Мы свой, мы новый...

      К сожалению общественности и к тайному удовольствию Стайлза, это был ещё не конец.       – Это обязательно? – угрюмо спросил Дерек.       – Чува-ак!..       – Стайлз! – рыкнул альфа. – Не беси меня!       – Ладно-ладно, – тот замахал руками. – Представь, что у тебя есть дом, и у этого дома всегда открыта задняя дверь. Хуже того, у тебя и калитка нараспашку, а за калиткой хайвей. Заходи кто хочешь, твори что хочешь, ты можешь даже не заметить, что в доме посторонние, смотрят твой телевизор, роются в твоём холодильнике, спят на твоей кровати…       – Стайлз!       – Окей, заканчиваю с шуточками про мохнатых, – покладисто согласился парень. – Но суть-то ты понял?       – Ты хочешь связать меня с Неметоном, чтобы прикрыть твою метафорическую калитку, – угрюмо заключил Дерек. – Теперь объясни, почему ты не можешь справиться с этим без меня.       – Чув… Дерек, ну ты же альфа, – терпеливо, как не очень умному однокласснику, пояснил Стайлз. – Это твоя территория. Ключи от дома должны принадлежать хозяину, а не дорогому гостю, и даже не любимому дядюшке.       Питер одарил обоих снисходительной улыбкой.       – Не вижу смысла, – фыркнул Дерек. – Не заметно, чтобы через твою калитку приходили какие-то проблемы.       – Эйкен Хаус, омеги, канима, зубастые феи, вендиго… – начал перечислять Стайлз.       – И где тут связь?       – Хмуроволк, – Стайлз досадливо потёр лоб. – Ты, может, удивишься, но всё это творится в Бейкон Хиллз в том числе потому, что здесь плещется шальная хрень. А шальная она потому, что её никто не приструнил. Это, знаешь, как заброшенное здание с выбитыми стёклами, при отсутствии видимых связей притягивает бомжей, нариков и так далее. Если бы Неметон работал как надо, в жизни бы тут канимы не случилось. Джексон, скорее всего, помер бы от своих неразрешимых противоречий, но не выродился в чешуйчатое извращение. Да что там, даже Ардженты вряд ли бы задержались здесь надолго.       – Не помню, чтобы кто-то из альф стаи Хейл связывался с каким-то пнём, – проворчал Дерек. Стайлз понял, что их альфа готов, осталось немного дожать.       – Дорогой мой племянник, – промурлыкал Питер, – если ты чего-то не знаешь, не факт, что этого не было. К тому же, как раз моя излишне умная сестрица с подачи неуважаемого всеми присутствующими доктора Дитона действительно могла проигнорировать некоторые обряды. Результат… – Питер многозначительно замолчал.       Дерек дёрнул губами в беззвучном оскале. Он любил свою мать, уважал её, но чем дальше, тем больше понимал, сколько же она совершила ошибок. Сам Дерек, став альфой, чуял каждый раз, когда Скотт пересекался с Эллисон. В жизни бы не позволил чужакам бесконтрольно устраивать встречи на своей территории, как Джерард Арджент встречался со стаей Девкалиона. И не мог представить, чтобы хоть один альфа из тех, кого он видел в большом городе, спустил чужаку укус человека на своей территории. Пейдж, первая незаживающая рана, во многом была ошибкой именно альфы Хейл, как бы Дерек ни хотел ненавидеть за неё Питера.       Талию Хейл не уважали, несмотря на то, что она была одной из немногих альф, способных к полному обращению в своё животное. Даже это святое достижение не спасало её репутацию. Может быть, из-за её собственных предрассудков. Гордыни. Наплевательского отношения к собственной стае и территории. Может быть, что-то не так было с её эмиссаром Дитоном и его друидской политикой невмешательства.       – Хорошо, – резко выдохнул Дерек. – Значит, привязка. Ты с этим справишься? – он пристально уставился на забинтованные ладони парня. – Или тебе нравятся самоистязания?       – Вот не вам, мохнатым экстремальщикам, говорить, – возмутился Стайлз. – Да вы через день возвращаетесь с какими-нибудь повреждениями. То Айзек налетит в темноте головой на дерево, то ты Бобу сломаешь на тренировке руку.       – На нас заживает как на собаках, – расслабленно указал Питер, кося прищуренным глазом в сторону племянника.       Дерек ожидаемо бросил в дядюшку хмурый взгляд за собачью шуточку, но промолчал.       – Когда? – уточнил он.       – Сегодня.       – …Что?       Нахмурился даже Питер.       – Лапушка, ты же только вчера…       – Эй, да ладно вам! Подходящая фаза луны. Третья четверть, в смысле, на небе ровно половина луны. Следующей такой придётся ждать две недели.       – Можно бы и подождать, – мягко предложил Питер.       – Но лучше не ждать, а сразу отстреляться, пока ничего не случилось, – возразил Стайлз.       – Надеюсь, это последний ритуал на ближайшее время.       Стайлз промолчал. Ещё один ритуал у него был, как раз через неделю, на новолуние. Его он тоже не собирался отменять.       – Какая нужна подготовка? – окончательно сдавшись, спросил Дерек.       – Ну-у… Ты дашь мне коготь? Эй, мне для дела, чего сразу рычать-то?

***

      Дерек оглядывался с угрюмой настороженностью. Он не помнил конкретно эту часть леса, но на душе было неспокойно. Испытываемый дискомфорт намекал на то, что когда-то Дерек здесь всё же бывал, и что бы с ним здесь ни случилось, хорошим оно точно не закончилось. Причём тут, в отличие от окрестностей, не пахло инфами, как будто они никогда не приближались к этому месту.       – Чего мы ждём? – напряжённо спросил альфа.       – Восхода луны, – ответил Питер. Стайлз назначил его свидетелем и поддержкой как единственного старшего родственника альфы по крови.       Дерек со скепсисом покосился в тёмное ночное небо, на котором из-за туч не было видно ни единой звезды. В ответ Питер насмешливо улыбнулся и поднял мобильный телефон со светящимися цифрами. Экран показывал половину одиннадцатого вечера.       Стайлз пришёл с ними, сказал ждать здесь, а потом сразу умёлся к скрытому за деревьями Неметону, подготовить всё необходимое, и с тех пор где-то там из стороны в сторону метался луч мощного налобного фонарика. Не так давно искусственный свет погас.       Дерек примерно знал, что его ждёт какое-то духовное испытание. Зачем духовному испытанию тяжёлое содержимое немаленького туристического рюкзака, который Стайлз утащил с собой, чёрт его знает.       Мобильник коротко пискнул сигналом будильника.       – Пора, – кивнул Питер и жестом предложил Дереку идти вперёд. Альфа мимоходом отметил, что за снисходительной маской Питер скрывает беспокойство и напряжённое ожидание.       На поляне стояла почти непроглядная темень. Для оборотня. Для человека темень была бы непроглядной безо всяких «почти». Стайлз, одетый в безразмерную серую толстовку по колено, с закрывшим лицо капюшоном, стоял спиной к огромному пню, держа в руке керосиновую лампу, манившую живым огнём. Позади эмиссара и мага стаи, из самого центра пня, тянулся в небо живой ствол толщиной в руку. На молодом раскидистом дереве не шевелился ни единый листок.       А вокруг пня, занимая почти всю поляну, раскинулся белый узор.       – Это лабиринт, – произнёс Питер и указал на растрёпанный конец у них под ногами. – Верёвка – твоя дорога. Ты должен пройти до Неметона. Возвращаться можно. Сходить с верёвки нельзя. Это твоё испытание, альфа. Ты должен завершить его до того, как луна покинет зенит. У тебя шесть часов. Подношение?       Дерек вытащил руку из кармана, сжимая в ладони собственный коготь. Большой палец саднило – новый коготь будет расти ещё несколько дней.       – Не потеряй. Будь достоин, альфа. Иди.       С первым шагом Дерек наступил на утопающую в жухлой траве и палой листве хлопковую верёвку.       Первое ответвление встретилось через пять шагов. Дерек его проигнорировал. Ещё через несколько метров попался узел, где заканчивалась одна верёвка и начиналась другая. Дерек перешагнул его, продолжая двигаться чётко вперёд. Но из следующего узла верёвки расходились влево и вправо и пришлось сделать выбор.       Он без колебаний шагнул налево, в сторону Неметона.       И оказался в тупике.       Кролик, обнюхивавший свёрнутый в петлю конец верёвки, метнулся в невидимый лес, оставив по себе запах и удаляющееся шуршание лапок.       Дерек без задержек развернулся на месте и отступил обратно к перекрёстку.       Вскоре выяснилось, что поляна друидского пня неплохо заселена. Несколько раз из-под ног сбегала всякая мелочь, под землёй шуршали мыши, недовольно стрекотали потревоженные жуки. В какой-то момент Дерек, зазевавшись, наступил в подсохшее бурундучье дерьмо, которое совершенно не оттиралось от толстой подошвы с глубоким протектором. Теперь чуткого к запахам оборотня на его тёмном пути сопровождал стойкий аромат.       Через полчаса Дерек окончательно осознал, что что-то тут не так. Пусть рюкзак Стайлза был относительно большим, мальчишка нёс его без особых усилий. Не могло там быть верёвки на такой раскидистый лабиринт, тем более что Дерек заходил в тупик в среднем один раз из трёх. К тому же, пусть Стайлз загасил лампу, под открытым небом зрение оборотня должно позволять ему видеть светло-серую толстовку даже облачной ночью, или хотя бы несомненно чувствовать запах члена своей стаи.       И всё же то, что было дальше нескольких шагов, для Дерека растворялось во тьме. Белую верёвочную дорогу было видно сверху, но стоило ей хоть немного отдалиться, как она терялась в траве по щиколотку. Запах разлагающейся листвы перекрывал запахи Стайлза и Питера, оставляя ощущение, что они есть где-то на этой поляне, но где именно, не определить. Подводило даже чувство направления, Дерек давно уже не смог бы с уверенностью сказать, справа от него Неметон, слева или вообще за спиной.       Собственный запах стекал с верёвки, мешая понимать, проходил здесь оборотень или ещё нет. Учитывая продолжительность пути и некоторые подозрительные перекрёстки, вполне возможно, что Дерек ходит здесь кругами. От этого предположения в груди поднималось глухое пока раздражение.       И понимание, что это действительно испытание, которое надо пройти.       «Будь достоин, альфа», – о, Дерек докажет этому пню, что достоин всего!       Оказавшись в очередном тупике, Дерек поднял голову, пытаясь разглядеть хоть что-то, хоть на десяток метров.       За спиной раздалось злобное рычание. Дерек отшатнулся, в последний миг уворачиваясь от когтистой лапы, и уставился на своего противника.       Это был ягуар, больная самка, как подсказывали запахи. Глаза, светившиеся неестественной зеленью, говорили, что это не обычное животное. Может быть, прóклятое, какое-то извращение вроде канимы.       Прижавшись к земле как перед прыжком, ягуар царапнул по ней когтями, задев свёрнутый в петлю конец верёвки. Тряхнув лапой, животное снова злобно зарычало и попятилось во тьму. Прелая листва скрыла запах и поступь, едва погасли зелёные огни.       Минуту настороженной тишины Дерек простоял в напряжении, прислушиваясь, принюхиваясь и присматриваясь в ожидании нападения, но так ничего и не дождавшись. Опомнившись, Дерек тут же посмотрел под ноги и с облегчением увидел, что одной ногой всё ещё стоит на верёвке. Всколыхнулось опасение, что, отступи он подальше, верёвка затерялась бы в траве – не найдёшь, как минимум того места, с которого сошёл, тогда испытание было бы провалено.       Дерека запоздало накрыло мыслью, что надо было расспросить получше. Можно ли сходить с верёвки? Что будет, если сойти? Можно ли пройти испытание повторно? Мгновение растерянности и самобичевания привычно обратились в глухую ярость, которую пришлось подавить. Желание обвинить во всём Стилински, который сам мог бы рассказать, тоже пришлось давить. Альфа должен быть последователен в своих требованиях. Сколько раз он говорил мальчишке, чтобы тот заткнулся, не грузил своей магией? Что Дереку хватит необходимого минимума информации? Вот тебе твой минимум.       Если подумать, всё необходимое Дерек действительно знает, а подробности… Ну сказали бы ему, единственный это шанс или только первый, и что? Он бы крепче держался? Или, может, отступил из-за того, что есть второй шанс?       Стайлз ничего не сказал, потому что это было неважно.       Дерек застыл перед очередным перекрёстком, пронзённый внезапной мыслью: его стая его знает. Они знают, как он поступит, а он… понимает, о чём они думают?       Как это произошло?       Когда это произошло?       Оборотень поднял голову и снова огляделся по сторонам. Темнота, тишина и успокаивающий запах леса, всё это провоцировало на отвлечённые размышления. А ведь Дерек должен быть сосредоточен на прохождении своего испытания, каким бы глупым оно ни выглядело. Нельзя расслабляться и растекаться мыслью. Кто знает, сколько ещё зеленоглазых ягуаров или другой нечисти ему уготовано.       И тут же пришло озарение, что никакой настоящей опасности ему не грозит. Этим испытанием руководит эмиссар его стаи. Где-то рядом, всего в нескольких шагах, находится свидетель, Питер, карающая левая рука и старейшина стаи.       Всё происходящее по сути своей безопасно.       Дерек решительно повернул направо, даже не пытаясь угадать верный путь. Насколько он понимал подобного рода обряды, физическое направление в них не главное.       Спустя почти час блужданий Дерек услышал слабый щенячий лай, то весёлый, то прерывающийся испуганным поскуливанием, то взрывающийся общим гордым воем, способным только рассмешить. С облегчением улыбнулся самым краешком губ и пошёл на звук. Символ был настолько очевиден, что дальше просто некуда.       На каждой развилке Дерек останавливался, закрывал глаза, прислушиваясь, и спустя всего три перекрёстка вдруг оказался у распушённого, не свёрнутого в петлю конца верёвки.       – Долго идёшь, альфа, – зубасто улыбнулся Стайлз, зажигая огонь в керосинке.       Дерек промолчал. Ещё мать ему говорила, а Стайлз специально повторил, что во время ритуалов и обрядов говорит не шаман – говорят духи.       Стайлз, в глазах которого плясали блики огня, взял стоявшую на пне чашу, налил в неё горячую воду из термоса, смахнул рукой взвившееся над поверхностью облачко горячего пара. Запрыгнув на пень, парень подставил деревцу ладонь, куда неспешно спланировал сорвавшийся с ветки молодой лист.       Этот лист Стайлз, вернувшись на прежнее место, растёр в пальцах и бросил в чашу. Погрел об неё руки, всё-таки зимние ночи прохладные, и протянул раскрытую ладонь уже к Дереку. Тот без слов уронил в неё ответный дар – свой коготь, и тут же получил в обмен чашу.       – Пей, альфа, – кивнул Стайлз. – Огню маяка нужен наблюдатель.       Дерек, обжигаясь, залпом выпил предложенное. Сам Стайлз этого не видел, в этот момент он уже что-то чертил на пне полученным когтем. Если Дерек правильно угадал по движениям, с трёх сторон от молодого ствола появились нацарапанные изображения трискелиона, символа стаи Хейл.       Стайлз, закончив с рисованием, повернулся к оборотню.       – Связь? – спросил он, протягивая руку.       – Связь, – подтвердил Дерек и ухватился за чужую ладонь.       Глаза мальчишки полыхнули белым пламенем, ослепляя привыкшие к темноте глаза, и в ответ на вспышку от желудка прокатился разряд обжигающего тепла. Оно ударило в сердце, не причинив ни малейшей боли, и растворилось, точно испарилось через поры кожи.       Когда Дерек проморгался, Стайлз уже забрал свою руку и сбросил с головы капюшон.       – На этом всё, – буднично сообщил он, нацепил на голову нормальный налобный фонарь и задул керосинку. – Теперь прибраться – и можно валить в город.       Дерек честно прислушался к себе.       – Я не чувствую никаких изменений, – сообщил он.       – Конечно, чувак! – замахал руками Стайлз. – Ты ничего и не должен чувствовать. Ну, может, лет через десять-пятнадцать, если разовьёшь чуйку на потоки… Короче, не сейчас точно.       Дерек огляделся. В свете мощного фонаря было прекрасно видно весь верёвочный лабиринт. Очень простой, скорее символический. Не наберётся и десятка петель, а тупиков гораздо меньше, чем казалось. Чтобы бродить столько времени, Дерек должен был возвращаться по петлям в обратную сторону и посетить многие тупики далеко не по одному разу.       Возможно, так и было на самом деле. При том, что чувство направления у оборотня гораздо лучше человеческого.       – Могу я чем-нибудь помочь? – подошёл Питер. Внешне он выглядел совершенно расслабленным, но племянник уловил в глазах дяди глубоко запрятанное облегчение.       – О, точняк, – обрадовался Стайлз и широко махнул рукой на верёвки. – Вот это всё надо собрать.       Старший оборотень дёрнул уголками губ и отправился на встречу неоплачиваемому труду, всей спиной выражая свою грусть по этому поводу.       – Что ты имел в виду? – спросил Дерек, глядя в упор на своего эмиссара, который, пользуясь присутствием рабочей силы, что-то записывал в один из сотни своих блокнотов – скорее всего, это был отчёт по проведённому обряду.       – М-м… Когда? – немного рассеянно уточнил Стайлз.       – Когда я вышел из лабиринта.       – А. Ну, это был не совсем я…       – Я в курсе, – перебил Дерек. Эту лекцию он уже слушал.       – Духи природы высказываются туманно, но всегда прямо, – не став спорить, развёл руками Стайлз. – Языковой барьер и разница в восприятии мира заставляет их говорить предельно честно, и в то же время всё те же причины мешают нам правильно понимать слова друг друга. Поэтому те, кто общается с настолько другими сущностями на постоянной основе, предпочитают использовать язык видений и долгое взаимное изучение. Например, упомянутый маяк с равной долей вероятности может означать как излучаемое этим местом притяжение, так и наш город. Касательно тебя Неметон мог напрямую оценить скорость прохождения лабиринта. С тем же успехом он мог иметь в виду, что до нормального альфы тебе ещё чапать и чапать.       Оборотень беззвучно оскалил клыки, но быстро взял себя в руки. Стайлз озвучил очевидное, а сам Дерек уже пережил базовый рефлекторный взрыв на любые сомнения в его компетентности как вожака стаи.       – Прогресс, – радостно заметил вернувшийся Питер, для которого внутренние переживания племянника не остались тайной.       Дерек закатил глаза и кивнул дяде:       – Рюкзак в город несёшь ты.       – Развелось эксплуататоров, – вздохнул Питер.       Дерек пошёл в сторону города, не обратив на него никакого внимания и не сомневаясь, что оба члена его стаи последуют за ним.       Пробираясь через ночной лес, Дерек, хоть и веря Стайлзу, старался прислушиваться к себе в поисках тех самых таинственных «потоков».       – Кстати, насчёт незакрытой калитки, – как бы между делом поинтересовался Питер, пользуясь временной невнимательностью альфы. – Кем ты являешься в этом доме?       – Приглашённым садовником, – спокойно отозвался Стайлз. Налегке шагалось легко.       – То есть это ты будешь смотреть телевизор, шариться в холодильнике и так далее?       – Ясен пень.       Питер одобрительно покачал головой, но не мог не спросить:       – Не боишься, что хозяин дома захочет тебя уволить?       – А у меня договор с управляющей компанией, – откровенно ухмыльнулся Стайлз. Подумав, на ходу стянул через голову безразмерную серую худи и засунул её Питеру в рюкзак, оставаясь в неизменной кожаной куртке. – Нефиг было бросать дом на произвол судьбы. Так бы да, был бы законный хозяин. Теперь-то стае Хейл ещё пару поколений придётся доказывать, что не арендаторы.       Старший Хейл улыбнулся. Он верил в племянника и в их стаю, они докажут.       А если что – догонят и докажут ещё разок, чтобы наверняка.