Мы свой, мы новый...

      Январь миновал без особых происшествий, за ним ушёл февраль, наступил март. С каждым днём в воздухе всё больше сгущалось напряжение. Все жители чувствовали нарастающее беспокойство.       Постройка стены близилась к завершению. Это было видно и по настенным графикам, и по чертежам на главной странице сайта, и просто глазами немногочисленных строителей. Их действительно осталось всего несколько десятков – ровно столько, сколько могли вместить последние рабочие зоны.       Горожане подтвердили свои будущие квартиры. Почти все предпочли осесть в районах рядом с нынешними убежищами, и все без исключения заселённые дома имели выход под землю. Из этого ряда выделялся только отель стаи, но только пока – новый тоннель, готовый соединить здание с общей подземной сетью, ещё строился. У Лидии хранились чертежи отдельного тоннеля, ведущего за границы стены, его оборотни собирались выкопать самостоятельно и в тайне. Паранойя за последний год расцвела буйным цветом и не желала увядать.       К середине марта убежища больше походили не столько на общежития беженцев, сколько на вокзал. Все собирали вещи, многие в буквальном смысле спали на чемоданах. Удивительно, как люди в настолько стеснённых условиях умудрились обзавестись внушительным скарбом.       К двадцать третьему марта нервное возбуждение достигло пика: на эту дату была запланирована установка Северных ворот, последних и главных ворот Бейкон Хиллз.       В этот день почти всё население города сидело в убежищах, прижимая к себе родных и сумки с вещами. Люди оделись в тёплую одежду – кто самостоятельно подумал о том, что на улице далеко не лето, кто последовал чужому примеру. И все сжимали в руках планшеты, постоянно обновляя новостную страницу городского сайта.       Установка ворот прошла по плану.       В двенадцать дня люди во всех убежищах вздрогнули и вскинули головы, когда одновременно включились все колонки громкой связи.       «Сообщение: город безопасен. Повтор сообщения: город безопасен. Можно покинуть убежище.»       Через несколько секунд шуршащей тишины раздался первый всхлип. Кто-то заплакал навзрыд, этот плач тут же подхватили в разных углах. Плакали женщины и мужчины, старики и подростки, кто-то громко ревел, кто-то молча ронял слёзы, кто-то, перегорев до апатии, тупо смотрел в пространство.       Были те, кто, забыв про свои вещи, ещё в начале трансляции бросились на выход. Охрана у дверей впервые не остановила гражданских, а сами двери оказались распахнуты настежь, позволяя любому желающему свободно выйти на улицу и пойти куда захочется, без обязательного инструктажа и отряда сопровождения.       Через полчаса всё население города оказалось на улицах рядом с убежищами.       Возможно, именно с такими лицами евреи выходили из пустыни в изумительный, живой, странный, чуждый мир: с верой в лучшее и со страхом перед будущим.       Многие старики и дети застывали и смотрели в небо, которое почти год могли видеть только сквозь оконную решётку. И, наверное, хорошо, что небо в этот день было затянуто тучами, иначе куча народу рисковала повредить глаза.       – Внимание! Прошу внимания! – люди, стоявшие рядом с управлением, вздрогнули и обернулись к заместителю шерифа Пэрришу, который стоял на крыше машины с громкоговорителем в руках. – Внимание, улица Фоллс десять-двенадцать, прошу подойти ко мне граждан, регистрировавших заселение на улице Фоллс десять-двенадцать. Не забывайте свои вещи. Повторяю, прошу подойти ко мне граждан, регистрировавших заселение на улице Фоллс десять-двенадцать…       – Улица Фоллс четырнадцать-шестнадцать, – послышалось с другой стороны.       – Бульвар Сэйт…       – Граждане, не услышавшие свой адрес, подождите возвращения сопровождающих, вы будете заселены через час!       Люди сумбурными ручейками растекались кто куда. Их ждали дома и квартиры, их собственное жильё. Наверное, их ещё ждёт много перемен в жизни, и, наверное, эти перемены будут к лучшему. Ведь худшее позади, верно?       С начала марта всё жильё под заселение было проверено. Кое-где пришлось вставить стёкла, обновить проводку, прочистить водостоки или канализацию, выгнать поселившуюся живность, обработать расцветившие стены пятна плесени, но такое бывало редко, в целом за прошедший год ничего особо не пострадало. Прочие признаки времени, которые легко убирались с помощью швабры и проветривания, оставили жильцам. Строители – не клининговая служба.       На каждую входную дверь наклеили брошюру с базовыми правилами вроде «мусор в урну, новая денежная система, ждём вас в центре занятости в приёмное время». Точно та же информация уже неделю рекламировалась на городском сайте.       Хелена Ламбертс, которая всё это время жила в Колизее, стояла рядом с управлением шерифа и тоже смотрела на небо. На руках ошалело замерла полуторагодовалая дочка. Больше половины своей жизни девочка видела вокруг стены с потолком, ничего другого она и не помнила. Множество незнакомых людей, безграничное пространство справа, слева и над головой приводили её в изумлённый шок.       – Нелли, наш адрес, – окликнул женщину Марко, её отец и дед малышки. – Пойдём.       Женщина, словно очнувшись, заполошно вцепилась в ручку большого чемодана на колёсиках и отошла от входа под землю. Марко двинулся следом за своими девочками. На спине он нёс большой туристический рюкзак, одной рукой придерживая повисшую на шее спортивную сумку. Большинство вещей ещё предстоит переместить из Колизея. Судя по тому, что Марко видел вокруг, их маленькая семья легко могла оказаться одной из самых зажиточных в городе.       Некоторое время спустя они уже стояли в гостиной своего нового дома. Три спальни, какая невероятная роскошь. Хелена сжимала в ладони ключи, твёрдые, как гарантия, что сюда никто не зайдёт без их приглашения.       Женщина села за большой обеденный стол, не обращая внимания, что пачкает одежду пылью, и замерла. Она долго ждала этого счастливого дня, а теперь не знала, что ей делать, только сидела и оцепенело смотрела в никуда.       Всё… закончилось?       Марко покачал головой и пошёл осматривать квартиру.       Все выключатели работали, краны исправно подавали воду, туалет смывался. Осталось найти тряпки, открыть окна и заняться уборкой – малышка Диана, оставленная матерью на произвол судьбы, уже вся серая. Стопка талонов в кармане давно была хорошенько изучена, теперь её следовало пустить в ход: в квартире не хватало кое-какой мебели, а из еды в рюкзаке имелся только паёк, которого им должно было хватить всего-то дня на три, не больше.       Счастливые хлопоты. Нелли понравится.

***

      Мысль всей стаей сходить посмотреть на ворота возникла стихийно. Несколько часов побродив то по одной, то по другой голове, она набрала достаточный вес, чтобы было принято решение воплотить её в реальность. «За» оказался даже Дерек, который обычно высказывался против любого коллективного движа, особенно если тот требовал его личного присутствия. Альфу не остановили ни его хмур-стайл, ни тот факт, что сам он, вместе с Питером и Бойдом, сегодня лично участвовал в установке этих самых ворот.       – Кажется, я понимаю военных, вернувшихся из горячих точек, – подозрительно оглядывая улицу, чуть ли не шёпотом сообщила Лидия.       – Да ты почти не выходила наружу, – фыркнула Эрика, впрочем, тоже на пониженных тонах. Выработанные за месяцы рефлексы призывали не приманивать инфов, которых тут не было. Сама вчера проверяла.       – Боюсь, моей лёгкой форме ПТСР это не мешает.       Айзек, не желавший слушать пикировку двух примадонн, вставил свои сомнения:       – Почему тут так пусто? Я думал, все пойдут гулять.       – Все в кино, – отозвался Скотт. Он частенько участвовал в выездах, поэтому безопасная улица, по которой можно просто идти, вызывала у него тот же когнитивный диссонанс, которым страдало большинство присутствующих. Что такое когнитивный диссонанс, Скотт не очень понимал, но звучало круто.       – В смысле «в кино»?       – Сегодняшняя развлекательная программа, – хмыкнула Кора. – Ты что, совсем сайт не смотришь?       – Да мне как-то незачем, – озадаченно протянул Айзек. – И что показывают?       – Короля Льва, – ответил ему, как ни странно, Бойд.       – Я слышал, были долгие споры, что можно крутить в такой день, – подключился к разговору и Боб. – Вроде как нельзя страшное и безнадёжное, и решили, что всякие комедии с нормальной человеческой жизнью тоже не стоит, зачем бередить раны? Вот, решили в итоге пустить мультик, про зверей и с оптимистичным финалом.       – Хороший мультфильм, – одобрила Джинни. – Каждый раз, как его смотрю, нахожу какую-нибудь мелочь, которую раньше не замечала.       – Песни там тоже замечательные, – согласилась Эрика.       – С того дня, как на этой планете, – негромко затянул Стайлз. – Щурясь, солнцу навстречу шагнём…       – …Нужно больше смотреть, пусть всего не узреть, – подхватили разом все волки школьного возраста плюс Джинни с Бобом. – Столько дел, переделать бы всё!       Песня действительно помогла – попустило даже Дерека, у которого форма ПТСР была далеко не лёгкой.       – У кого какие планы на будущее? – спросила Лидия. – Выездов больше не будет, с патрулированием стен справится силовое подразделение мистера Стилински, со стройкой – строительное подразделение мистера Гиббса, охрана фермы на своре. Моё поле деятельности никуда не денется, я продолжу как было.       – Я записалась на курсы медсестёр, – призналась Джинни. – Потом буду глубже осваивать… нетрадиционную медицину. Как выяснилось, нюх оборотня хорошо помогает с правильной обработкой трав и прочих ингредиентов.       – Подтверждаю, проверено на практике, – авторитетно покивал Стайлз.       – Я, наверное, всё же на стройку, – хмыкнул Боб. – Если я, как член стаи, могу выбирать, то лучше потаскаю тяжести. С подъёмными кранами у нас до сих пор напряжёнка, а проектов много.       – Я с тобой, – бухнул Бойд.       – Стая не вмешивается в личные дела своих членов, – благодушно сказал Питер. – Если это не вредит самой стае, разумеется.       – Надеюсь, в ближайшее время школу не восстановят, – хмыкнула Кора. – Я всё ещё не хочу туда таскаться.       – Как недальновидно, – пожурил племянницу Питер.       – А я пока не определилась, – пожала плечами Эрика. – В патрульные к инфам не хочется, на стройку тоже. Эй, Стайлз, вроде твой отец собирался устроить городскую полицию?       – Да, был такой разговор, – подтвердил младший Стилински. – Люди такие люди, бузотёрить начнут обязательно.       – Ну, значит, у нас с Корой есть вариант.       Кора покосилась на Эрику, но возражать не стала. Своих планов у неё действительно было ровным счётом нифига, так почему бы и не в полицию? Держать гражданских в ежовых рукавицах, особенно Арджентов.       – Я, наверное, в теплицы, – потеребив арафатку, неуверенно протянул Айзек. – Ну, методом исключения. Не хочу ни в какие силовые структуры.       – А я хочу собаку, – вздохнул Скотт.       – И девушку, – подколола его Эрика.       – И ничего из этого в общем доме нельзя, – фальшиво посочувствовала Кора.       – Что, совсем?! – изумился Стайлз.       – Нет, нельзя только Арджент или каких-нибудь Калаверас, – утешил его Питер. – Другие девочки и мальчики обсуждаемы. Что касается собак, они рискуют получить сердечный приступ в полнолуние. Так что, МакКолл, собака тебе светит только в том случае, если ты найдёшь что-то с философским отношением к волкам или со стихийным зачарованием от банши на избирательную слепоту, как Прада.       – Как много нового я узнаю, – вскинула бровки Лидия.       – Я хотела кошку, – пожаловалась Эрика.       – Я птичку, – смутилась Джинни.       – Я хамелеона, – поддержал Стайлз. – Хамелеоны прикольные.       – Тогда я передумала, – решила Эрика, – я хочу ламу.       Дерек подумал, что хочет вменяемую стаю, и благоразумно не стал это озвучивать. Так-то стая у него подобралась вполне себе ничего, просто молодая и неопытная.       Приближался вечер. Тучи наконец-то разошлись, открывая солнце.       Словно в унисон с небом, перед стаей расступились и дома, выставляя на обозрение просторную автостоянку, довольно грязную, с остатками строительных лесов, следами шин и парой тягачей. Вправо и влево уходили рукава широкой дороги, которая тянулась вдоль высокой стены, вместе с ней огибая город.       Точно напротив стаи высились громадные откатные ворота, на вид сделанные из сплошного толстого металла. Они должны были двигаться по утопленным в землю специальным рельсам. Несколько человек работали даже сейчас, собирая вокруг основного и запасного двигателей что-то вроде бытовки.       – А если двигатели сломаются, как будем открывать ворота? – задался вопросом Айзек.       – Там скобы, видишь? – Боб ткнул пальцем в пятёрку выступающих элементов конструкции на высоте почти полутора метров. – Предполагается, что в случае неисправности двигателей тягать ворота будем либо мы, в смысле оборотни, либо подцепят там тросами и вытянут грузовиками. В худшем случае задействуют ручную лебёдку, но этот механизм ещё не установили.       По стене неспешно прохаживалась дежурная тройка. Заметив подошедшую толпу, они продолжили патрулирование, не отвлекаясь от своих прямых обязанностей.       Стая под предводительством Дерека подошла к двери, расположенной прямо в стене, и стала подниматься вверх по лестнице. Каждый пролёт, начиная со второго, имел выход на длинную площадку с несколькими бойницами, закрытыми плексигласом вместо обычного стекла. Судя по рукоятям на раме, та легко вынималась, тогда бойницу можно было оставить открытой либо заменить раму с оргстеклом на тяжёлый металлический щит, висевший на креплениях рядом с каждым таким окном.       Вид с вершины стены открывался шикарный. Было прекрасно видно ведущую к городу дорогу, всё ещё заваленную битыми машинами, существенную часть заповедника, а слева вилось русло реки.       Часовые на стене отсалютовали Дереку и отошли в сторону. Приближаться к стае они не собирались.       Лидия осторожно заглянула за парапет, придерживаясь за то ли зубец стены, то ли столб для будущей крыши. Высоты девушка всё же побаивалась, особенно такой – резкой, продуваемой всеми ветрами, не прикрытой слоем стекла или сетки.        «На-а-антс инганья-я…» – заорало у неё за спиной.       Лидия вздрогнула и резко развернулась.       – Айзек! – возмущенно взвизгнула она.       – Ничего не мог с собой поделать, – ухмыльнулся Айзек, помахивая планшетом с включённой песней, той самой, которую недавно все дружно пели. – Очень подходящая атмосфера. И видеоряд.       – Там вообще-то рассвет, – фыркнула Лидия и попыталась пригладить волосы, по свежей привычке заплетённые в косу.       – Да всё равно похоже, – ухмыльнулся кудрявый и отшатнулся, уворачиваясь от подзатыльника.       Остальные со сдержанным весельем наблюдали за происходящим. На душе было легко, светло, и да, высота в сочетании с золотым закатным светом действительно напоминали сцену из мультфильма. И пока Лидия метала в Айзека притворно грозные взгляды, стая стояла на стене, смотрела на опускавшееся за верхушки деревьев солнце, а из планшета неслась выкрученная на полную громкость всем знакомая песня.

Жизни круговорот, он ведёт нас вечно Через тьму и свет, веру и любовь, Чтобы каждый из нас роль свою нашёл в нём И продолжил свой бег жизни круговорот.

      Стайлз, которого не смущала высота, стоял на стене вместе со своей стаей, беззвучно подпевал и с интересом рассматривал окружающие холмы. Ворота под его ногами были крепко заперты, охраняя покой Бейкон Хиллз. Ещё предстояло сделать выдвижной помост-замóк, ещё нужно было привести в порядок гостиницу, ставшую логовом стаи, ещё было столько дел!       На плечо легла широкая ладонь, и Стайлз не глядя знал, что это Питер, за прошедшие месяцы ставший его тенью.       Люди и нелюди замерли, впитывая в себя закат первого настоящего дня свободного города.       Мир сегодня – всё ещё опасная штука, такая же опасная, как и вчера, но именно тут, в их доме, жить стало спокойнее.       Дерек, их альфа. Скотт, лучший друг. Великолепная Лидия. Эрика, Бойд, Айзек, Кора, Джинни, Боб… Стайлз скользил взглядом по их затянутым в чёрную кожу фигурам. У оборотней одежда была серьёзно потрепана, на красавице Лидии – будто новенькая. На самом Стайлзе…       Парень замер, сражённый внезапной мыслью. Посмотрел на свои руки.       След оружейной смазки поверх заживающего ожога от магического опыта. Мозоли на ладонях. Самопальные амулеты на изрядно отвердевших запястьях, выглядывающих из рукавов толстой кожаной куртки. Если смотреть дальше – ремни кобуры, крепкие боты на высокой подошве. Если смотреть глубже – собственное зомби-кладбище, магия, стая, свора, чёрт побери…       – А ведь я крут, – изумлённо прошептал ошарашенный откровением Стайлз. Поспешно обернулся к удивлённому Питеру. – Слушай, я ведь крут, да? Да?!       – М-м… Стайлз? – озадаченно окликнул Скотт и тоже попал под прицел сияющего взгляда.       – Я крут! – воскликнул Стайлз. – Ты только глянь на меня: в коже, с пистолетом, в магических артефактах, в компании оборотней, истребитель зомби! Я крут, Скотт, прикинь? Прикинь?!       Первым хмыкнул Питер. Зафыркали девочки (откровенно Эрика и Кора, снисходительно Лидия и Джинни). Скотт с Айзеком переглянулись и засмеялись, за ними потянулся Боб, а через минуту хохотала вся стая. Улыбался даже Дерек. И над этим радостным, светлым настроением взлетал к небесам голос длинноволосого восемнадцатилетнего мальчишки.       – Я крут! Мы все круты! Йю-ху-у-у!!!       Питер с пакостной улыбочкой подхватил Стайлза на манер львёнка и поднял в небо, провоцируя возмущённый вопль и новую волну веселья.       Начиналась новая глава в истории города Бейкон Хиллз, бывший штат Калифорния, бывшие США.       Города тех, кто готовился – жить.

Конец первой части