Тук-тук-тук! Поиграем?

Ночь была посвящена разврату в разных его ипостасях, жанрах… Казалось, двух разумных людей подменили. Обыкновенно мудрый Блейк вытворял невероятно возбуждающую, крышесносную и запретную чертовщину с телом своей любовницы (по совместительству госпожи). Стеснительная в плане секса Гриффин, прочувствовав всю силу своего влияния на Беллами, практически превратилась в ведьму. (Он мог поклясться, что опьянел от этих чар.) Её глаза горели, тело изгибалось в каком-то безумном танце, по коже бегали мурашки от каждого, самого невинного прикосновения. Только представьте, что началось, когда его терпение лопнуло, предварительные ласки прекратились и… В общем, ребята отдыхали телом и душой, наплевав на всё. Им было хорошо. А проблемы — они существуют, чтобы их решать. Утром, днём, но не сейчас. — Беллами. — Принцесса. — Твоя… *** Кларк очнулась рано, а всё потому, что какой-то идиот (кто бы это мог быть?) распахнул шторы в её комнате. Солнечные лучи блуждали по лицу девушки, неприятно садня глаза даже сквозь закрытые веки. Промучавшись добрые пятнадцать минут, она справилась с гудящей головой и заставила себя подняться. Всё тело тянуло, и не сказать, чтобы очень приятно. — Кажется, вредно так много трахаться! — заявила она. — Шампанское с коньком вредно смешивать! — отозвалась Рейес с кухни. Девушка добрых полчаса пыталась привести это логово алкоголика, полное пустых бутылок, в, хотя бы сравнительный, порядок. Выходило не очень. — Рэй? — уточнила Гриффин, медленно шагая в её сторону. — Да, дорогая. А ты кого-то другого ожидала здесь увидеть? — поинтересовалась подруга как бы невзначай. «Она точно что-то знает», — пронеслось в голове Кларк. — Вообще-то да… — Никак того загорелого кудряшку, который буквально уползал отсюда полтора часа назад? — слова Рейес шокировали. Уползал? От неё? Сам? — Уползал? — глупо переспросила блондинка. Казалось, у неё из-под ног выбили землю. — Ну да, а на моё нескромное предложение помочь, сказал, что госпожа не одобрила бы такую идею и ускорился. Прямо даже жаль! Такой красавчик. — Красавчик?.. — Полувопросительно. — Ну, я видела только верхнюю часть и ноги, остальное он прикрывал чем-то очень напоминающим твой альбом. Для рисования. — Мой альбом?! — вскрикнула Гриффин и тут же схватилась за голову. Помимо того, что он свалил после такой ночи, так ещё дорогую ей вещь утащил. «Подонок!» — Полегче, детка. — Моим альбомом прикрывался?! — Похоже, кто-то был в бешенстве. — Сказал, что ты подарила его ему в знак благосклонности. А потом убежал. Надеюсь, мистер Джонсон не выгуливает своих доберманов на рассвете? — О нет! — пропищала Кларк, неожиданно осознав, чего могла лишиться. Или лишилась? — Рэй, а он не оставил телефон? — Я решила не покушаться на твоё, потому не спросила. А надо было? — Да нет, мы и без телефонов всё время встречаемся… — Значит, не унывай. Ах да, кофе кончился, так что я пойду подкреплюсь в стекляшку к Майе. Присоединишься? — Не сейчас. — Тогда до скорого, Кей. — До скорого, Рэй, — выдохнула Гриффин и направилась в душ. «Госпожа? Шампанское? Благосклонность? Коньяк? Что вообще за хрень? И почему он сбежал? Может, в восьмой раз не понравилось?» — крутилось в голове блондинки. Но из раздумий её вывело нервное тук-тук-тук по входной двери. Решив, что Рейес опять что-то забыла, Кларк не стала заморачиваться с одеждой и, обернувшись в полотенце, отправилась открывать. *** Чтобы вы понимали, Беллами никогда не думал, что доживёт до такого. Сбегать на рассвете совершенно голым от своей потрясной студентки, которую даже сонную, потную и беззащитную хочется трахать до потери пульса… Ох, это — лирика! Ещё пару дней назад он не мог представить, что кто-то кроме сестры сможет уговорить его выпить добрую половину мини-бара на спор, а потом… Потом он будет барменом-стриптизёром, только потому, что этого пожелает его госпожа, его принцесса. (Она сказала, что его. Принадлежит ему?) И как теперь отпускать её, как прощаться… «Мы в ответе за тех, кого… Что за дерьмо?!» Но страсть ещё бежит по венам, и он мчится к машине, натягивает джинсы, садится за руль. Гонит, нарушает, думая не о дороге, о своём — о ней. Беллами счастлив, просто счастлив теперь. И это слишком дорогое и мимолётное чувство, чтобы так просто его отпускать. А может?.. «Телефон!» — Мистер Кейн, доброй ночи! Могу я к вам подъехать? Это срочно, — а через пару секунд: — Буду через три минуты. Кажется, гонщиком он ещё не был. Что ж, самое время. *** Почему-то (хотя кого я обманываю — по вполне объективной причине) Гриффин было совершенно не стыдно стоять перед ним так — почти голой, мокрой и… соблазнительной, да, чертовски соблазнительной (кажется, она об этом не догадывалась). Его взгляд сжигал заживо, но больно не было, какое-то обречённое желание разливалось по телу. Хотелось быть ближе, умирать, но в его объятиях. — Вам письмо, — прохрипел Беллами. И Кларк вдруг осознала, что так и не пустила его на порог. Стоит у приоткрытой двери, упирается в косяк, рассматривает нагло, а он в форме почтальона. Чёртовы ролевые игры! — Ты ушёл. — Приговор? — Я вернулся. — Это закончится, неизбежно, — почти жестоко. — Мистер Блейк. — Принцесса… И вдруг накатило. Так, что кричать хотелось в голос, потому что не озвученное «the end» — отдавалось в висках. Сейчас всё полетит в тартары. Зачем он ушёл? Зачем вернулся? Это не честно, не правильно, не для неё. — Уходи. — Письмо. — Я больше не играю. — Кларк. Закрыла дверь. Резко. Надеясь, что он не заметит дрожь. В голосе, теле, голове? Так паршиво стало. И она тихо, даже беззвучно заплакала. Кларк всегда хотелось быть чьей-то. Любимой, желанной, родной. Просто быть такой вот, счастливой и не замечающей ничего вокруг. Но, наверное, люди вроде неё этого не заслуживают. Ещё десять минут назад его уход не казался настолько ужасным. Но, ведь вернулся? Сам. Чтобы расставить все точки в их отношениях, чтобы оставить её. Одну? А были когда-нибудь эти отношения? Просто много секса. Очень много охеренного секса. И всего лишь сутки… Вместе? Всхлип. Истерика. Шампанское — всё, что осталось в мини-баре. Снова никак у людей. Нормальные — празднуют, когда пьют его, она же… Устала. Так устала. А через полчаса подозрительный шум на балконе. И Блейк вваливается к ней — обеспокоенный и, видимо, злой. Вырывает бутылку из рук, делает глоток. — Что ты тут устроила, а? — Я… — слёзы, будь они прокляты. — Ты! Маленькая! Вредная! Идиотка! — Но… Договорить не выходит, потому что он целует. Как ночью, вечером, утром и предыдущей ночью. Без границ, правил и этого дурацкого выражения лица, мол «я не понял, какого чёрта». — Белл… — Молчи! Ты рискуешь всё испортить. — Разве я не… уже? — Не до конца, — подмигивает. — Но свою вину будешь искупать позже, к счастью, у нас будет время. — Время? Ты издеваешься, да? — Принцесса, — угрожающе. — Не начинай! — Мы в заднице, Блейк! — А вот и нет. — Нет?! — Мы едем на конференцию в Нью-Йорк. Вместо Кейна. На два месяца. — Что? — Он готов взорваться, когда она вот так вот хлопает ресницами. — Только мы. Вдвоем. Вместе. Будем спорить о Боттичелли и трахаться во всех доступных и недоступных уголках города. И если ты немедленно не кинешься мне на шею с радостными воплями, я вынужден буду изнасиловать тебя на чёртовом полу — потому что это полотенце меня выводит! Так Кларк лишилась дара речи. Но совладав с собой, приблизилась к нему, встала на цыпочки и выдохнула на ухо: — Почтальон-насильник? Новая ролевая? — Ты можешь отдаться мне добровольно. — Голая блондинка и почтальон, не слишком банально? — Ты ещё в полотенце. — Зачем-то заметил Блейк. И тут же пожалел об этом, потому что она скинула его на пол. — Ты в этом уверен? — Игриво, слишком игриво. — Пойдём в душ? — А как же письмо? — Притворство. Зато он попытался, честно. — Потрёшь мне спинку, мм? Почтальон. Эх. Рваное «Би-Би» в течение следующих трёх часов слышали даже доберманы мистера Джонсона. *** Рэйвен Рейес так и не дождалась подругу в кафе. Но, кажется, она не сильно расстроилась. По крайней мере, не зря подсказала Блейку, как пробраться в квартиру Кларк. «Шикарная задница!» — размышляла она, поедая блинчики с клюквенным вареньем. *** Довольный Маркус Кейн пил кофе на балконе своего дома и наблюдал за городом, из которого он так и не хотел уезжать. «Вот и не пришлось». Хорошо, что эти двое нашли друг друга, а он вовремя оказался на третьем этаже больницы. Так бы и не знал, на кого всё спихнуть. Уверенность Беллами его бесконечно радовала, не каждый ворвётся в дом к научруку, чтобы с порога ошарашить: «Мистер Кейн, я влюблён в вашу лучшую ученицу!» И не каждый тут же заявит, что уже нашёл решение, осталось только перерегистрировать билеты. — Эх, молодёжь! — Многозначительно заметил профессор. «И всё-таки хорошо, что они познакомились. Такие горячие, такие молодые…» Вспомнив игры пожарного и медсестры, он снова улыбнулся. В его время такое не вытворяли. *** Кларк! Кем бы ты ни была — милой блондинкой, дерзкой студенткой, копом, медсестрой или госпожой — знай, мне плевать на все угрозы, истерики, наказания и больные уколы, я готов или думаю, что готов ко всему. Ради тебя. Из-за тебя. Давай так: ты — принцесса, а я всегда рядом — в любом качестве, количестве и всём, что пожелаешь? Или без всего… Ты дорога мне, нужна мне, моя принцесса. Самое время это признать, да? Завтра утром мы летим в Нью-Йорк, билеты куплены. Надеюсь, ты согласишься. P.S. Готов лезть под стол, чтобы загладить (и не только — мой язык к твоим услугам) свою вину. И кстати, твой альбом у меня в чемодане, так что выбор не велик. Твой Би-Би