Ты - моё вдохновение

      Вдохновение… Уникальная, знаете ли, вещь. Оно похоже на мёд для одного известного мультгероя: «Вот оно есть, а вот уже нет…». Муки творчества – самая страшная вещь для писателя, сопровождающаяся бессонными ночами, литрами горького кофе и бесконечным количеством окурков в старинной хрустальной пепельнице, что нашла своё пристанище на заваленном исчёрканными листами массивном столе из редкого чёрного эбена, занимающем главенствующее место в рабочем кабинете известного лондонского писателя Гарольда Эдварда Стайлса, страшно не любившего своё «величественное» полное имя и предпочитавшего вместо него более простую и запоминающуюся версию – Гарри Стайлс.       Уверена, что словосочетание «известный писатель» вызывает у многих одну и ту же ассоциацию – солидный мужчина в годах, с приятным брюшком, сединой и очками в изящной золотой оправе, задумчиво глядящий в огонь камина, восседающий в кресле-качалке, с расположившимся у ног лохматым терьером. Но это был совершенно не наш случай. Гарри Стайлс умудрился к своим двадцати пяти годам снискать мировой славы благодаря двум своим совершенно потрясающим романам о запутанной и подчас весьма нелицеприглядной в своих низменных страстях жизни великосветского общества девятнадцатого века, которыми взахлёб зачитывались дамочки абсолютно разных возрастов и профессий, от домохозяек до владелиц крупнейших холдингов. Миллионными тиражами разлетелись по миру его творения, принося своему создателю такие же миллионные гонорары. Так, из простого долговязого студента факультета английской литературы, подрабатывающего по ночам в маленькой пекарне, и едва сводящего концы с концами, парень превратился в желанного сотнями тысяч женщин (а, подчас, и мужчин) молодого мультимиллионера с весьма привлекательной внешностью. Кстати, об этом: Гарри был высоким, хорошо сложенным парнем, с широкими плечами, крепкой грудью и развитым прессом, сильными руками, узкими бёдрами и бесконечно длинными стройными ногами, глазами цвета весенней зелени, густыми шоколадными волосами, вьющимися на кончиках, слегка прикрывающими аккуратные уши, чувственными коралловыми губами и сражающими наповал ямочками на обеих щеках, к которым так и тянулись руки его собеседников, которым посчастливилось вызвать умопомрачительную улыбку кудрявого идеала. Да, другого определения этот парень, идеальный во всем, начиная от внешности, заканчивая бесконечными пожертвованиями в различные благотворительные фонды, не заслуживал.       Но, при всем при этом, парень был бесконечно одинок. Конечно же, у него были друзья, как в родном Холмс-Чапле, так и в Лондоне, любящие его мать и сестра, но не было единственно важного в жизни человека, с которым хотелось бы разделить все триумфы и падения, построить дом, завести детей и умереть в один день со счастливой улыбкой на губах, крепко держась за руки. Возможно, Гарри был чуточку идеалистом, но ведь кому же не хочется сказки длиною в жизнь, верно? Желающих завести с ним отношения было величайшее множество (красивый, богатый, щедрый, чего ещё желать?!), только вот того одного единственного так не встречалось. И да, именно единственного, потому как уже в шестнадцать лет парень чётко осознал, что девушки его совершенно не привлекают. К сожалению, все попытки завязать длительные отношения с понравившимися ему парнями заканчивались провалом – никто не хотел связывать себя обязательствами, хранить верность и проводить время лишь с одним человеком, а после свалившегося на него богатства всех интересовали только его деньги с прилагающейся к ним смазливой мордашкой.       Итогом этого затянувшегося состояния одиночества стало то, что вот уже на протяжение месяца Гарри практически не выходил из своего слишком большого для одинокого человека дома в Лондоне, днями напролёт просиживая в своём кабинете в тщетных попытках ухватиться за тоненькую ниточку постоянно ускользающего вдохновения и создать новый литературный шедевр, хмуро глядя в окно на унылое серое октябрьское небо, игнорируя всяческие намерения друзей и близких вытащить его из своего убежища и заставить немного развеяться. Поэтому, верные измученному затворнику друзья периодически наведывались к нему без предупреждения и приглашения, разгоняя своими весело-пьяными голосами гнетущую пустоту старинного дома, который он приобрёл в надежде на непрекращающийся поток идей для новых произведений, генерируемых самими стенами особняка эпохи его романов, но, по всей видимости, его замыслу не суждено было осуществиться и совсем по другим причинам. И вот, в один из таких вечеров, школьная подруга Гарри Кара, раскрасневшаяся от вина и смеха над весёлым и беззаботным ирландцем Найлом Хораном, лихо отплясывавшим свой народный танец и пытавшимся при этом не расплескать свой любимый эль, как бы невзначай предложила Стайлсу «сменить обстановку» и поискать свежих мыслей и идей в каком-нибудь романтическом, пропитанном любовью и чувственностью, городе. Например, в Париже.       И уже через несколько дней после того не совсем трезвого разговора с Карой, неожиданно крепко засевшего в голове писателя, как-то неожиданно даже для самого Гарри, он оказался в том самом городе, в роскошном пентхаусе отеля «Montmartre» с великолепным видом на город и потрясающую разум своей красотой Эйфелеву башню.