Тук-тук-тук! Поиграем?

Её улыбка обезоруживала. Такая глупая, такая счастливая и настоящая. Как будто им не влетит завтра от организаторов за сорванное выступление, как будто Кейн не скажет ему, что пора закончить то, что даже не началось, как будто её одногруппницы не распустят слухи по всему университету. Как будто ничего больше не изменится, они не расстанутся и не найдут других. Как будто всё это не имеет значения. Как будто то, что нужно — вот. Но разве такое находят меньше чем за сутки? А к чёрту эти философские мыслишки! — Эй, принцесса! — никакой реакции. Она всё ещё улыбается и немного переигрывает. Притворщица! Но какая разница?! — Поднимайся! — она только мотает головой, мол ни за что и никогда. Глаза по-прежнему закрыты. Такая смешная. — А я думал, ты хочешь продолжить… — шепотом куда-то в шею. И чёрт её дёрнул прикинуться спящей на треклятом стоматологическом кресле. Как будто мало от него бед. Но так заводит, чёрт… — Третий заход в операционной — это уже патология, мистер Блейк! — почти строго, врезаясь в него взглядом. — Вообще-то я хотел отвезти тебя домой, но мне нравится ход твоих мыслей… — слишком близко. «Давай ближе, а?» — Отвезти? Домой? Да ты джентльмен! — нарывается, закусывает нижнюю губу. Ох! — А ты думала, — подмигивает и отстраняется Блейк. «Чёрт!» — Вернись, — она дуется, прикрываясь халатом, мать его. Такой лишний кусок ткани… — Твоя очередь за мной бегать, принцесса! — Ты случайно меня здесь нашёл! — Но ты не можешь знать этого наверняка, — снова подмигивает и быстро-быстро натягивает на себя штаны, затем футболку. А она, кажется, совсем не спешит. — И прекрати так соблазнительно одеваться! — Соблазнительно? — подходя к нему вплотную. — Очень, — прямо в губы. Не поцелуй, касание. «Чёрт-чёрт-чёрт!» — Но, если ты немедленно не прекратишь… — она выдыхает ему в рот. «Дьявол!» — То-о-о-о, — протягивает Кларк, прижимаясь к нему всем телом. Практически обнаженная. Кажется, она успела натянуть только один чулок и трусы. — То, — «Женщина, хватит об меня тереться!» — Мне придётся, — собрав всю волю в кулак. —  Да-а-а-а, — «Кто научил её тянуть чёртовы гласные?!» — Одеть тебя самому и вызвать такси. — «Мудак!» — Что? — «Гнев? Это гнев? Слава яйцам!» — Что слышала! Так что напяливай шмотки и пойдём скорее, — вселенская печаль на лице блондинки. «Идиот!» — Мне понравился твой диван. — «Кажется, пронесло. И за эти десять секунд она не успела превратиться в Снежную королеву… Но ты всё ещё идиот!» — Подождёшь меня в машине? — поинтересовалась Гриффин, застёгивая халат. «И как она так быстро управилась?» — Мне нужно передать кое-что мистеру Джексону. — Мистеру Джексону? — изгибая бровь. — Ага. — «Ревнует, значит… Пусть пока просто ревнует. А то обломал всё на самом интересном, понимаешь!» — Ну ладно. — Спущусь через десять минут, горячий спасатель. — До встречи, развратная медсестричка. И чмокнув друг друга на прощание, они разошлись. Кларк направилась на второй этаж, там её ждало кое-что поинтересней мистера Джексона. Беллами же все двенадцать минут и тридцать четыре секунды следил за часами. И да, он ревновал, чёрт побери! Собственник… *** Когда она вышагивала по асфальту, стук шпилек отдавался у него в висках. «Наконец-то!» Беллами места себе не находил, а она… Она кажется была совершенно спокойна. Он наблюдал за её расслабленной фигурой, отражающейся в левом зеркале. Обтягивающие джинсы — видимо, чтобы он помучился, лёгкий белый топ — кажется, ласки ей понравились, и что-то странное на голове… Хм.Тук-тук-тук по водительской двери. Разве можно было не открыть? — Добрый вечер, мистер Блейк! — поздоровалась. Парень, наконец, мог её рассмотреть. Уже не такая милая –железный взгляд, боевой настрой, а фуражка полицейского явно не её размера. — Добрый, коп Гриффин. — «Такой очаровашка!» — Нарушаете! — серьёзная. — Я? — слишком довольный, чтобы быть правдоподобным. — Ага. — И что же я нарушил, позвольте спросить? — Она почти ненавидит этот его ехидный тон. Нельзя же так… — Мои правила, — произносит и целует. Резко. «Только бы не задохнуться от такого напора». — Я готов понести наказание, — чуть отстраняется. — Понесёшь, — уверенно. — Иди сюда! — И Гриффин идёт. Садится на него, спиной к лобовому стеклу. Беллами захлопывает дверь. Двенадцать с половиной минут — это слишком долго. Они оба в этом абсолютно уверены. Она, кажется, сошла с ума, потому что ни на кого никогда ещё так не набрасывалась. А ему плевать. Пусть делает всё, что хочет. Сейчас она главная. Только она. Ей же только этого и надо. Стянуть с него майку, в каком-то безумном порыве вцепиться в волосы. Кларк хочет его. А ещё хочет услышать его мольбы. Сейчас. Проводит свободной рукой по шее, смотрит прямо в глаза. Целует. Сейчас же. Он стонет. То, что надо. «Хороший мальчик». Прижимает её к себе. Чёртова одежда! А Блейк возбуждён, даже очень. Это стоит поощрения, она ослабляет хватку, немного откидывается на руль, когда он прикусывает шею. Извинение. И снова: «хороший мальчик». Ещё ниже. А ласкать соски через майку — нечестно. Прижимает ближе. Довольный собой, чёрт! Гриффин выгибается. Он же приподнимается, заставляя ощутить себя даже сквозь одежду, ещё четче. Совсем нечестно. Она дёргается влево, фуражка падает, сбивая с зеркала заднего вида… «Наручники?» — Плохой мальчик, — шепчет, целует, тянется за новой игрушкой. А потом отталкивает его. — Очень плохой. — Заставляет поднять обе руки вверх, сводит их. Намеренно медленно. Щёлк. — Накажи меня. — С удовольствием. Кларк снимает топ, лифчик. Чересчур сексуально, вынуждая ловить каждое своё движение. Не оставляя возможности отвернуться и прекратить эту пытку. Чёрт. Он так хочет её! А она танцует на нём, ёрзает, придерживая фуражку, облизывая губы… Наконец, терпение Блейка подходит к концу. Он опускает сцепленные руки ей на голову, ниже, притягивает к себе. — Ай, — на шее блондинки останутся следы от цепочки, соединяющей ободки, но ей нравится. Она просто кайфует от его власти над ней. Как и он. Даже когда она сверху. Гриффин постепенно поднимает два края его футболки. Наслаждается его телом, горячим. Чертовски горячим. Он уже готов умолять, она уверена, но… Нет. С этим стоит повременить. Её ногти впиваются в загорелую кожу. Стон? Да, это был он. Её не обманешь, Блейк. — Плохая девочка! — Как жаль, что сегодня наказываю я. — «Дерзкая». Он поднимает руки, выпуская её из плена, а затем резко наклоняет в сторону пассажирского сидения. Теперь она полулежит на животе, а он может изучать её голую спину и не только. Едва поглаживает место, где должны быть ямочки и вдруг резко ударяет её по попе. — Ай! — взвизгивает Кларк. — Тшшш, будь хорошей девочкой, ты всё-таки коп. — Засранец. Второй удар, третий… А реакция та же. У него лёгкая рука. Боли почти нет, напряжение нарастает. Четвёртый. Это был стон, он уверен. Пятый. — Беллами! — Да-а-а-а? — его очередь тянуть согласные. — Я не буду просить о пощаде! — Тебе не нужна пощада, принцесса, — ласково проводя по ногам. Задерживаясь на внутренней стороне бедра. А если выше? Она еле держится. — Мне нужен ты. — Правильный ответ. Он чуть надавливает ладонью на промежность. Мягкая. Мокрая. Даже сквозь джинсы. Убирает всё ещё сцепленные руки. «В наручниках чертовски неудобно тебя ласкать!» Поднимает её с сиденья. Выставляет ладони прямо перед её лицом. — Ключи в бардачке. — Шантажист! — Я тоже тебя хочу. Его честность заводит не хуже любых игрушек. Она быстро справляется с наручниками. Выкидывает их и притягивает его к себе. Целует. Немного по-другому. К чёрту всё! К чёрту! Блейк отвечает, не задумываясь. Ещё. Ближе. Он приподнимает её. Прикусывает кожу на животе. Расстёгивает джинсы. «Кто придумал эту облегающую гадость?» Стягивает. С трудом, но она такая мокрая… Чёрт! — Принцесса потеряла трусы? — осведомляется дурацким хозяйским тоном. — Специально для тебя не стала надевать! — улыбается, а он её совершенно искренне: — Спасибо. Проникает двумя пальцами. Целует грудь. Она сейчас кончится. По-настоящему кончится, и он тоже. Они кончатся по отдельности и начнутся вместе. Такие нужные, такие страстные. Она хочет победить его ремень, но вместо этого только поглаживает через плотную ткань. «Пусть он тоже немного пострадает». Беллами не кажется это справедливым. Он ускоряется, заставляя прильнуть к его груди. Вот так, ещё ближе. — Белл… — голос срывается. Он не останавливается. Никогда? — Что такое, принцесса? — почти заботливо, если бы не чёртово садистское наслаждение. — Возьми меня уже. — А волшебное слово? — Хочу тебя. Обоим срывает крышу. Слишком. Желанная. Правда. Слишком. Желанная. Гриффин. И это «слишком» рождает что-то большее, чем «хочу» и «нужен». Хотя можно подумать об этом позже. Ведь сейчас, сейчас только они. На водительском сиденье, изощряются как могут. И им хорошо. Чертовски хорошо. Блондинка и доставщик. Преподаватель и студентка. Пожарный и медсестра. Нарушитель и коп. Тысячи вариантов, но суть одна. Они вместе. Здесь и сейчас. К чёрту всё остальное!