидели в кабинете у Васи, пить капитан не стал, а вот тонкими ломтиками нарезанное мясо уплетал за обе щеки. - На внешних камерах вашей псины не видно, но там помехи в записи, наши специалисты разбираются с этим. Вася сжал коммуникатор под столом и опять подумал о той самой записи. Хотелось поскорее остаться одному и снова посмотреть. Он представлял все новые и новые непотребства, кои можно было вытворить с гладкой эпилированной задницей Максима, господи, родятся же шлюшки такие... Одно мученье людям. - Денис Андреевич, ну откуда у нас вредители, каждого сотрудника тщательно проверяют, и не один раз, - сказал Вася, подпустив в голос веселья. А и правда, нечего страдать, на крайний случай с отцом свяжется, тот отмажет их с Петькой, ему не привыкать. От этих мыслей Вася совсем повеселел. - Зря вы водки не хотите. - Я кодированный, - отмазался капитан, жуя. - Печень совсем закончилась. Вася сочувственно покачал головой, проводил капитана до дверей научного блока и опять подумал о Максиме. Чем тот занят, спит, наверное, сегодня же суббота. Поговорил с ним Петька или нет... Вечером надо будет зайти, проведать. Может Максу к доктору все-таки надо. Черт, ну кто же знал, что инопланетяне как люди ебутся. Вася представил, как выкладывает видео в интернет и становится знаменитым, и заржал. Жаль, что Гавчик - ну вылитая собака, на инопланетянина совсем не похож. В лаборатории его обступили взволнованные коллеги. - А пойдемте в ресторан, покушаем, выпьем, устроим корпоратив внеплановый, - предложил Вася, день выдался у них трудный. - Точно, все равно Новый год скоро, - поддержали его, - праздника хочется. - Вот и отлично, значит "Большая звезда" нас ждет. В ресторане Вася выбегал в туалет несколько раз, чтобы позвонить на домашний Петьке с Максиком, но трубку не брали, у Петьки был включен автоответчик, а Максу он не хотел звонить. Тот начнет отмазываться опять, а Васе просто необходимо было Максика увидеть. Просто увидеть, братец его теперь и близко не подпустит к своему любовнику, говорил себе Василий, пытаясь мысленно усмирить встающий хуй. Бесполезно. *** На подходе уже к их жилищу Петька вдруг толкнул Макса к стене, сильно, он аж затылком ударился, и в голове загудело. - Петь, ты что, не здесь, увидят же... - Заткнись, - оборвал его Петька и вытащил пистолет из-под кителя. Макс испуганно вытаращился на него, а Петька напряженно смотрел в абсолютно пустой коридор и к чему-то прислушивался. Как параноик, ей-богу. - Ты чего, а? - спросил Макс уже внутри. - Эй, прекрати... Петька конечно же не слушал его, как всегда в такие моменты. Он был слишком занят - наматывал максовы волосы на кулак, заставляя закинуть голову, целовал и выкусывал беззащитно выставленную шею, заламывал за спиной руки, как будто Макс мог ими хоть что-нибудь сделать, как будто не удерживал он их обе одной своей, как ребенка. Макс громко застонал, вытягиваясь стрункой в железных объятиях, только Петька знал каждую чувствительную точку на его теле, мог включать их все по очереди, как кнопки на панели управления. Вот так сводил с ума, приласкав под кадыком, потом у ключиц, разворачивал спиной и кусал за загривок, легонько гладил по животу, ниже пупка, и Макс уже почти рыдал, когда ему массировали анус, крутил нетерпеливо задницей. Петька всегда заходил в него так тягуче-медленно, без смазки, только на слюне, говорил - натренированная задница сама раскрываться должна. И она послушно раскрывалась, принимала немаленький петькин член без боли, а с выворачивающим душу томлением. Прихожая у них была выстелена плетеными ковриками из местной травы типа бамбук, очень стильно, а-ля натюрель. И они были гораздо мягче земного бамбука, уж Максу то было с чем сравнивать, и на тех и на других на четвереньках стоял, стискивал их судорожно руками и утыкался лбом, пока Петя мощно, уже не сдерживаясь на этом этапе, вбивался в его зад. После секса захотелось жрать, и Петька сделал им огромные сэндвичи, пока Макс в ванной торчал. Сам-то Петька принимал душ по-военному быстро, три минуты на все. - Спасибо... - Макс благодарно потерся носом о петькину руку, лежащую на столе. Глаза у него слипались, пальцы с последним куском хлеба разжимались, он лег щекой на стол, жалобно поднимая брови, якобы во сне уже. И конечно же Петька подхватил его и отнес в кровать, подгреб там под себя, захватывая максов член в горсть, любимая поза для засыпания. Снилась Максу всю ночь большая белая собака, она мелькала в каких-то хитро закрученных проходах и скалилась на него из-за угла. А Макс скитался то ли за ней, то ли от нее, было тревожно и очень-очень тоскливо. А потом вдруг собака догнала его и сбила с ног, забралась, тяжелая такая, горячая, и принялась трахать, Макс стонал от позорного, постыдного удовольствия, хотел сказать "нет" и не мог, хотел уползти и тоже не мог. Тут собака укусила его за шею сзади и принялась перегрызать ее, и Макс наконец-то забился и завопил от смертного ужаса. - Тихо, тихо, уймись, - Петька подхватил его под грудь, приподнял, целуя плечи и шею, и Макс обмяк, все еще не в силах отойти от пережитого. А это просто Петька с утра его трахнуть решил. - Ты меня напугал, - говорил позже Макс и изображал оскорбленную невинность, сердито отворачиваясь и натягивая на себя простыню. - Мог бы и разбудить сначала. - Испугался, глупый, - ухмылялся Петька и задирал на нем простынку снизу, накидывая ее на голову, - ну, дай я тебя поцелую, успокою. - Отстань, низкий негодяй, - барахтался Макс, его ужасно щекотно целовали в пах, он был счастлив этим воскресным утром, а впереди их ждал целый огромный день вместе. *** Но уже за завтраком все пошло не так. Петькин коммуникатор замерцал зловещим красным светом: особо важное сообщение. - Инсектерии опять взбесились в пригорьях, - сказал Петька, прочитав его. И принялся застегивать рубашку на все пуговицы. - Все им неймется, тварям членистоногим. Накрылся наш выходной, Максик. Прости. Голос его становился другим, словно был он уже не здесь, с Максом, а с огромными пауками, и Петьку уже сжирал азарт, вокруг кровь, кишки, как на кадрах героической хроники, а в шлемофон орут: "Людвиг, сзади!" Или, там: "Фриц на позиции, пауки перестраиваются в свинью, Людвиг, прием!" Макс прямо видел это как наяву, Петька на глазах превращался в героя другой, гораздо более интересной игры своей жизни, игры, в которой не было никакого Макса. - Конечно, Людвиг. Я все понимаю. - Не ходи по базе один. Из лабораторий сбежала какая-то дрянь, условно опасная. Они все засекретили, чтоб не наводить панику, так что имей ввиду: никому ни слова. И сиди лучше дома. "Условно опасная, - Макс вспомнил вдруг, как вчера Петька хватался за пистолет. - Условно, как же." - Собака? - вдруг брякнул он. Петька, как раз застегивающий портупею, поднял голову и нехорошо прищурился: - При чем здесь собака? Ты что-то знаешь? Макс взмок, вспомнился сегодняшний сон: - Нет... просто Вася тогда ведь собаку нам показывал... в лаборатории... местную... - Никакой собаки он не показал. Ты вырубился, а я этих собак пачками видел, зачем мне у Васьки их смотреть. Ясно? - Ясно, - прошептал Макс, его вдруг забила дрожь, вспомнилась стерильная чистота лаборатории. И собака. СОБАКА! - Ясно, что ты врешь, Петя... Сколько раз Макс пугался резких Петькиных движений впустую, а по морде всегда получал так, что и испугаться толком не успевал. Вот Петькино лицо каменеет от гнева, а в следующее мгновение - резкая боль, и Макс корчится на полу, пытаясь руками остановить кровь из носа. Он видит рядом с собой Петькины ботинки и замирает в позе зародыша, но его не пинают, а вздергивают за плечо вверх и кулаком пробивают пресс. Макс захлебывается коротким вскриком и снова падает к Петькиным ногам, сжимается в комочек и закрывает голову и молчит, молчит, чтоб не провоцировать еще больше. - Я. Никогда. Не вру. Тебе ясно, Макс? - Ясно, Людвиг, - всхлипывает Макс и слушает его удаляющиеся шаги, звук закрывающейся двери. Только после этого решается встать и поковылять в ванную, к аптечке. *** Макс попробовал заснуть, выпил даже снотворное, чтоб избавиться от навязчивых мыслей, но проспал всего пару часов, проснулся, вспомнил о собаке. Рожа болела, живот тоже. В зеркале отразились наливающиеся синяки под глазами и здоровенный синяк на полбрюха. Да, теперь он бы не вышел из дома, даже если б понадобилось... например за продуктами. Еды оставалось мало, слава богу есть не хотелось, тошнило. Макс выпил еще лекарств и помазал синяки. Хоть бы к завтрашнему прошло, как в конторе показаться... Его снова срубило в мутную дрему, из которой он вынырнул только вечером, от звонка комма. Он с удивлением уставился на экран: "Василий Вронский". Что это вдруг? А может... собака... Макс поспешно принял вызов. - Привет, Максик, как себя чувствуешь? - Здравствуй, Вася. А что случилось? - Пообедаем вместе? Поговорить надо. - Я... болею. Не могу, извини. - Болеешь? - забеспокоился Василий и принялся пугать смутными намеками на инопланетную заразу, мол, не мешало бы провериться. Макс сам не понял, как его уговорили, но уже через пятнадцать минут он открывал Василию дверь. - Скорая медицинская помощь к вашим услугам! - засмеялся тот, пряча что-то за спиной, улыбка у него была такая ясная и открытая, Петька так никогда не улыбался. Он вообще редко улыбался. Макс поспешно отступил в тень и опустил голову. Так стыдно, Вася узнает, как он позволяет с собой обращаться... - Ты же не доктор. - Я доктор ксенобиологии, это круче, - снова улыбнулся Вася и с сочувствием спросил: - Упал? - Да... - А я подарок принес тебе! - он жестом фокусника вытащил из-за спины коробку с деликатесным набором. - Прямо с Земли к Рождеству. - Спасибо, - Макс покраснел: сегодня ж канун католического Рождества, а он забыл... И ответного подарка нет... - Угостишь чаем? - Конечно, Вась. Макс заварил самый хороший их чай, разлил по тоненьким фарфоровым чашечкам, неловко присел за стол. Как не у себя дома. А вот Васька чувствовал себя вполне комфортно: весело скалился, встречаясь с ним взглядами, уверенными, хозяйскими движениями разложил деликатесы из своего подарка. И молчал. - А... вы с Петей единокровные братья или единоутробные, - прервал Макс это молчание, становящееся каким-то... слишком интимным. - И то и другое, полный комплект, - развеселился Васька, а потом наклонился к нему поближе: - Но ты нас не сравнивай, я все равно лучше. - Почему? - не нашелся ни с чем более уместным Макс. - Так ведь очевидно: я старше, умней и красивей! И, глядя на его солнечную улыбку, Макс подумал, что это так и есть, наверное. Все таки, Вася - доктор наук, значит умный. А еще он и правда был ярче брата - тоньше лицом, с удивительного оттенка вишневыми глазами и абсолютно платиновыми волосами. - А ты волосы красишь? Васька поперхнулся чаем: - О, нет, я натурально такой выродок, - засмеялся он. *** Вася цедил чай маленькими глотками и радовался - до чего все удачно сложилось. И Петьки нет, и Макс с фингалом - обедать идти отказался, зато вот домой пригласил. Они так мило болтали ни о чем, Максим сверкал засосами в вырезе майки, и был словно расстроен чем-то или напуган. Хотелось его успокаивать и ласкать, ну и трахнуть конечно, желательно несколько раз, в задницу и в рот. - ...Волосы свои, хочешь, потрогай, - Вася смеялся и пялился на губы Максима, и вдруг освещение мигнуло пару раз и стало темно, как у негра в жопе, все погасло, ни одного огонька. - Центральный генератор опять вырубился, сейчас аварийку запустят, - сказал он в кромешной тьме, протянул руку и наткнулся пальцами на максову ладонь. И тут же прижался к ней губами, это получилось так естественно, само собой, только вот Васю трясло почему-то, от перевозбуждения, наверное. Между пальцев у Макса кожа такая нежная, и пульс на запястье колотится... Блядь, надо было сдерживаться, Максим же упал недавно, или Петька его поколотил, вдруг синячищи не только на лице, но и в других местах. Он осторожно притянул к себе Макса, тот не сопротивлялся совсем, выгибался, прижимаясь сильнее, пока Вася его целовал. Стаскивал майку и домашние штаны, аккуратно ощупывал кончиками пальцев, а в голове крутилось: только бы свет не включали подольше. Он уложил Макса на столик спиной, столкнув зазвеневшие чашки. - Тут кто-то есть, в темноте, - встрепенулся вдруг Макс, - смотрит на нас. - Только мы с тобой, - прошептал ему Вася уже куда-то в пупок, тут надо было быть особенно нежным, весь живот мазью перемазан. - Не болит? - Нет, нет, - Макс дернулся и потянул его вниз за волосы, мол, соси уже давай. И Вася сосал старательно, а потом принялся вылизывать вожделенную задницу, слушая приглушенные вскрики. Кажется, Макс зажимал себе рот рукой, какой распущенный все-таки, блядина, еще и за волосы его дергал. Под руку удачно подвернулось пирожное из набора № 5 "Комплексные деликатесы Земли". С масляным жирным кремом, определил Вася на ощупь, щедро обмазав свой член. Макс застонал в голос от проникновения, совсем как тогда, под Гавчиком. У Васи от этого совсем крышу снесло, он стащил любовника со столика на пол и чуть не втрахал в пушистый ковер. - Максим, - прохрипел Васька, кончая, горячая задница Макса ритмично сжималась вокруг его члена, - я тебя... ты... Под веками вспыхнуло ярко, свет дали, сообразил он, прижимая новообретенного любовника к себе крепко-крепко, и такая накатила вдруг радость, у них еще целая ночь впереди, Петька ведь не вернется так скоро. *** - Дай полижу, чтобы не слиплось, - смеялся Васька, когда они мылись вдвоем в душевой кабине. Макс фыркал и отворачивался, так смешно его было кусать и тискать за мыльные ягодицы. - Ты такой красивый, Максим, как... ангел. Рождественский. - Что в лаборатории случилось? - Да ерунда, Максик, сбежала тварюга одна. Вот-вот поймают. - Нет, Вась, когда мы втроем пили, ты еще собаку обещал показать... Вася молча выключил воду и завернул Макса в махровый халат, здоровенный, явно петькин, и отвел в спальню. - Ты про собаку спрашивал... Мы с братом поспорили, кончишь ты под псом или нет, - сказал и смотрел, как Макс распахивает глазищи, необыкновенные они у него, мотает головой и пытается что-то произнести, вроде "не верю, нет". У Васи аж в груди скрутило от восторга, от чужой беззащитности и боли. - Это правда, у меня даже запись осталась. Хочешь посмотреть? - Я тебе не верю, - повторял Максик, а потом вдруг решился: - Давай, посмотрю. Вася молча протянул ему коммуникатор, включив нужную запись. Сам отошел, не стал смотреть, наизусть все помнил. На щеках у Макса проступали алые пятна, как это заводило все, господи, такое сокровище, Петька просто счастливчик... - Но... зачем... - Максик отодвинул комм, не досмотрев до самого интересного: восстания собаки-зомби. Ну, да ладно, потом еще попугать можно будет. - Прости пожалуйста, это все из-за водки, совсем мозги отказали, - Вася осторожно приблизился, - прости, Максим, прости меня пожалуйста. Ну и что, что собакой, это ничего не значит, подумаешь, у всех что-то такое бывает... - он обнял его колени, утыкаясь головой куда-то в живот, - это все от безответной любви, прости меня. Макс сидел, закрыв глаза, ресницы у него мокрые были. - От любви? - Запутался в своих чувствах, - Вася испугался внезапно, а вдруг его выставят вон, сам он давно бы уже так и сделал. Но Макс не стал его гнать, а полез драться. Так легко было закрываться от слабых его ударов, а потом и вовсе повалить на кровать, придавив всем телом. И они снова занимались любовью, будто бы в знак примирения, и теперь, в мягком свете спальни, Максим казался самим совершенством. Вася загибал его в различные позы, целовал и вылизывал всего, не мог оторваться. И вдруг ощутил так остро, что тот не его, чужой любовник. "Но нельзя же у брата родного..." - подумал Васька и кончил. - Подожди, я сейчас... - взгляд зацепился за толстую ароматическую свечу, стоявшую на полочке рядом с кроватью. Свеча с красивым бантиком как родная вошла в растянутую задницу Макса (бантик остался снаружи), тот лежал на спине, подхватив себя под колени и выставив торчащий член. Вася пошевелил слегка свечкой, наблюдая, как любовник стонет и извивается. - Отсоси мне, - сказал Максим, его трясло, ко лбу прилипли несколько черных прядок. - Как пожелаешь, - Вася двинул еще несколько раз свечкой и взял его член в рот. Потом он почти сразу уснул и слышал сквозь сон, как Максик ходит из комнаты в комнату, запускает уборщика и собирает разбросанную одежду. Сил не было даже в душ зайти, утром помоется.