Тук-тук-тук! Поиграем?

Мир становился прекраснее с каждым глотком. Да, Рейес была бесконечно права, зачем страдать по Коллинзу, когда можно вливать в себя живительную пятнадцатиградусную жидкость с роковым названием «вермут» и верить, чёрт побери, верить в лучшее! Кларк Гриффин была абсолютно, совершенно, тотально пьяна, о чём и соизволила заявить её лучшая подруга, перед тем как выпорхнуть из квартиры, захлопнув за собой дверь. Громкий звук и последовавшая за ним трель колокольчиков только рассмешили хозяйку. Девушка очаровательной лужицей сползла с дивана, а затем икнула. Настолько довольной собой она не была очень и очень давно. Из нирваны Кларк выдернуло настойчивое тук-тук-тук по деревянной двери. «Горе-механик снова что-то забыла», — решила блондинка, но попытавшись покрутить головой в поисках телефона и/или ключей Рэй, она вдруг осознала, что силы покинули её бренное тело. Да, Гриффин напилась в стельку. Ай да художница! Ай да творческая натура! Собрав волю в кулак, она нечётко произнесла: — Откр-рыто! Но на пороге её небольшой и перевёрнутой с потолка на пол (или с ног на голову, как правильно?!) квартирки стояла отнюдь не Рэйвен Рейес. И, не может быть, это был мужчина! Мужчина в доме Гриффин! «Держите меня семеро!» Девушка снова счастливо засмеялась. Как же ей было хорошо! А вот кудрявый брюнет в бейсболке и шортах с пальмами (она уже минуту пялилась только на них), никак не мог понять, во что он на этот раз вляпался. Вечер обещал запомниться им обоим. — Мисс… — произнёс обескураженный симпатяга, приоткрывая дверь и занося две огромные квадратные коробки. — Гр-риф-фин. Кл-ларк Гр-риф-фин, — девушка совершенно не осознавала, что происходит, но идея познакомиться с этим загорелым красавцем её прельщала, если не сказать больше — заводила. «У кого-то давно не было секса!» — запротестовал разум (точнее — остатки мозгов). «Слишком давно!» — откликнулось соскучившееся по ласке и разомлевшее от алкоголя тело. — Так вы заказывали пиццу, мисс Гриффин? — спокойный тон и отсутствие имени парня в ответе расстроили Кларк. Расшатанные нервы и нестабильная работа опьяневшего сознания сказались, и девушка вдруг протяжно, в голос, зарыдала: — Ник-кто. Ник-кто меня не, ик, не лю-, ик, любит. Ошалевший от такого поворота событий доставщик пиццы едва не бросился вызывать скорую, но (предусмотрительно) решил повременить со столь крайней мерой. В конце концов блондинка явно жила самостоятельно, в квартире царил творческий беспорядок, рассчитанный на одну персону, а состояние девушки вполне можно было объяснить превышением нормы содержания спирта в крови. И хотя мозг упрямо толдычил, что «спирта в крови быть вообще не должно, тем более у таких милашек», он готов был простить эту шалость. «У тебя ещё шесть заказов, о чём ты думаешь, идиот?» — Эй, мисс, Кларк, вы, вы в порядке? — кажется он и сам скоро начнёт заикаться. Парень закрыл дверь, поставил коробки с пиццей где-то около входа и медленно, будто боясь спугнуть, двинулся в сторону Гриффин. Подойдя к девушке, он присел на корточки, рядом, и внимательно посмотрел в заплаканные голубые глаза. — Почему? Почему ты меня не хочешь? — в её действиях не было подвоха, и это обезоруживало. Весь вид этой хрупкой особы выдавал обиду и непонимание — как он вообще может её не хотеть?! И когда до его затуманенного усталостью разума, наконец, дошёл её вопрос, ответ слетел с языка сам собой: — И с чего это ты решила, глупая, что я тебя не хочу? Удивлённый, но счастливый «ик» был ему ответом. Она внимательно наблюдала за его действиями. Почему-то сейчас это казалось самым важным, неимоверно значимым и совершенно необходимым. Видеть, как он медленно садится на пятую точку, шорты с пальмами облегают накаченные ноги, его руки — такие мужественные — опускаются на колени, а кудрявая голова никак не хочет отвернуться от неё хоть на секунду. Хотя, кого Кларк обманывает, если он сейчас перестанет на неё смотреть, мир рухнет, просто рухнет. «И ты ещё осуждала Рэй за беспорядочные связи!» «Ничего ещё не произошло. Не спугни, дура!» — Беллами, — просто и легко. «Как тест на беременность». «Этому больше не наливать!» Она снова смеётся над своими мыслями, и он тоже улыбается, просто так. «Пусть сегодня будут её правила, эта девушка слишком мила, чтобы портить всё доброй порцией занудства». — У меня смешное имя? — «Ему интересно? Правда? Правда-правда?» — Немного, а ещё… — снова смех. — Ещё я очень-препреочень на-, ик, напи-, ик, ну, в общем, ты по-, ик, нял. Теперь они смеются вместе. «Очаровательная». «Забавный». Что ещё нужно для счастья? — Тебя сложно не по-, ик, нять, — спародировал её Беллами. — Ах ты засранец! — притворно разозлилась блондинка, легонько толкнув его в плечо. — Это я-то засранец?! — наигранно возмутился парень, затем ангельски улыбнулся, повалил её на пол и защекотал. Она смеялась и смеялась. И он тоже, не забывая грозиться: — Меня! Меня! Беллами Блейка! Меня последние лет пять никто так не называл! — Не будь, — смех. — Таким, — смех. — Скуч-, — смех. — Ным. — Скучным? — удивился он, на секунду остановившись. — И занудным! — подтвердила девушка, всё ещё улыбаясь. Беллами навис над ней, такой маленькой, притихшей бестией. А потом зарычал: — Ах так! — и буквально набросился на Кларк. Его руки щекотали податливое тело девушки, пока губы, губы занимались весьма сомнительными вещами (но это только с точки зрения здравого смысла, который был послан далеко и надолго). Он изучал ими её шею, постепенно наглея и превращая «ничего не значащие» касания в поцелуи. А ей было весело и нравилось, нравилось то, что он делал. Поддавшись очередному порыву, Гриффин одним движением освободила его кудрявую голову от глупой кепки. Её инициатива была столь неожиданной, что Блейк прервался и снова посмотрел ей в глаза. — А вот это уже опасно! — угрожающе произнёс он. — Долго ещё пугать будешь? Или может приступим к основному блюду? — кто бы мог подумать! Лучшая студентка, пример для подражания! «Кажется, Рейес всё-таки будет чем крыть твои обвинения в порочных связях». «А, к чёрту! Он слишком хорош!» — Маленькая негодяйка! — прошипел Беллами, и принялся уже осознанно — страстно — её целовать. Как-то незаметно из-под футболки девушки исчез лифчик, а затем она почувствовала, как прохладные подушечки пальцев медленно очерчивают круги, сжимают грудь, сосок… — Ах! — выдохнула Гриффин ему в губы. Икота прошла, но теперь девушка дрожала. Эта близость… Она была невероятной. Им обоим сорвало башню. (Отмечу, что к этому моменту, осталось только одно сознание (читай: башня) — их общее. И оно плевать хотело на все аргументы «против». Были только они, вместе, и единогласное «за».) Как они остались без одежды? Хороший вопрос, которым и Беллами, и Кларк задавались позже не один раз, но ответа на него, к сожалению (а может, к счастью), не было. Просто страсть стёрла все границы и заставила Гриффин отправить шорты парня на люстру. А Блейк забил на работу, пиццу и всё-всё-всё, позволив желанию взять верх. Желанию, но не девушке. Он умело ласкал её до тех пор, пока блондинка буквально не взмолилась — «Пожалуйста», а затем также искусно трахал — в её собственной гостиной, на полу и, поверьте, это был лучший секс в её жизни. (Потому что не просто секс.) Вдоволь насладившись друг другом, они лежали, глядя в потолок. Беллами думал о завтрашнем дне, каких-то встречах и планах, но в голову постоянно лезла романтическая чепуха вроде «хочу остаться здесь». Кларк же просто было не до того, тяжесть, которая разлилась по телу, приятно тормозила мозговую деятельность. «Я подумаю обо всём завтра», — решила девушка и повернулась на бок. Через пару минут она мирно сопела на плече Блейка. Утром Гриффин обнаружила себя в собственной (!) постели. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды, лежали две таблетки, тарелка с несколькими кусочками пиццы и записка. Печатными буквами на помятом листе было выведено: Выпей обязательно! Без разговоров. Ты меня умотала, поэтому съел я много, даже очень. Надеюсь, простишь. Чаевых не беру. Спасибо за вечер, принцесса. Твой Би-Би* _______________________________________ * калька с англ. BB — Bellamy Blake. _______________________________________ «Мой?» «Вечер?» «Би-Би?» И память подкинула слишком реалистичную картину: она сверху, извивается на нём, парень двигается мощно, быстро, идеально… Она шепчет ему в губы: — Мой? Ответ мгновенный: — Твой, только твой. — Мой, — дыхание сбивается. — Би, — ещё немного, вот так. — Би, — хорошо! В этот момент она, кажется, видела звёзды, а может, это были подсвеченные люстрой пальмы с его шорт… — Я спала с доставщиком пиццы! — констатировала Гриффин на всю квартиру. — А ещё меня обвиняла в беспутстве, — послышался голос Рэйвен Рейес.