Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      Как и ожидалось, Бильбо ждал меня возле покоев, прячась в нише за гобеленом. Внимательно осмотревшись и убедившись в отсутствии лишних глаз, я открыла дверь и тихо свистнула. Гобелен слегка шевельнулся, мимо ног всколыхнулся воздух, и я быстро вошла следом, плотно закрыв дверь и щелкнув замком. От незваных гостей.       Обернувшись, с радостью и облегчением улыбнулась вполне материальному хоббиту.       — Рада вас видеть, мастер Бэггинс.       — И я тебя, Валери, — Бильбо крепко обнял меня и проницательно заглянул в глаза. — Я с ног сбился, разыскивая тебя по всему дворцу, он словно лабиринт! Ты в порядке?       Я тяжело вздохнула и устало опустилась в кресло возле окна. Наполненный едой поднос стоял на небольшом столике рядом. Взяв с него бокал, я зубами выдернула пробку из бутылки и щедро плеснула себе вина.       — Трудно сказать. С одной стороны многое встало на свои места, а с другой… все еще больше усложнилось…       — Это как-то связано с твоим новым цветом волос? Расскажешь? — хоббит сел в кресло напротив и без стеснения взял с подноса жареную птичью ножку. Проголодался, партизан.       — Устраивайся поудобней, — невесело хмыкнула я, — это будет долгая история.       Не забывая есть, я не спеша рассказала ему все. Ну, или почти все. Про свое иномирное происхождение я малодушно умолчала, снова использовав легенду о «сиротке с севера». Почему-то мне подумалось, что для подобной информации еще не время…       — Так вот оно в чем дело, — ошеломленно протянул Бэггинс, задумчиво жуя виноград. — Выходит, ты дочь погибшей королевы эльфов? Мда… это новость…       — Не для тебя одного, — я тоскливо смотрела в окно, отщипывая кусочки от ароматной булочки. — Я наполовину эльф, и как теперь представить это Торину — не представляю…       — Да, будет непросто, — Бильбо сокрушенно покачал головой.       — Как они, кстати? Сильно бушевали?       — Когда услышали твой крик, я думал, вынесут двери камер вместе с петлями! — воскликнул Бэггинс, вытаращив глаза. — Торин был в такой ярости, что увидь его Азог, к праотцам бы от страха отправился! — я не удержалась и прыснула со смеху. — А Балин так ругался, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись! Очень все переживали… Но потом пришла та рыжеволосая эльфийка из леса.       — Тауриэль? — я невольно насторожилась.       — Да, — кивнул хоббит и задумчиво нахмурил брови. — Она что-то сказала Торину, после чего он как-то сразу притих. Я прятался в стороне, поэтому слов ее не расслышал, но заметил, что он сильно расстроился.       Расстроился?.. С чего бы ему…       С тихим «ебтвоюмать» я уронила лицо в ладони. Кажется, я поняла, с чего вдруг Торин мог опечалиться. Даже если Тауриэль не сказала ему прямым текстом, кем я прихожусь Трандуилу, намек по-любому был сделан, а Дубощит далеко не дурак, два и два сложить может. И это значит…       — Он знает, — прошептала я, не поднимая головы.       — Думаешь? — в голосе Бильбо послышался испуг.       — Почти уверена, — кивнула в ответ, проводя руками по волосам и убирая их с лица. — И одному богу известно, какие выводы он сделал. Как пить дать, надумал себе всякого и приписал меня в предатели! — от нахлынувших эмоций я вскочила на ноги и принялась мерить шагами комнату, нервно кусая губы. — Я должна с ним поговорить! — резко остановилась и посмотрела на хоббита.       — Что? Сейчас? — Бэггинс от неожиданности подскочил на кресле, чуть не расплескав себе на штаны вино.       — Чем быстрее, тем лучше. Разговор будет не из легких, и желательно с ним не тянуть. Ты ведь запомнил дорогу к темницам?       — Конечно! — активно закивал полурослик, стряхивая с колен крошки.       — Тогда пошли! — я решительно развернулась к двери, но не успела сделать и шага, как в нее постучали.       — Валариэль, ты здесь?       Леголас! Принесла же нелегкая! Бильбо среагировал моментально, только дверь в ванную скрипнула. Окинув комнату взглядом, я торопливо спрятала второй бокал и тарелку за занавеской, и открыла незваному гостю.       — Чего тебе? — блин, как-то резковато получилось. А, и пофиг, у меня нервы.       — Я тоже рад тебя видеть, — невозмутимо отозвался Зеленолист и сдвинулся в сторону, пропуская вперед стайку молоденьких эльфиек со свертками и корзинками в руках. — Здесь чистая одежда, кое-какие женские мелочи, и сейчас тебе наберут горячую ванну. Уверен, ты от нее не откажешься после похода по лесу.       — Эээ, а обязательно делать это прямо сейчас? — с нарастающей паникой я проводила взглядом двух широкоплечих парней, направившихся прямиком в ванную (где на минуточку прятался Бильбо!). Вот они вошли, вот принялись со скрежетом двигать внушительную медную ванну, а удивленных криков так и не последовало. Фух, пронесло. — Ну ладно, сейчас так сейчас. За вещи спасибо.       Пока я с интересом разглядывала баночки и скляночки, выставленные на трюмо, эльфы-слуги наполнили ванну горячей водой и с поклоном удалились. Девушки тоже торопливо вышли в коридор, но три остались стоять посреди комнаты.       — Им особое приглашение на выход нужно? — в непонятках посмотрела я на эльфийского принца.       — Они помогут тебе принять ванну.       Чего блин?!       — Я, конечно, дико извиняюсь, — с трудом проглотив рвущиеся наружу нецензурные выражения, выразительно выгнула бровь. — Но мне вроде не пять лет, и я прекрасно могу сама с этим справиться! Так что, спасибо, девочки, — повернулась я к растерянно мнущимся на месте эльфийкам, — но сегодня у вас выходной! Можете идти!       Они дружно перевели свои оленьи глазки на высшее руководство и под его милостивый кивок быстренько ретировались. И теперь уже я облегченно перевела дух. Остался последний.       — Решил вместо них мне спинку потереть? — ехидно прищурилась я на новоиспеченного брата. — Извини, но мне больше по вкусу брюнеты.       — Я лишь хотел сказать, что ершиться и во всем ожидать подвоха ты не должна. Твои опасения и беспокойства совершенно напрасны, — Леголас тепло улыбнулся и, подойдя ближе, легонько сжал пальцами мою ладонь. — Пусть мы родственники лишь наполовину, но я рад, что у меня появилась сестра. И я никогда и никому не позволю причинить тебе вред. Здесь ты в полной безопасности. Это твой дом.       Я посмотрела в искренние серо-зеленые глаза эльфа и, поджав губы, покачала головой.       — Прости, Леголас, но я уже большая девочка и в сказки не верю. Да и это место вряд ли когда-нибудь сможет стать мне домом… — я на мгновение замолчала, а затем улыбнулась в ответ. — Но брату тоже рада. А теперь пшол вон, меня ждут водные процедуры!       Зеленолист малость опешил от такой резкой смены настроения, но не растерялся.       — Так может спинку-то все же потереть?       — А ну, вали отсюда! — возмущенно замахнулась я на него пушистым полотенцем, но эльф уже со смехом выскочил из комнаты.       — Понадобится помощь — зови! — весело крикнул он из-за закрытой двери, а я не удержалась и рассмеялась.       Все-таки он милый.       Пока я принимала ванну и приводила в порядок волосы, Бильбо тактично тусовался в коридоре, укрывшись магией кольца. А разобрав предоставленную эльфами одежду, раз сто помянула Леголаса очень нехорошим словом! Одни платья, чтоб его! И все, как на подбор, длинные в пол и с расклешенными рукавами. Выругавшись, я все же примерила одно (не надевать же обратно грязный костюм). Нежная голубизна приятно гармонировала с цветом моих глаз, а мягкая ткань приятно облегала тело. Покрутившись перед зеркалом, я пришла к выводу, что… не так уж все и плохо, в конце концов! Разок можно и побыть прям девочкой-девочкой.       Когда я, наконец, закончила со всеми женскими делами, за окном уже сгустились сумерки. Впустив полурослика обратно в комнату, я не могла не заметить его отчаянного зевания. Бедняжка, замотался совсем. Отмахнувшись от моего предложения лечь спать, Бильбо поделился подслушанной в коридоре информацией: проходящие мимо невидимого шпиона эльфы-слуги обсуждали намечающийся через пару дней праздник и подготовку к нему.       — Дай-ка угадаю, — пораскинув извилинами, я пришла к одному выводу: — Мерет-эн-Гилит!       — Точно! — удивленно хлопнул глазами полурослик. — Как ты догадалась?       — Чудеса дедукции, — самодовольно хмыкнула в ответ. — А для нас, кстати, отличная возможность!       — Согласен! — кивнул Бильбо. — Осталось только придумать, как незаметно вывести отсюда тринадцать воинственно настроенных гномов. Но это я возьму на себя, есть у меня одна идейка!.. — договорить ему не дал очередной широкий зевок.       Короче, Бэггинса я уложила спать, благо размеры кровати позволяли не только хоббита, но и половину гномьего отряда расположить с комфортом. Не прошло и пяти минут, как Бильбо мирно засопел в обе дырочки. Ну а я залпом допила вино, оставшееся в бокале, и решительно двинулась к двери.       Снаружи, на мое счастье, никого не было, так что покинуть комнату и пересечь коридор я смогла без приключений. Мягкие тапочки из тонкой кожи скрадывали звук шагов, что позволило мне незаметно проскользнуть мимо патрулирующих стражников. Я могла и не спрашивать дорогу у Бильбо, ведь, как оказалось, подробный план дворца был словно отпечатан у меня на подкорке головного мозга. Несколько минут петляния по коридорам, и вот я уже стою на вершине уходящих вниз каменных переходов, вдоль которых и расположились камеры предварительного заключения местного изолятора.       В темнице было тихо, только где-то далеко ритмично и раздражающе капала вода. Дубощит сидел на полу своей камеры с закрытыми глазами, но я почему-то точно знала, что он не спит. Молча сглотнув подкативший к горлу ком, я села прямо на каменный пол возле решетки и прислонилась спиной к холодной стене.       — Привет, Торин.       Он открыл глаза и отрешенно уставился перед собой. Даже не вздрогнул от моего голоса, значит, слышал, как я пришла.       — Зачем явилась? — его голос был холоднее льда, и от этого больно кольнуло сердце.       — Соскучилась, — ответила честно, на что получила саркастический смешок.       — А я слышал, что тебе нынче не до скуки, принцесса, — зло прошипел Торин, буквально выплевывая слова. — Встреча с родственничками, воссоединение семьи, предательство друзей — дел выше некуда!       — Торин, я не… — попытка вставить слово оказалась безуспешной, он меня не слушал.       — И как же в столь плотном графике ты нашла время, чтобы снизойти до нас? — не голос, а сплошной яд. — Это такая честь, Ваше эльфийское высочество!       — Да послушай же меня!..       — Кстати, местные шмотки тебе к лицу. Стоило еще в Ривенделе обо всем догадаться…       — Прекрати! — не выдержав, я вскочила на ноги и ударила кулаком по решетке. — Сыпешь обвинениями, даже не выслушав! В этом весь ты — сам надумал, сам обиделся! А для меня это такая же новость, как и для тебя, прикинь! Думаешь, ты один считаешь себя обманутым?! По-твоему, я должна быть счастлива от мысли, что родной отец лгал мне всю мою жизнь?! — я даже не заметила, что уже буквально кричала, а из соседних камер за мной молча наблюдал проснувшийся отряд. — Что двадцать семь лет считала матерью совершенно чужого человека?! Что вообще узнала правду вот так?! Думаешь, я хотела этого?! Да мне нахрен все это не сдалось! Но меня никто не спрашивал! — голос сорвался, а глазами застелила пелена слез, которые я тут же стерла длинным рукавом. — Не тебе одному, знаешь ли, сейчас паршиво и выть хочется, эгоист ты непрошибаемый!       Громко шмыгнув, я повернулась спиной к решетке и шумно перевела дыхание. Ну вот, поистерила, прооралась и все как-то разом перегорело…       — Я ничего не знала, — поежившись от холодного сквозняка, обхватила себя руками. — Воспоминания нахлынули сами собой, едва мы пришли сюда. Не мои воспоминания. Мамины.       — Память крови, — едва слышно произнес Балин. — Я читал об этом. Очень редкое явление…       — Мы слышали, как ты кричала, — из камеры ниже уровнем на меня смотрел не на шутку встревоженный Фили.       — Это было больно, но я в порядке, — мягко улыбнулась ему, буквально чувствуя, как оставленная Торином льдинка в сердце начинает таять от теплого взгляда голубых глаз.       — Лесная фея с сынком тебя не обижают? — Двалин сурово нахмурил брови и многообещающе размял кулаки. — Только скажи, и мы им такое устроим, мало не покажется!       — Ее обидишь, — хмыкнул Бофур. — Я бы на твоем месте поинтересовался, живы ли они вообще! Ну, а если серьезно, чуть что — сразу говори!       Гномы наперебой принялись ему поддакивать, и нависшее в воздухе напряжение как-то разом сошло на нет, словно и не было ничего. Только один молчал. Ну, скажи ты хоть что-нибудь, чурбан бородатый!       — Много вы сделаете, сидя взаперти, — с улыбкой осадила я разошедшихся друзей и тут же, вспомнив, настроилась на серьезный лад. — Кстати об этом. Мы тут с Бильбо прикинули, как вытащить вас отсюда. Через два дня у местных будет пир в честь Мерет-эн-Гилит. Попойка намечается знатная, так что под утро почти все будут в отрубе. Это отличная возможность по-тихому сделать ноги. Бильбо придет за вами, когда все будет готово, просто подождите.       — Бильбо? А что насчет тебя? — Фили со своей обостренной чуйкой тут же встрепенулся. — Ты ведь тоже придешь?.. Почему молчишь? Лера?!       А что я тебе скажу, радость моя? Безумно хочется заверить, что, конечно, куда я от вас денусь!.. Вот только сейчас мое пребывание в отряде напрямую зависит от решения одного твердолобого осла. Ой, простите, короля. А он после моей гневной тирады так ничего и не сказал. И пусть я чуть ли ни с пеной у рта уверяла Трандуила, что во что бы то ни стало отправлюсь с гномами до самой горы, сейчас уверенности в этом не было ни грамма. На этот раз мой ривендельский финт здесь не проканает… Одно слово Торина, и мы навсегда попрощаемся, как бы против ни была я и остальные (похоже, в отличие от короля, им совершенно наплевать, кто там числится у меня в предках). Впрочем, в Лихолесье я в этом случае тоже не собираюсь оставаться. Помнится, Беорн звал в гости, да и Валка, уверена, ждет моего возвращения. И однажды до меня доберется новость об убитом драконе и трех гномах, героически погибших в битве за Одинокую гору… А я буду изо всех сил пытаться убедить саму себя, что моей вины в их смерти нет…       Не найдя в себе силы ответить и даже просто посмотреть Фили в глаза, я шагнула на лестницу.       — Мне пора идти, пока не хватились, а то еще посадят под замок, — не особо удачная попытка отшутиться разбилась вдребезги о гробовую тишину темницы. — Просто посидите тут спокойно два дня, и…       — Завтра!.. — негромкий голос заставил меня застыть на верхней ступеньке, невольно затаив дыхание. — Здесь, в это же время.       Да черт бы его побрал! Всего несколько слов, но у меня словно гора с плеч свалилась! А глаза снова застелили проклятые слезы. Го-осподи, да я за всю жизнь столько не плакала, сколько за последние полчаса! Чертов Дубощит!       Подавив судорожный всхлип, я вытерла мокрые щеки.       — Можно подумать, мне требуется твое великое дозволение, чтобы навестить друзей! — я не я буду, если промолчу. К тому же моя обида на него еще никуда не делась. Поэтому, надувшись, я буркнула через плечо: — Я подумаю! — и, уже выходя в темный коридор, услышала тихий смешок и хоровой облегченный выдох за спиной.       Сон все не шел. Мрачные мысли не давали уснуть, и все, как одна, были о ней… Поэтому, когда на лестнице едва слышно зашуршали легкие шаги, Торин безошибочно угадал, кто вдруг решил их навестить. В неровном свете факелов серебряно-черным переливом сверкнули длинные волосы. С тихим шелестом платья, Валери села прямо на холодный пол и прислонилась спиной к стене. И прежде, чем Торин подумал, с его языка сорвались грубые обвинения. Она пыталась что-то сказать, возможно, оправдаться, но гном не слушал, продолжая вымещать на ней накопившуюся злость и обиду. И, наконец, она не выдержала. Взвилась с места, как стрела, и теперь уже Торину стало стыдно за сказанные слова. Но больше всего — за красный след от прутьев решетки, отпечатавшийся от удара на ребре ее ладони. Яростный шепот перешел в крик, а затем раздался всхлип, который она безуспешно попыталась подавить. И от него словно ножом по сердцу…       Молодец, Дубощит, довел девчонку до слез. Истинный король, балрог тебя подери!       Верно она сказала — эгоист. Зацикленный на давних обидах эгоист. А послушать остальных, так словно и не произошло ничего. Словно это не они сидели тут, как мешком пришибленные, когда до всех дошло, что Валери наполовину эльф, да к тому же потомок королевской семьи. Фили первым вспомнил о ее крике. Вот о чем нужно было думать, Торин, а не о том, кому и кем она приходится! Какой же должна быть боль, что от ее крика даже стены дрогнули? Даже Двалин, такой же ярый противник остроухих, как и Дубощит, на полном серьезе спросил, не обижают ли ее Трандуил с сыночком. И Бофур туда же… Да всем просто было наплевать, эльф она или человек! Для всего отряда она по-прежнему оставалась той самой Лерой, которая, не задумываясь о себе, бросится в самую гущу сражения, чтобы прикрыть спины друзей. Которая одной лишь улыбкой и веселой фразочкой разгонит тучи в сердцах и над головами. Лерой, которая уже давно стала для всех не просто частью отряда, но членом семьи.       А кем она стала для тебя, Торин?..       Стоп, что она говорит? Пир через два дня? Хороший шанс сбежать? Отлично, как он и надеялся, Бэггинс не стал сидеть, сложа руки!       — Бильбо? А что насчет тебя? — в голосе старшего племянника сквозило тревожное подозрение. — Ты ведь тоже придешь? Лера?!       Молчит. Нервно сжимает пальцами юбку платья, но на вопрос не отвечает, лишь неловко отшучивается и пытается уйти.       Пять ступенек. Всего пять. Промолчи, Торин, дай ей подняться, и проблема решена, ты больше никогда ее не увидишь! Никогда не почувствуешь вновь тепло ласкового взгляда, не услышишь звон заразительного смеха, не вдохнешь едва уловимый аромат цветов от ее волос. И пререкаться больше будет не с кем. Никогда. Твоя жизнь снова станет серой и пустой, как раньше.       Две ступеньки. Одна.       Да гори оно синим пламенем!       — Завтра! — она замерла на месте, казалось, даже дыхание задержала. — Здесь, в это же время!       Скажи, что придешь. Просто скажи, что придешь, Лера! Впрочем, с ней никогда не было просто. Вот и сейчас она вытерла мокрые от слез глаза, надулась обиженно, как маленький мышонок, и царапнула коготками напоследок: «Я подумаю». Упрямая вредина. И как после этого на нее злиться?..       Смешок вырвался против воли, а, услышав его, облегченно выдохнули гномы.       — Ну, Торин, — с укором покачал головой Балин. — Я уж думал, ты и в самом деле промолчишь!       — Умеешь ты в напряжении держать, узбад, ничего не скажешь! — Бофур сполз по стене на пол и принялся обмахиваться шапкой.       — Больше так не делай, пожалуйста, дядя, — проникновенно посмотрел на него из своей камеры Кили, — а то я поседею раньше времени! И нервный тик заработаю!       Остальные что-то вразнобой недовольно проворчали и, судя по звукам, принялись укладываться на боковую. Ну, а что? Основную проблему обсудили, основные моменты утрясли, поругались, почти помирились, теперь можно и спать лечь. Что почти все и сделали, оглашая темницу руладами раскатистого храпа.       — Мои поздравления, дружище, — с усмешкой негромко произнес Двалин, устраиваясь на каменной скамье и закидывая руки за голову. — Это не ревность.       Да, Торин, похоже, это куда более серьезная болезнь…