Брауни

      На улице резвилась детвора, спешащие взрослые люди громко разговаривали по телефону, ослепительное солнце проникало в комнату, отчего я проснулся.       Щурясь от яркого света, я привстал на кровати. Оглядел помещение: пошарканные жёлтые обои, безвкусно поставленная мебель и ещё одна кровать — старое и любимое общежитие.       Ничего так не бодрит с утра, как мысли о том, куда мог деться сосед? Кем он был? Может, меня заселили в смешанный блок и напротив, должно быть, очаровательная брюнетка. Быть может, я вовсе был один? Или моим соседом мог оказаться бородатый старик, с которым точно будет не о чем говорить.       Мои мысли прервал щелчок и повороты ключа у двери. Вот он, тот самый таинственный сосед.       В комнату быстро прошмыгнул рыжеволосый мальчишка, закрыв после себя дверь. Он ещё полминуты стоял так, потом, отдышавшись, повернулся. В глазах парня заиграли искры испуга и удивления, но он быстро отошёл, и сейчас в них были эмоции окрыляющей радости и облегчения. — Я так рад, что ты проснулся, — рыжеволосый заулыбался, плюхнувшись на свою кровать.       Взгляд незнакомца устремился в потолок, он умеренно дышал. Рост его впечатлял, он был, скорее всего, на сантиметров пять ниже меня. Массивные шнурованные ботинки свисали с края кровати, капюшон серого худи частично скрывал лисьи черты лица. — Вчера мы так и не смогли нормально познакомиться, — он приподнял голову, посмотрев на меня. Я же сидел в самой естественной позе «самого усталого». — Меня зовут Глеб. — Антон, — представился я, устраиваясь поудобнее. Мне всегда нравились разговоры людей, которые только-только знакомятся. Каждый боится сказать лишнего и повернуть диалог не туда. — Тебе не хватает тепла? — видимо, Глеб бесстрашный. Он кажется невозмутимым и спокойным, мягким и дружелюбным одновременно. — Что? — меня, конечно, этот вопрос смутил. Я сдержал себя от желания в наглую встать, выругаться и уйти.       Я бы не дал Глебу и восемнадцати, поэтому и кажется, что он говорит безумные вещи. Спросив меня об этом любой другой человек, я бы стал сравнивать это с разделом психологии и принялся за разговор «по душам» без души. — Ты спал в позе эмбриона, а это не всегда нормально, — парень говорил очень легко и спонтанно, словно всё, что ему надоумит сказать — он выдаст. — Мне просто было холодно, — фыркнул я, глазами бегая по комнате в тщетной попытке найти телефон. В моем новом месте жительства было подозрительно чисто и убрано, хоть я и не выходил ещё за пределы комнаты. Мне это определённо нравилось.       Поведение рыжеволосого поражало, но мне хотелось вести диалог дальше. — Суть в том, что я ничего не помню, — я снова обратил внимание на уличные звуки, отвлёкшись. — Сколько тебе? — когда я вновь повернулся к парню, тот уже снял ботинки и довольно неуклюже сидел в позе лотоса, готовый слушать меня. До безумия странный. — Шестнадцать, — отрезал он. На мобильный Глеба пришло уведомление, моё сердце учащено забилось. Во-первых, от страха того, что за все десять минут, как я проснулся мой телефон не издал ни единого звука. А подавать «признаки жизни» его главное дело. Во-вторых, мне было интересно, на кого стоят уведомления у этого солнечного парнишки. — Вчера тебя просто привели сюда пару людей, — он вздохнул, — ничего нового. — Кстати, куда ты торопился? — Глеб непонимающе просмотрел на меня, я решил уточнить. — Ты забежал в комнату, как молния. При этом ты тяжело дышал, я подумал, это одышка после бега. — Ну да, — он встал со своей кровати и подошёл к огромному шкафу, с силой распахнув его. Да так красиво, властно, как в фильмах открывают сундуки с сокровищами. Этот парень очень любил свою одежду, раз он так к ней относился. В шкафу, рассчитанному на двух человек, были заняты все полки и вешалки. Да так аккуратно, что глаза у меня почти заслезились — у самого-то вещи в шкафу разбросаны по всем полкам. Правда, на него я не наезжаю за это, ведь класть мне в этот шкаф особо нечего. — Я шёл с работы в грязной, мешковатой одежде! Мне нужно было срочно добежать домой, чтоб этот позор увидело как можно меньше людей, — мои догадки подтвердились, Глеб тот ещё модник. — Не то, чтобы я не любил мешковатую одежду, но ты видел, в чем я пришёл? — воскликнул он, роясь в своих вещах. — Как я ненавижу эти коричневые ботинки и куртку, которая больше меня. Создается ощущение, словно я попросил всё это у отца-шахтёра, — он ухмыльнулся, я тоже. Продолжая говорить, Глеб достал большую розовую худи и «примерил» её на себе, посмотрев в зеркало. — Ты в этом ходишь? — Да, девочкам нравится, — Глеб посмотрел на меня через зеркало, растянув улыбку. Он был таким горьким, людей такого характера мне не доводилось видеть в своем окружении. Это когда человек странный, но нереально крутой одновременно. Хотя, что в нём нереального? Да всё. Я не перестану рассуждать о нём, пока вид такого характера не станет для меня обыденным. — Девочкам ведь нравятся хайповые мальчики, — рыжеволосый снял свое серое худи через голову, взъерошив яркие волосы. Передо мной стоял шестнадцатилетний парень с голым торсом. Аккуратно сложив только что снятую кофту, он обернулся на меня. — Ты смотри там, не залипай.       После этой фразы я отвернулся. Встал с кровати, подошёл к окну. Слава богу, в кармане моей кофты, что лежала на подоконнике, оказались сигареты. Из пачки я достал одну, а также и зажигалку. Засунув яд в рот, стал поджигать в привычном мне положении, прикрывая рукой. — Ты рехнулся? — выругался Глеб, подбежав ко мне, поправляя розовую одежду. Он рывком вынул из моего рта сигарету, немного её помяв. — Это общежитие.       Точно. Общежитие, в котором нельзя курить, приходить позже двенадцати и звать незнакомцев. Это лучшее место, в котором я когда-то бывал. Да, я всегда мечтал оказаться именно здесь. С человеком, который будет отбирать у меня сигарету не потому, что плохо, а потому, что так положено. С человеком, с виду не имеющим эмоцию стеснения.       А теперь дайте мне подумать, что из этого сарказм. — Больше не буду, — я поднял руки в жесте согласия.       Оповещения в инстаграме всегда приходят с опозданием, но оно пришло и мне. Я услышал вибрацию моего телефона где-то в конце комнаты. Звук был настолько неожиданным и коротким, что мы с Глебом стали прислушиваться вместе. — Под стулом, — прикинул Глеб и, действительно, достал оттуда мой телефон. — Ты знаешь все звуки этой комнаты? — Просто я живу здесь достаточно долго, чтоб различать откуда доносится вибрация, — он снова рылся в шкафу, и слышал я его плохо. Он словно был где-то не здесь, не в этой комнате.

ARSENIYSPOPOV Нет ничего лучше нового мероприятия! Подростки и студенты Москвы, сегодня в 19:00 — клуб «Огинс»! Строго 16+ Бесплатные алкогольные напитки ребятам, у которых вчера был экзамен в Бауманке! (с обязательным предъявлением билета) #когдатыулыбаешься #мыотдыхаем #арстебебынезамолодежью #аязаней

      Я судорожно искал свой билет в портфеле. — Ты говорил, что не помнишь, как попал сюда? — как-то насмешливо проурчал Глеб, стряхивая со своего идеально черного портфеля пылинки, виденные только ему. — Так и есть, — ответил я, вытряхивая из своего портфеля всякий хлам. Глеб принялся рассказывать мне.       Он сказал, что меня кто-то привел. Женщина преклонных лет со своим сыном. Говорили, я напился и шатался по улицам. Моё сердце замерло, когда я сквозь панику в поиске билета услышал эти слова. Я не хотел становиться как родители и напиваться в стельку. Мне стало стыдно, как я мог? Но, видимо, это и сделал. Потом я вел себя крайне неадекватно. Как, Глеб рассказывать не стал, но факт того, что из-за этого ему пришлось уйти спать в соседний блок — есть. То ли Глеб приукрашивал, то ли меня подменили. — Есть! — к концу его рассказа мне удалось найти билет. Я развернул помятый листочек, нежно его поглаживая. Глеб остановился, косо на меня посмотрев. — То есть тебя вообще не интересует происходящее? — спросил он, жестикулируя. — Меня всегда интересовало людское мнение, — гнул я своё, всё ещё смотря на билет как на подарок небес. Я мог выбросить его сразу же после окончания экзамена, но как помню, меня что-то остановило. Или я драматизирую и просто забыл об этом. — Но сейчас мне это неинтересно, есть кое-что поважнее. — Лучше не скрывать что-то от меня, — предупредил рыжеволосый, скрестив руки на груди и сделав обиженную гримасу. — Нам с тобой здесь ещё жить. — Я не пытаюсь что-то скрыть, — отстав уже, наконец, от листа, я ровно сел напротив Глеба. — Просто мою радость может понять не каждый. — В свои годы я ещё в состоянии вступить в любой фандом, — сказал он что-то непонятное для меня. — Забудь, — заметив моё недоумение Глеб отмахнулся, продолжив, — я не старик, который может не понять чего-то нового или не знать популярных ныне людей. — Что в твоем плане «популярные»? Блоггеры и телеведущие? Может, актёры? Просто для меня — нет, — я пытался втолкнуть в него свои мысли, чтоб он понял меня. Он может стать единственным, кто поймёт. — Всё то, и то, что для тебя, — Глеб заулыбался. От его яркой и лучезарной улыбки растянул свою лыбу и я. — Хорошо, убедил, — захихикал я, — расскажу. Я слежу за жизнью золотой молодёжи и прочих богатых особ — это как мое хобби. Так вот, сегодня Арсений Попов устроил мероприятие, на которое можно сходить, и я очень этого хочу. — Я буду рад за тебя, если сможешь. — Смогу, конечно. Мне очень сильно повезло, что бесплатные напитки достаются людям, сдававшим экзамены в Бауманке. — Там ничего не написано про «+1»? Я бы тоже хотел сходить, — он посмотрел куда-то сквозь меня, словно связывая свои мысли и слова. Всё-таки он думает, прежде чем ляпнуть. Обдуманно ляпает. — Наслышан про Попова, тот ещё тип. Да и с тобой выбраться куда-то хочется, а то потухнешь весь! Это Москва — здесь нельзя расклеиваться, — он радостно заулыбался.       Люди, которые лишь оболочкой своей вызывают тепло и доверие, чаще всего самые разбитые. Я бы не хотел, чтоб таким на самом деле оказался Глеб, но проверить хочется. — Без проблем, идём вместе, — я встал с кровати и стал надевать на себя одежду. — Сначала стоит забежать в Старбакс, — мой новый знакомый выделил название кафе очень четко. Видимо, его самое любимое. — А ещё, я тебя немного переодену. — Если ты спросишь, — продолжил он, роясь в вещах, — где я всё это взял, то скажу: «Подарили», что будет неправдой. На остальные вопросы и «А что правда?» ответит за меня «Ask.fm», — сострил Глеб, достав из нижней полки белую толстовку без капюшона. — А ещё, ты не решаешь, какую наденешь, — он аккуратно подал мне толстовку. — Потому что я тебя одеваю.       Ещё Глеб надел на меня массивные кроссовки, которые, как он сказал, сейчас очень модные. Белые Аir Мax.       Под «Монетку» мы вышли из общежития и направились в сторону центра. Настало время покорять Москву. В МОЕМ СЕРДЦЕ ДЫРКА — МНЕ НУЖНА ТАБЛЕТКА ХОТЯ БЫ ПОЛОВИНКА — МАРИОНЕТКА Я ВЫЗОВУ МОДЕЛЬ, ШАТЕНОК И БРЮНЕТКУ КАК МЫ ИХ ПОДЕЛИМ? — ПОДБРОСЬ МОНЕТКУ       Прогулка далась нам нелегко. Побродив по Красной площади и психанув, мы пошли в заведение.       Сидели за столиком, я взял обычный кофе, так как не особо знаком с ассортиментом. Глеб же взял что-то странное, не буду браться за название, но это «что-то» было очень вкусным (он дал мне попробовать). Пока мы расслаблялись сидя у окна, попивая наши напитки, я рассмотрел Глеба повнимательней.       Не могу сказать с уверенностью и не хочу показаться совсем помешанным, но показалось, словно он косит под кого-то очень известного. А ведь правда, на него часто оборачиваются, улыбаются ему. Глеб пытается одеваться «на стиле» — то, что модно сейчас. На ногах Raf Simons, розовое худи делает его ещё более тощим. Он оказался не толще меня. Глеб правда был очень худой. Костяшки на руках выпирали, так же как и ключицы. В портфеле мирно хранится куртка «Thrasher», что явно является палью, хотя Котов (фамилия Глеба) вообще не скейтер. Хотя много ли я о нем узнал за весь день? Правда, он не такой выебистый по сравнению с теми, кто такую же одежду носит. — Ты знаешь ещё что-то про Арсения? — спросил его я, хлюпнув кофе из чашки. Только я подумал о том, что всё обошлось, и мои ночные похождения останутся незамеченными организмом, как насморк дал о себе знать. — Ты как не озабоченный фанат, — хмыкнул он. — Немного знаю, — Глеб изучал меня с ног до головы, что делал и я несколько минут назад. Да так показушно, что стало неловко. Все мои внимательные взгляды в его сторону он увидел. — Знаю только, что у него есть дочь, с которой он не живёт, вот и сходит постепенно с ума. — Ты сейчас серьёзно? — дрожь пробила по всему телу. Стало холодно, я почувствовал как мои руки и спина заполнились мурашками. — Так говорят, — ну ясно, очередной вброс. — Не дрейфь, всё с твоим предметом воздыхания нормально. — Аккуратнее с языком, молодой человек, — чтобы не заводить спор пришлось отойти от темы, спародировав Ресторатора. Отсылку Глеб благополучно понял, засмеявшись. Я бы продолжил, мне очень интересно, откуда такая информация и почему люди так думают. Это могло быть правдой. — Да ладно тебе. Чего расстроился? — Я не ожидал такого. Всё нормально. — Теперь твоя жизнь изменилась на «до» и «после»? — задал он мне неуместный вопрос с серьёзным лицом. — Нет. — Значит это не так жизненно важно, как ты думаешь.

***

      «Не так жизненно важно, как ты думаешь» — тогда что по-настоящему важно? Я не знаю, что важно для меня сейчас.       Поступить? — дело обычное, по сути, экзамен я уже сдал. Для многих это было бы самым главным сейчас, целью жизни, но я не буду мелочиться. Некоторые прокомментируют: «Да, точно, ты прав — это не так важно, как я думал. Спасибо, теперь в моей жизни только белые краски», но это ложь. Для меня — это ложь.       Сейчас я хочу пробиться на вершину. Побывать там, на Эвересте Богатства, где проживает Арсений Попов. Вместе с ним. Что для этого нужно? Связи? Возможности? Я даже не знаю, что важнее, чем сегодняшнее мероприятие.

***

— Теперь я подписан на его инстаграм, — всё шло чудесно. После кафе Глеб надоумил пойти по магазинам, где мы сблизились и стали уже друзьями. Я много рассказал о своей жизни, кроме отца с мамой, в ответ он мне о своей. Я узнал, что Глеб жил в детском доме большую часть своей жизни, пока его не забрала другая семья. Эта самая «любящая семья» вскоре оставила Глеба (после трёх приходов управляющего), этим он и решил воспользоваться. Рано вырос Глеб и знакомства завёл не лучшие, но не мне судить его жизнь. — Теперь оповещения будут мучить нас вдвойне, — выдохнул я, сидя на кровати и наблюдая, как Глеб собирается. Точнее, его «последние штрихи», которые никак не сделаются на протяжении получаса. Я уже стал ненавидеть прическу, которая так ему шла! — Сколько там до начала? — спросил он меня, выпрыскивая на свои волосы ещё лака. Я посмотрел в телефон, на часах 18:15 — пока успеваем. — Сорок пять минут, — ответил я с облегчением, а Глеб, наоборот, — спохватился и засуетился. — Чёрт-чёрт-чёрт, — причитал он, рассматривая себя в небольшое зеркало, то и дело поправляя густую челку, которую еле удерживал лак. — Ты же в курсе, что ехать до нужной станции полчаса и ещё двадцать минут идти пешком? — Так, блэт, — я тоже забеспокоился, но резко повеселел от сказанного мною же. Как же я обожал эту фразу. — Можем выходить, — он поправил свою белоснежную толстовку и через плечо посмотрел на меня. — Как тебе? — Кого ты собираешься впечатлить? — я ещё сильнее повеселел, подбирая портфель с пола. Внезапно ситуация стала восприниматься легко, и на душе сразу так тепло, спокойно. — Вообще-то, я тоже хочу фото с Поповым, — Глеб подошёл к двери и дёрнул за ручку. — Антон… — Чего я сразу? — Ты закрываешься постоянно, — рыжеволосый повернул щеколду, дверь отперлась. — Сам не замечаешь, как сделал это. — Привыкай.       Так из общаги во второй раз вышли двое жизнерадостных парней, в разговоре которых можно было услышать гору подколов, шуток и известных фраз. Это люди, которые знакомы друг с другом всего день, но если посмотреть со стороны — это дружба многолетней давности.