Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      «Лера, я чувствую твое недовольство!.. Почему ты молчишь?.. Ле-ера-а!»       Ты погоди-погоди, я только подальше отойду! С остервенением отпихнув от лица очередную ветку, я буквально вывалилась на песчаный берег небольшой, заросшей кувшинками заводи. Ну, надеюсь, я достаточно далеко от лагеря…       - КАКОГО ХРЕНА ТЫ ДЕЛАЕШЬ В МОЕЙ ГОЛОВЕ?!?!       «Кричать вовсе не обязательно, - совершенно спокойно отозвался Эру. – Ты можешь отвечать мысленно».       - МЫСЛЕННО НЕ ПЕРЕДАТЬ ВСЕЙ ПОЛНОТЫ МОЕГО ГНЕВА!! Я СКОРО СВИХНУСЬ ОТ ВСЕГО ЭТОГО!!       «Ну, не драматизируй, дорогая, твоя психика покрепче моей будет! Давай, успокаивайся – вдох-выдох! - и поговорим».       Нервно пнув подвернувшийся под ногу камень и отправив его в полет над озером, я плюхнулась у корней раскидистой ивы и с горьким хныканьем уткнулась головой в подтянутые к груди колени.       - Сил уже никаких нет…       На макушку мягко опустилась рука, и сразу по телу разлились волны тепла и умиротворения, а разбитые кулаки зажили прямо на глазах.       - Ты их все на Торина спустила, - по голосу понимаю, что он улыбается.       - Он сам нарвался, - упрямо буркнула я, не показывая носа.       - Но ты его едва не убила, – а вот и укор.       - Да ни хрена бы я с ним не сделала! – возмущенно воскликнула, вскидывая голову. – У тебя кроме этого из одежды вообще ничего нет?       - Так тепло же, - пожал голыми плечами Илуватар, откидывая назад волосы. – И не переводи тему! Ты потеряла над собой контроль!       - А вот и нет!       - И едва не завалила всю операцию!       - Вранье это!       - А Фили-то за что досталось?       Я подавилась воздухом и подняла на Эру перепуганный взгляд.       - Нет… Я не могла!       - Да, когда сцепилась с Двалином. Парень хотел тебя остановить, а ему залепили, ни за что ни про что. Он, конечно, крепкий малый, но губу ты ему разбила.       - Вот черт… - я сокрушенно вздохнула и уронила голову обратно на руки.       - Ну, не убивайся так, - Эру мягко улыбнулся, - он даже не подумал обидеться, уже бегает где-то тут поблизости и тебя ищет.       Я подняла нос и жалобно посмотрела на опустившегося передо мной на корточки Всевышнего. В его глазах не было ни капли осуждения, только бесконечная нежность и любовь к непутевой ходячей проблеме по имени Лера.       - Слушай, а можно мне обратно в трупик закопаться? – взмолилась на ночь Дездемона. – Я никому про этот беспредел не расскажу, честно-честно!       Эру тихо рассмеялся.       - Ну почему сразу я? – скорбно взвыв, всплеснула руками.       - Потому что больше никто не сможет, - ровно ответил Единый, блеснув небесно-голубыми глазами. – Пойми, Торин должен пережить этот поход и битву за Гору, во что бы то ни стало!       «Лерыч, мы должны щелкнуть караульного по носу, во что бы то ни стало! Я не собираюсь неделю приходить на базу в женском платье!»       - Ну и с кем? – меня осенило.       - Что «с кем»? – он серьезно или издевается?       - С кем ты на жизнь Торина поспорил, умник? – строгим голосом спросила я, негодующе поджав губы.       Эру натурально оскорбился и вытаращил на меня честные глаза.       - Лера, ну, знаешь ли! – с укором в голосе произнес он, покачав головой. - Как ты могла такое обо мне подумать?!       Вместо ответа я скептически выгнула левую бровь и уставилась на него сверлящим и неподкупным прокурорским взглядом, под которым даже отец, бывало, ломался и тут же выкладывал, как на духу: где был, с кем воевал и как умудрился словить засос на шее. Вот и Эру, мужественно продержавшись пару минут, понуро опустил голову и глухо буркнул:       - С Манвэ. Он поймал меня на «слабо», что я не смогу отменить даже одну, предначертанную Судьбой, смерть.       Я обреченно вздохнула и, закатив глаза, запрокинула голову назад, стукнувшись затылком об ивовый ствол. Проведя ладонью по лицу, убито посмотрела на виновато ковыряющего пальцем землю Создателя и с чувством выдала:       - Детский сад «Карасик», ясельная группа!       - А почему сразу «Карасик»? – любопытно отозвался Илуватар.       - Захотелось! – рыкнула я, гневно сверкнув глазами, но сразу одернула себя и уже спокойней спросила: – И ты закинул меня сюда из-за спора?       - Чтобы изменить даже такую малую часть истории Средиземья, мне нужен был кто-то не из Арды, - пустился он в объяснения, старательно закапывая в вырытую лунку какое-то семечко. - Кто-то с чистой линией жизни и не прописанной судьбой, - по мановению его руки от поверхности озера отщепился прозрачный шарик, который, пролетев по воздуху, мини-дождиком пролился на посаженное семя. - Кто-то, имеющий силу и возможность повлиять на уже установленный ход событий…       - Кто-то, вроде девушки, которая лишилась семьи и, вдобавок, убилась в железнодорожной катастрофе? Правильно, ей же больше терять нечего, – вставила я свои пять копеек.       - Вспомни, что ты сказала отцу, когда пришла последний раз на кладбище перед отъездом в другой конец страны? – он даже не заметил моего едкого замечания, проводя рукой над кучкой земли.       - Что… - я задумалась, вспоминая тот день. – Что хочу начать жизнь с чистого листа.       - Вот и начала, - улыбнулся Эру, поднимая на меня искрящиеся радостью глаза.       А я, как завороженная, смотрела на уверенно пробивающийся сквозь землю зеленый росточек, на котором сперва выросло два листика, затем он потянулся вверх за рукой Создателя, и вот уже передо мной распустился прекрасный белоснежный цветок.       - Лилия*, - с легкой улыбкой прошептала я, осторожно проводя кончиками пальцев по нежным лепесткам, и неуверенно закусила губу. – А что, если я не справлюсь? И его не спасу, и сама сгину…       - Ты дочь своего отца, Лера, - Эру тронул рукой мои волосы, – и хозяйка собственной судьбы. Здесь ты сама чертишь свой жизненный путь. Ты не можешь не справиться! – он на мгновение замолчал и куда более жизнерадостно добавил: - Главное, постарайся не убить Торина по дороге! Он уже осознал свою вину, и у вас еще есть шанс найти общий язык... И, если уж честно, - лба коснулись теплые пальцы, - я не выбрал бы тебя, не будучи уверенным в твоих силах!..       - Валери! Где ты?!       Вздрогнув, я открыла глаза и первым, что увидела, был белоснежный цветок лилии, растущий прямо передо мной. Больше никакого намека на присутствие здесь Илуватара и наш состоявшийся разговор не было. За спиной затрещали ветки, и из-за деревьев с шумом вывалился взъерошенный светловолосый гном.       - Хвала Дурину, я думал, что не найду тебя! – он облегченно перевел дух, подходя ближе.       - Прости, Фили… - прошептала я, избегая смотреть ему в глаза.       Он опустился на корточки передо мной и удивленно заглянул в лицо.       - За что?       Виновато поджав губы, я протянула руку и аккуратно стерла подушечкой большого пальца кровь под косичкой правого уса.       - А, ерунда! – парень хмыкнул и уселся на траву, бок о бок со мной. – Мне не стоило лезть под горячую руку. Ты сама-то в порядке? - он тронул меня за плечо.       В его взгляде было столько искреннего беспокойства и тревоги, что у меня защемило сердце, а перед мысленным взором возникло белое, как мел, лицо и безжизненные голубые глаза, устремленные в затянутое серыми тучами небо. Тряхнув головой и отгоняя видение, я потерла ладонями лицо и преувеличенно жизнерадостно ответила:       - Да, все нормально!       Фили мне не поверил и еще больше нахмурился. И стал похож на маленького пушистого хомячка, которого жутко захотелось потискать!       - Правда! – я улыбнулась и пихнула его в плечо. – Больше убивать никого не буду, честное пионерское! Кстати, о баранах… - невольно замявшись, я вжала голову в плечи и, поморщившись, тихонько спросила: - Как там Торин? Я не сильно его..?       - Жить будет, - резко ответил Фили, отворачиваясь.       Подозрительно прищурившись, я вытянула шею и попыталась посмотреть ему в глаза.       - Меня терзают смутные сомненья! Ты там, часом, ничего не учудил, горячий синегорский парень?!       - Он не имел права такое о тебе говорить! – упрямо заявил Фили, бросая на меня быстрый взгляд.       - Ты что, наорал на него?! – сказать, что я офигела – ничего не сказать!       Вот это финт ушами!       - Бестолочь великовозрастная! – залепила я ему смачный подзатыльник и вскочила на ноги. – А ну, поднимай задницу и бегом мириться с дядей! Не хватало еще, чтобы вы с ним пересрались из-за меня! – это упрямое (интересно, в кого?) создание не тронулось с места, поэтому я без всякого зазрения совести схватила его за ухо и с силой потянула наверх. – Мне волшебного пендаля для ускорения выдать?! – и рявкнула хорошо поставленным командирским голосом: - Рысью! К дяде! Мириться!       Фили обиженно надулся и, недовольно бормоча что-то себе под нос, принялся потирать покрасневшее ухо, а подняв глаза, напрягся, глядя куда-то поверх моего плеча.       - Что? – одновременно с вопросом я обернулась и вздрогнула, скорее от неожиданности, нежели от испуга - метрах в трех от нас, прислонившись плечом к дереву, стоял Торин. – Ну вот, «вспомни» называется, - сухо произнесла я, поворачиваясь обратно к парню. – Иди и извинись. Мир от этого не рухнет, поверь, а на сердце легче станет, - и подтолкнула его в спину.       Бросив на меня недовольный взгляд, он неуверенно подошел к Торину и, остановившись напротив, виновато опустил голову и глухо произнес:       - Прости, дядя… Я перешел черту, этого больше не повторится.       Дубощит улыбнулся уголками губ и, притянув племянника за затылок, соприкоснулся с ним лбами.       - Мы оба перешли ее, Фили. Мне не за что тебя прощать, - он по-отечески хлопнул его по плечу и, переведя взгляд на меня, тихо попросил: – Будь добр, оставь нас.       Тревожно посмотрев на него, парень кивнул и молча ушел. Я отошла к кромке воды, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулась и, дождавшись приближения тяжелых шагов, твердо заявила:       - Извиняться не буду, даже не проси!       - И не собирался, - с тихой усмешкой заверил Торин.       - Тогда чего хотел? – какое небо звездюлятое, просто чудо!       - Извиниться.       Чего??? Я, должно быть, ослышалась!..       - Ты полегче с такими заявлениями, Торин, а то с неба камни посыпятся!       - Фили прав, я не имел права обвинять в бесчестии тебя или твоего отца, совершенно ничего не зная о вас...       - Бильбо рассказал? – догадаться было нетрудно.       - Да, - Торин встал слева от меня и устремил взгляд на дальний берег. – Я понимаю, что значит потерять отца и остаться одному, и на твоем месте, скорее всего, повел бы себя так же. Надеюсь, ты сможешь простить меня за те слова…       Я искоса посмотрела на него: синие глаза виновато опущены, густые брови сведены на переносице, а в уголке рта и на скуле краснеют ссадины. Он придерживал правую руку и едва заметно морщился от любого резкого движения. Похоже, я слегка перестаралась…       - Нелегко, должно быть, гордому Королю-под-горой признавать свою вину, - но от подколки не удержалась. – Я польщена. И уже на тебя не злюсь, перегорело. Нам бок о бок еще пол-Средиземья топать, так что… мир? – я повернулась к нему всем корпусом.       Слегка обескуражено посмотрев на протянутую ладонь, Торин с благородным кивком пожал ее, стараясь как можно осторожней двигать поврежденным плечом, что от меня не укрылось.       - Дай гляну, - я подошла вплотную, но он тут же отшатнулся.       - Я в порядке!       - Мне твое баранье упрямство вот тут уже сидит! – я постучала ребром ладони по горлу. – У тебя может быть выбит сустав, поэтому заткнись и дай проверить!       Исподлобья просверлив меня недоверчивым взглядом, Торин вздохнул и, опустив голову, согласно кивнул. Поджав губы, я аккуратно прощупала его плечо, внимательно следя за проскальзывающими на непроницаемом лице гнома эмоциями. - Перелома нет, уже хорошо, - комментировала по ходу осмотра. – Сустав тоже на месте... Похоже, просто мышцу потянул. Нужна фиксирующая повязка и согревающая мазь. Кажется, была баночка в рюкзаке… Лучше держи вот так, - я осторожно надавила и заставила его согнуть руку в локте, прижав к торсу.       - Так ты еще и лекарь? – Торин усмехнулся, тем не менее, следуя совету.       - Меня учили чинить сломанные игрушки, а не покупать новые, - я выразительно посмотрела на него и кивнула в сторону лагеря. – Пошли, а то Двалин решит, что я грохнула тебя и сейчас закапываю под каким-нибудь кустом!       Усталая улыбка мимолетно тронула губы черноволосого гнома. Пропустив его вперед, я оглянулась и посмотрела на сияющий мягким светом и слегка покачивающийся на легком ветру белоснежный цветок. Ладно, Эру, фиг с тобой! Если все действительно проканает, и мы выиграем спор – с тебя бутылка!       «Согласен», - мягко прозвучало в голове.       Стоило нам с Торином выйти к костру, как оживленный гул голосов резко оборвался, и на нас уставились тринадцать пар пытливых, обеспокоенных и заинтригованных глаз. Растерянно переглянувшись с Дубощитом, как будто нас застукали за чем-то неприличным, я неловко улыбнулась отряду и целенаправленно двинулась к рюкзаку. Покопавшись в нем, выудила на свет маленькую баночку с надписью на бирке: «При простуде и растяжениях», а поразмыслив, достала еще и настойку. Подойдя к усевшемуся возле костра Королю-под-горой, я протянула ему мазь, а лысому гному, сидящему рядом, - фляжку.       - И как это понимать? – грубо буркнул Двалин, даже не шелохнувшись.       - Фляжка мира! Там, откуда я родом, у одного из древних народов был обычай при завершении войны и заключении союза раскуривать так называемую «трубку мира», - как никогда вовремя вспомнила я индейские традиции из школьного курса Всемирной истории, опускаясь на землю и по-турецки скрещивая ноги. - Но так как я не курю, у нас будет «фляжка»!       Смерив меня до-олгим и пронизывающим, как рентген, взглядом, Двалин молча взял ее из моей руки и, коротко кивнув, приложился к горлышку. Довольно крякнув и вытерев длинные усы, гном передал сосуд Торину. Тот с чуть заметной ухмылкой сделал небольшой глоток и вернул фляжку мне.       - Мирись-мирись и больше не дерись! – салютовала я им обоим и, глотнув обжигающий горло напиток, подмигнула укоряюще качнувшему головой Гендальфу. Закрутив пробку, повернулась к Торину. – Язык отсохнет, если о помощи попросишь? - и, шикнув на его упрямый протест, аккуратно стащила с него плащ и жилет, затем оттянула с плеча рубаху и бережно втерла мазь в покрасневший участок кожи. – Ори, не одолжишь свой шарф ненадолго? – юный писатель (засекла его пару раз, что-то строчащего в потрепанную книжицу) с готовностью протянул требуемый элемент гардероба, из которого я быстро соорудила элементарную перевязь, и, пропустив мимо ушей ворчливое бормотание Дубощита («Я не смертельно раненый, и сам могу!»), зафиксировала его травмированную руку. – Ну вот, теперь постарайся хотя бы ночь ею не шевелить! Авось к утру не отвалится, - добавила я вполголоса, чем заслужила злобно прищуренный взгляд синих глаз и, не удержавшись от сдавленного смешка, поспешила отвалить к своему лежаку.       Вслед раздалось негромкое, но отчетливое пожелание «долгой и счастливой жизни», вперемешку с гномьими словечками, значение которых осталось покрытым тайной для меня, но не для развеселившихся остальных. Ежу было понятно, что Торин уже не злится и бухтит чисто для проформы и поддержания имиджа сурового и непреклонного командира. Это успокоило отряд, который, наконец, вздохнул с облегчением и принялся укладываться спать.       Завернувшись в теплый плащ, я прижалась к боку мирно посапывающего Грома и, уже проваливаясь в сон, уловила тихий шорох шагов и ощутила знакомый аромат табака и корицы, мягкой тяжестью опустившийся на плечи. * Значение цветка лилии – чистота, величие и слава (прим. автора).