Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      Кажется, головой я треснулась прилично, сны снились — папа не горюй! Сперва — толпа волосатых бомжей кавказской национальности и подозрительно знакомой наружности, почему-то желающих не то отманьячить меня, не то нашинковать в капусту мелькающими перед носом кинжалами и томагавками. Потом какие-то чумные гопники на чернобыльских дворняжках, швыряющие в мою светлость всякие колюще-режущие предметы домашнего обихода совершенно антисанитарного вида. Затем бородатые старички-растаманы, пыхтящие косяками, как паровозы, в дыму которых проскакал розовый единорог, срущий радугой и леденцами, а следом, игриво хихикая и пытаясь поймать его за хвост, пробежал высокий длинноволосый блондин в пышном платье принцессы, плаще Супермена и с еловыми ветками на голове… Но окончательно меня добил гигантский крылатый динозавр с лицом крестного, который, скрестив лапы на чешуйчатой груди, его же голосом отчитывал меня за откровенно раздолбайское (простите?!) поведение, разведение мужских гаремов из бомжей-нелегалов и — внимание! — беспощадное убиение последнего представителя краснокнижных Бледномордых Гундабадских урков! WTF?! Под дружный хоровод всей этой мельтешащей вакханалии я просто села на пол, закрыла руками уши и заорала во всю мощь натренированных легких.       И от собственного вопля проснулась, шумно дыша и ошалело хлопая глазами. Точнее, глазом. Подняв руку к лицу, я нащупала теплый тряпичный компресс, наложенный на пострадавшую половину лица, осторожно сняла его и села на… кровати? От удивления даже заплывший глаз распахнулся. Большое помещение, в котором я находилась, чем-то напоминало избушку лесной ведьмы. Почему-то я была уверена, что она должна выглядеть именно так. Повсюду висели букетики сушеных и еще свежих трав, над пламенем камина в котле (в самом настоящем котле, прям, как в «Гарри Поттере»!) булькало что-то аппетитно-ароматное, заставляя желудок требовательно урчать. На всех горизонтальных поверхностях, которые выхватывал слегка мутный взгляд, горели свечи разной длины и толщины, а на полках по всему периметру комнаты стояли десятки, а то и сотни горшочков, банок, склянок и пузырьков с жидкостями и сухостями разных цветов и консистенций.       — Очнулась, дорогая?       Вздрогнув от неожиданности, я обернулась на приятный женский голос. В комнату, откинув тканую занавеску, зашла невысокая женщина средних лет с волнистыми каштановыми волосами и добрыми глазами, в светлом платье, цветастой шали на плечах и с двумя глиняными чашками в руках. Поставив их на стол, она подошла ближе, заставив меня напрячься, но скорее по инерции — от нее не исходило никакой опасности, только вкусно пахло пирожками, корицей и какими-то цветами. Осторожно взяв меня теплыми пальцами за подбородок, она внимательно осмотрела рану.       — Выглядишь куда лучше, чем когда я тебя нашла, — мягко улыбнулась она, проводя рукой по моим спутанным волосам.       Я смущенно улыбнулась, не зная, куда деть взгляд.       — Спасибо конечно, но кто вы?       — Меня зовут Валка, — она повернулась к котлу и, помешав варево, щедро разложила по мискам жаркое и протянула одну мне. — Ешь, тебе нужно восстановить силы, ты два дня провалялась в лихорадке и всю прошлую ночь бредила о каких-то бом-жах, единорогах и гун… гун-дур-ках… Вот это я вообще не поняла.       — Ого, нехило меня… — округлила я глаза, зачерпывая деревянной ложкой большой кусок тушеного мяса. — Я Лера, кстати. А кроме меня там выживших не было?       Валка странно посмотрела на меня и покачала головой.       — Вокруг того родника не было ни души.       — Но сошедший с рельсов пассажирский поезд — это не велосипедная авария! Да спасатели с вертолетами и поисковыми собаками должны округу прочесывать. Нужно было просто подождать, и меня бы нашли!..       — Лиера… — женщина попыталась меня прервать, но куда там!       — Я вам, конечно, безмерно благодарна за помощь, но почему я торчу два дня здесь, в глуши, а не в нормальной больнице с капельницами и уколами?! — я прекрасно понимала, что эта женщина не желала мне зла, и не хотела быть с ней грубой, однако паника медленно, но верно завладевала сознанием. — А если у меня закрытые переломы? Или внутреннее кровотечение?! И вообще, — я со стуком поставила миску на стоящий рядом с кроватью табурет, — скажите, пожалуйста, где у вас стационарный телефон, мой сотовый не ловит, а нужно срочно позвонить!       Несколько томительных минут я выжидающе пялилась на Валку, а она со странным подозрением смотрела на меня, словно… словно не понимала ни слова из того, что я сказала! Ну не могла же я оказаться в настолько глухом месте, что тут даже про телефоны никогда не слышали?! Ладно, берем дело в свои руки, главное — найти провода и электричество! Где они — там и сеть! Окинув цепким взглядом комнату, я решительно вскочила с кровати и быстрым шагом вышла на улицу, не обращая внимания на окрик хозяйки. На мгновение ослепленная солнечным светом, я замерла на пороге, щуря глаза и держась за высокие перила. По голове словно обухом огрели, мне едва удалось устоять на ногах. А когда нестерпимо белый мир перестал кружиться и вернул былые краски, я спустилась по ступенькам лестницы и, повернувшись лицом к избушке, отступила назад, пытаясь найти хоть один, отходящий от дома провод. Нет… Ни одного нет! Как нет водопроводных и газовых труб… Да что же это такое?!       Так, спокойно, психи нам тут ни к чему! Всему должно быть логическое объяснение!       — Лиера! — Валка выбежала следом за мной и с неподдельным испугом встряхнула застывшую меня за плечи. — Девочка, да что с тобой?!       — Рядом есть город? Хоть какая-то цивилизация? — я подняла на нее совершенно очумелые глаза.       — Бри в двух часах езды, — все еще ничего не понимая, ответила женщина и приложила ладонь к моему лбу. — О Валар, у тебя снова жар! Ты должна немедленно вернуться в постель!       — Что за «Бри»? — еще немного и у меня крыша поедет от сменяющих одна другую безумных мыслей! — Я точно помню, как мы проехали Красноярск и должны уже быть на полпути к Иркутску! Валка, пожалуйста, я едва пережила самый кошмарный кошмар своей жизни, прошу, мне не до шуток! Просто скажи мне, где я сейчас нахожусь!       Поняв по моему бешеному взгляду, что спорить и увиливать себе дороже, она шумно вздохнула, нахмурила брови, и, продолжая держать меня за плечи, медленно и с расстановкой заговорила:       — Сейчас Третья эпоха мира, 2941 год…       Пока терпимо. Может у них в этой глухомани летоисчисление другое, почему бы и нет?       — Ты в моем доме, на окраине Четвудского леса, — она твердо смотрела мне в глаза.       Т-так, название незнакомое, но разве всю карту России-матушки упомнишь?       — Как я уже говорила, в двух часах езды от Бри…       Подумаешь, и страннее города называли.       — Долина Артедайн… Эриадор…       А вот это уже… Только не говорите мне…       — Средиземье, — закончила женщина, опрометчиво ослабляя хватку.       Ноги подкосились, и я рухнула на колени прямо там, где стояла. Перед глазами все помутнело, в ушах противно зашумело, а меня саму затрясло. Валка испуганно вскрикнула и метнулась в дом за каким-то пузырьком, который тут же сунула мне под нос. Я закашлялась от резкого запаха, чем-то напоминающего нашатырь, и в глазах прояснилось. Но не в голове…       — Это невозможно… невозможно!.. — твердила, как заведенная. — Я в коме, и это просто сон! Глупый, не кончающийся сон!.. Ущипни меня!       — Не буду я тебя щипать, ты и так на ногах не стоишь! — буркнула в ответ Валка, поднимая меня и волоком отводя в дом.       Там она усадила меня в кресло у камина, закутала в плед и сунула в руки чашку с чем-то горько пахнущим.       — Пей!       Безвольно повиновавшись, я сделала глоток, и вместе с обжигающим горло напитком по телу разлилось успокаивающее тепло. Сердце сменило бешеный галоп на размеренный ритм, рваное дыхание выровнялось, мушки перед глазами исчезли, но руки продолжали предательски дрожать. Хорошая штука, быстродействующая, надо рецепт спросить.       — Успокоилась? — Валка опустилась на ковер передо мной и поймала мой потерянный взгляд.       Я тупо кивнула, глотнув еще настойки, и в этот раз даже распробовала, угадав вкус боярышника и ежевики.       — Чудно, — хозяйка мягко забрала у меня чашку и накрыла мои ладони своими. — Теперь давай по порядку. Как тебя зовут?       Тепло ее рук и тихий голос, треск огня в камине и шелест трав, подвешенных под потолком, обволакивали умиротворением и покоем, который сейчас был мне особенно необходим.       — Снежина Валерия Тихомировна, 27 лет…       — Хорошо, Валѝэри, — кивнула Валка, медленно поглаживая мою ладонь большим пальцем. — Где ты родилась?       — Под Саратовом…       Она нахмурилась, услышав незнакомое название, но тут же задала следующий вопрос:       — Твои родители?       — Отец, Снежин Тихомир Александрович, офицер спецназа, погиб два года назад. Мать — просто женщина, которая родила меня и всю жизнь считала обузой, — сама не заметила, как на этой фразе голос стал сиплым и пустым.       — Понятно, — травница вздрогнула и сильнее сжала мои ладони. — А теперь расскажи, что последнее ты помнишь?       — Я уезжала, в другой город. Решила начать все с чистого листа. Была уже третья ночь пути, когда что-то случилось и, кажется, поезд сошел с рельсов. Меня выбросило в окно, а потом… И что?! — этот вопрос был адресован мне самой. — Я пережила железнодорожную катастрофу, чтобы оказаться тут, в Среди… земье?.. — запнувшись на полуслове, я подняла глаза и содрогнулась всем телом от представшей передо мной картины.       Валки рядом не было, исчез и ее уютный дом, а я стояла одна на опушке леса возле железнодорожных путей. Вокруг, куда только падал взгляд, полыхал огонь. Что-то взрывалось, кричали люди, в воздухе витал тошнотворный запах горелой плоти. Выли сирены, шумели лопастями вертолеты, освещая прожекторами местность, повсюду метались люди в формах Службы Спасения и Медицины катастроф, пытаясь в этом месиве металла и человеческих останков откопать выживших.       С трудом отвернувшись от искореженных вагонов, я невольно вскрикнула и закрыла ладонью рот. В паре десятков метров от места катастрофы в густой траве лежало тело. Безжизненно застывший взгляд некогда серых глаз был устремлен в темное небо, левая сторона лица залита кровью, руки и ноги неестественно вывернуты… В целом бедная девушка походила на сломанную марионетку, которой обрезали ниточки… Присмотревшись, я с трудом подавила подкатившую к горлу тошноту — это я походила на сломанную марионетку.       — Мда, печальное зрелище, как ни погляди!