Икар

У Славы были проблемы. Определенно были. И разрываясь между вопросами: «Какого хуя тут происходит?» и «Какого хуя это происходит со мной?», Слава умело извлекал выгоду из проблем. Не из всех, конечно же. И он мог хоть сто раз убеждать себя, что алкоголь и наркота помогают ему творить, словно он ебучий Маяковский под опиумом или Булгаков под морфием, но осознание именно этой проблемы наваливалось на него, словно лавина: всеобъемлюще и неукротимо. Он знал — в конце концов, она накроет его так, что ни выкарабкаться, ни выплыть будет невозможно, но на это осознание он клал такой огромный хуй, что сам себе в этом завидовал. В конце концов, если не задумываться, то все может пройти спокойно и без напряга, чем Карелин и руководствовался всю жизнь. В конце концов, это он старался построить свою жизнь так, чтобы после вообще не стараться. Так и получалось. И снова отчасти. У Карелина вообще были проблемы с этим: довести дела до конца, разгрести всю ту кучу дерьма, в которую окунался, словно чокнутый верующий в прорубь. Гнойному было просто похуй, а Сонечка… Сонечка умела все, кроме взятия на себя ответственности. И это распиздяйство невъебенно так раздражало КПСС, который пытался хоть как-то сделать их жизнь сносной. Получалось так себе, особенно, учитывая то, что Гнойный руководил балом, правил караваном и вообще был главный по «пятну». Не то, чтобы всех это устраивало, но даже КПСС признавал — лучше Гнойный, чем Соня Мармеладова или какой-нибудь ебаный провокатор. Нет, Гной тоже был провокатором во всем своем воплощении, но провоцировать он умел как-то достаточно интеллектуально, чтобы не быть отпизженым сразу же. Пока провоцируемый допрет — можно успеть съебаться сто раз, а на баттлах так и вообще можно было не беспокоиться за свою шкуру. Но у него все еще были проблемы, из которых Слава умело, словно он тот самый задиссенный и небезызвестный жид, извлекал выгоду. Пытался, по крайней мере. — Нихуя, блять, — стакан летит в стену — благо он пластиковый — а Чейни даже бровью не ведет, только приоткрывает глаза, смотря на Славу. Текст нихуя не писался. — А ты выпусти меня, — лицо Славы меняется в момент и на нем появляется какое-то развратно-похабное выражение. Тонкие губы надуваются, словно он несчастная блядь, которой не заплатили за вызов, а глаза смотрят на Чейни исподлобья так вызывающе и вожделенно, что Дена легко передергивает. — Я покажу, как читает грайм Соня Мармеладова. — Иди обратно, шалава, — Гнойный передергивает плечами, заставляя Соню снова заснуть. И Ден постоянно восхищается, как же легко, быстро и непринужденно меняется лицо его друга в зависимости от личностей. У Славы были проблемы, но о самой главной знал только Ден Чейни, и они оба умело извлекали выгоду из нее. Никто не знал: было ли это привилегией или просто Дену не повезло оказаться под пристальным вниманием шлюховатой Сони еще с первого сезона slovospb, но он хранил этот секрет так старательно, как мог. И даже перестал удивляться вот таким вот разговорам с самим собой. Это было в порядке нормы, а сам Ден внезапно оказался тем самым тормозом, способным усмирить даже те личности, которые противились власти Гнойного. И это невъебенно так пугало Славу и Гноя. Но текст все еще не писался, а травка начала действовать на воспаленное сознание мужчин. А это означало… о да, они все вместе знали, что это означало. — Если ты не перестанешь думать о том, как выебать Оксанку, — Слава тянется в кресле мягко и плавно, словно кошка; Слава кидает взгляд на Дена, осматривая его фигуру так, словно это вот-вот и ебаный Аполлон с Олимпа; Слава нацепляет грайм-очки и превращается в Сонечку Мармеладову — шлюху, что хотела Дена Чейни и умела отсасывать так, что в сознании происходила маленькая ядерная война, — то Оксанка выебет тебя. Она смеется тихо, наполняя своим смехом эту комнату, смотрит как Ден ерзает в кресле, уже окончательно проснувшись, и думает о том, что если не ебаная гомофобия Гнойного, то они бы давно выебали их личного тормоза. Ну или он их. Гнойный тоже думает об этом, но с каким-то легким и разочарованным облегчением. В конце концов, он же не педик. Слава думает о том, что Сонечка все равно добьется своего, а КПСС вообще не думает, предпочитая оставаться в нейтралитете хотя бы здесь. — Ты сам хотел этой «войны», — Ден пожимает плечами. Он пока не знает к кому обращается — столько времени, а так сложно определить, когда одна личность заменяет другую. Кроме Сони, конечно же, ее взгляд в любое время суток вызывал мурашки по коже и желание нагнуть костлявого Славу прямо здесь, — поэтому не смей даже опозорить Слово. Да куда уж дальше, — думает Слава Карелин. Да иди ты на хуй, — думает Гнойный. Этот цирк давно пора прекращать, — думает КПСС Но занять пятно не получается ни одному. Сонечка завоевала его плотно и надолго, взяв на себя руль, как только травка достигла нужной концентрации. — Я всегда могу извиниться, — Мармеладова облизывает губы, Мармеладова тянет свои руки к Дену, который не двигается с места и лишь пристально следит за ее действиями, словно хищник за жертвой, Мармеладова фыркает, срываясь с места и мгновенно оказываясь на коленях друга. И нихуя не видно, что выражают его глаза, когда они вот так закрыты этими чертовыми очками, и нихуя не понятно, стоит ли переступать эту грань. Но губы Сонечки такие настойчивые, и тонкие пальцы по-идиотски доверчиво цепляются за плечи Чейни, что тому не хватает совсем немного, чтобы крышу сорвало окончательно. Совсем немного, но и этого хватает, чтобы оттолкнуть от себя Славу и закрыть глаза. Чертовы пальцы точно оставят синяки, но Ден строит из себя ебаного рыцаря, что раздражает Соню, Дена и даже Славу, который понимает — если они не преодолеют этот порог сейчас, то в конце концов что-то обязательно пойдет по пизде. Если уже не пошло. — Нахуй мне твои извинения, Карелин. Ден знает, что личностям не нравится, когда их называют не их именами, Ден знает, что Сонечка не просто так надувает губы и быстро слезает с его коленей, а еще Ден прекрасно знает, что где-то в глубине сознания Гнойный облегченно выдыхает. И почему-то осознание последнего раздражает больше всего. У Славы Карелина определенно были проблемы: алкоголь, наркотики, проблемы с восприятием мира и диссоциативное расстройство личности. Но самой главной проблемой Славы Карелина являлось то, что Сонечка Мармеладова была так по-идиотски и по-детски влюблена в Дена Чейни.