Капкан

Брюсу с трудом удается разлепить веки. К слову, лучше бы он этого не делал. С вернувшимся сознанием в нос тут же ударяет стойкий удушающий запах химикатов, от которого начинают слезиться глаза и першить в горле. Совсем не трудно догадаться, что он в очередной раз оказался на заброшенном заводе на окраине города. Данное место всегда было излюбленным у готэмской преступности, но вот в последние года сюда никто не решался и нос сунуть. Джокер обосновал во всем этом бардаке, состоящем из строительного мусора и химических отходов, свое постоянное убежище. И выбраться сейчас будет очень непросто. Бэтмен уже успел проверить, что руки и ноги надежно связаны и прикованы к каменному столбу. Ничего, это было уже не впервые, он обязательно что-нибудь придумает, а затем освободится и вновь запихнет клоуна в Аркхэм. Уэйн оглянулся вокруг в поисках того, что могло бы помочь выбраться из плена. Но, увы, поблизости были лишь остатки полуразвалившихся бетонных стен и ни одного намека на что-то полезное. Мужчина не знал, сколько именно времени он провел на заводе, и догадывался ли об его исчезновении Альфред. Динамик, встроенный в костюм, стабильно молчал, не желая выдавать даже легкого шипения. Дело было гораздо хуже, чем можно было предполагать. Одна только радость — маску с него ещё никто не попытался стащить. Бэтмен, про себя чертыхаясь и строя планы мести для Джокера, едва не прозевал звонкий стук каблуков в одном из дальних коридоров. Звук медленно приближался, с каждым разом становясь всё отчетливее. И сейчас Брюс уже мог различить добавившийся к нему мелодичный женский голос, напевающий какую-то старую песню. Ещё минута ожиданий и Уэйн видит перед собой разрисованное лицо Харли Квинн. Сейчас, наверное, никто бы не узнал в этой вульгарной взбалмошной девице ту прежнюю Харлин Квинзель, что входила в список лучших психиатров и могла бы иметь блестящее будущее. Туфли на высоченных шпильках (и как только женщины на них ходят?), чулки в сетку и короткое платье, которое не прикрывает совершенно ничего. Но сама злодейка, похоже, совершенно ничего не стеснялась. Она остановилась где-то метрах в пяти от Бэтмена, внимательно разглядывая его, но не желая подходить ближе. Умная девочка. — Мышка, как же я рада нашей встрече! — девушка растянула губы, накрашенные яркой алой помадой, в безумной улыбке, и притворно вздохнула. — Ах, без тебя здесь было так скучно… Знаешь, мистер Джей временами бывает таким занудой. Только ты ему об этом не говори. Брюсу хотелось сбежать подальше от этого хихиканья или же заткнуть девке рот. В памяти уже настолько отпечатался тот факт, что обычно таким смехом сопровождались все самые худшие события в городе, поэтому в душе при одном только звуке тут же просыпалось чувство опасности. Нет, Бэтмен не собирался вести с Квинзель диалог или развлекать её. Он попытался абстрагироваться от всего происходящего и представить себя в каком-нибудь другом месте. Признаться, это у него получалось довольно неплохо, пока на лицо не опустилась звонкая пощечина, от которой голова резко метнулась назад, ударяясь о каменный столб. — Ты невежественная наглая Мышь! — голос блондинки подскочил на пару октав, становясь писклявым. На лице Харли застыла гримаса гнева, а рука вновь взметнулась вверх для очередного удара. Безумная дамочка. И как только её резкие перемены настроения терпит сам Джокер? С истеричных криков Квинн перешла едва ли не на плач. — Даже ты не желаешь со мной пообщаться! Думаете, что меня можно каждый раз небрежно швырять, как старую тряпичную куклу?! В руке девушки откуда-то появляется шприц-тюбик, Брюс этому совсем не рад. Он наблюдет за тем, как одной рукой Харли снимает колпачок, а второй раздвигает пластины брони и со всей силы всаживает иглу куда-то в плечо. Уэйн дергается, пытаясь не дать ввести лекарство до конца, но из-за полной обездвиженности это ему не удается. Жидкость из шприца, вся до последней капельки, оказывается в его теле, и Квинн откидывает на пол уже ненужный кусок пластика, счастливо при этом улыбаясь. — А теперь нужно всего лишь немножечко подождать. Совсем чуточку. И ты станешь гораздо сговорчивей. — Харли присаживается на бетонный блок рядом, закидывая ногу на ногу. — Более того, ты сам будешь меня упрашивать. Пока Брюс ничего не чувствует, а значит, остается только догадываться, что же такого могла ввести в его организм эта сумасшедшая. И уж если это один из новых токсинов её рыжей подружки, то простой аллергической реакцией тут точно не отделаешься. — Что ты мне уколола, сучка? — Бэтмен наконец-то решает заговорить, и кажется, Квинзель этому безмерно рада. Она даже не обращает внимания на гнев и презрение в его голосе. — Потерпи немного и скоро всё сам поймешь. — довольно мурлыкает девушка и довольно двусмысленно проводит рукой себе по бедру. Проходит минута или же час. Брюс не знает. Он пытается мысленно считать, но постоянно сбивается. Перед глазами появляются цветные пятнышки, а чувствительность ко всему внезапно обостряется. Костюм становится таким неудобным. Уэйну жарко, словно температуру в помещении повысили градусов на пятьдесят. А ещё хочется кашлять от удушающего аромата духов Квинн, который сейчас перебивает даже запахи химикатов. Мужчина из-под ресниц наблюдает, как Харли мается от безделья, сидя рядом. Она то вслух считает разбитые лампочки на стенах, то пинает носком туфля камни, тихо напевая себе что-то под нос. Бэтмен пытается нащупать узел веревки, которой связаны руки. Но пальцы, как будто деревянные, никак не хотят слушаться. По щеке, которая ещё до сих пор пылает от удара девушки, из-под маски скатывается капля пота, а сердцебиение уже просто зашкаливает. Но самым неприятным открытием для Брюса является то, что в паху становится горячо и тесно. Возбуждение нарастает просто из ниоткуда, принося почти болезненные ощущения. Уэйн пытается сдерживаться изо всех сил, но всё же стонет и облизывает пересохшие губы. Остатками разума он делает заключение, что девица уколола ему какой-то сильный афродизиак. Квинзель же сразу замечает изменения его состояния и хищно ухмыляется. Она приближается медленно и грациозно, давая мужчине вдоволь насладиться зрелищем. И каждый шаг отбивается набатом в голове Уэйна. Без лишних слов Харли сжимает его подбородок прохладными пальцами и поднимает голову, заставляя взглянуть на себя. Бэтмен отворачивается, не желая смотреть в эти пронзительные голубые глаза. — Ну же, сладенький. Я тебе нравлюсь? — она наматывает на указательный палец прядку волос, окрашенных в синий цвет, и соблазнительно улыбается. Сейчас Брюсу впервые кажется, что она невероятно красивая во всем своем вызывающем распутстве, не похожая на прежнюю дурную арлекину или изломанную марионетку Джокера. Такая соблазнительная, такая желанная… Мужчина понимает, что уже не в состоянии сопротивляться своему телу, поэтому сминает чужие губы в жестком агрессивном поцелуе, стоит только Харли чуть наклониться к его лицу. А девица только слегка отстраняется и хохочет, явно намереваясь подразнить Мышку подольше. — Видишь, я же говорила, что тебе понравится. — Квинн начинает медленно отсоединять пластины брони от костюма, поглаживая при этому бугрящиеся мышцы на теле Уэйна. Остатки ткани она просто разрезает острым концом бэтаранга, одолженным из пояса Брюса. Сам же пояс девушка отстегает и отбрасывает куда-то в груду мусора на полу. Харли обнажает грудь мужчины, но не снимает маску и не двигается вниз, где ноет от возбуждения член. Бэтмен стискивает зубы, вздрагивая от каждого прикосновения к своей горящей коже. Если по-хорошему, то он бы сейчас без всяких прелюдий повалил блондинку на пол и отмстил за её выходку с возбудителем. Но вместо этого ему приходиться лишь терпеть эту сладкую пытку и мысленно проклинать виновницу своих бед. Бэтаранг всё ещё находиться в руках Квинзель, и после минутного размышления она прочерчивает им длинную полосу на шее Уэйна. Капельки крови тут же проступают на коже, и девушка слизывает их, впиваясь словно вампир. Брюс думает, что это высшей степени извращение, но это тем не менее приносит эму удовольствие. Харли принимается осыпать поцелуями грудь мужчины, наслаждаясь его рваными вздохами и стонами. — Ты хочешь меня? — Квинн как бы невзначай провела ладонью, касаясь его паха и невесомо поцеловала в губы, тут же отстранившись. — Тебе стоит всего лишь сказать об этом, попросить, и нам обоим сразу станет хорошо. В других условиях Уэйн ни за что не стал бы унижаться перед женщиной, но сейчас он даже не просить готов, а кричать и молить о пощаде. Блондинка не спешит, хотя по виду можно было сказать, что она уже сама здорово завелась от всего происходящего. Она вновь целует его, подталкивает и уговаривает, словно какого-то наивного мальчишку. И последние преграды ломаются. — Я хочу тебя. Прошу, позволь мне… — Брюс готов сгореть от стыда и сам знает, что потом будет довольно долго мучиться от угрызений совести. Но сейчас ему нужна была только разрядка. Лишь один единственный раз, который поможет снять напряжение. И Харли внимает его мольбам, перерезая толстые веревки на руках и ногах. Сейчас Бэтмен беспомощен, как ребенок, и не сможет причинить никакого вреда. Он сразу же падает на колени, лишившись поддержки, но тут же поднимается и хватает Квинн на руки. Брюс прижимает её к ближайшей стене так, что кажется, слышится хруст ребер, и подхватывает за бедра, заставляя обвить ногами свой торс. Бретельки платья соскальзывают с плеч, обнажая грудь. Мужчина беспорядочно и грубо целует её, оставляя всюду свои метки, которые непременно превратятся в багровые синяки. Дальнейшее превратилось в вереницу смазанных событий. Брюс уже с трудом помнит, как разделся сам и сорвал с девушки кружевные трусики, толкаясь в влажную тесную глубину, как сжал её запястья над головой, полностью обездвижив, мучая и терзая в отместку за афродизиак. Пошло, грязно, развратно, под акомпанемент, состоящий из их общих стонов и отборных ругательств Харли. Они оба шалели, и обоим это безумно нравилось. Уэйн кончил сразу же, как только почувствовал, как сжимаются вокруг члена её мышцы, а Квинн, пытаясь заглушить собственный крик, до крови прикусила его плечо. Поглощенная страстью парочка, так и не заметила, что уже несколько минут недалеко от них находится наблюдатель. Наконец, отпустив от себя Харли, которая сама теперь едва держалась на ногах и жаловалась на оцарапанную о стену спину, Бэтмен начал искать и обратно закреплять на себе пластины брони. Благо, ему стало намного лучше, и теперь на постепенно светлеющий разум свалилась целая куча вопросов. — Какой ты «внимательный и галантный» мужчина … — раздалось рядом недовольное бормотание Квинн. — Может тебе ещё такси вызвать? — хмыкнул Брюс, оглядываясь в поисках своего пояса, заброшенного, черт знает, куда. Квинзель ещё попыталась что-то съязвить, но закончить этот милый диалог им так и не дали. — Так-так-так… Мой дорогой летучий друг решил без спроса взять чужую игрушку. — голос эхом отразился от каменных стен, заставляя Харли вздрогнуть, а Бэтмена тут же принять оборонительную позицию. Джокер, слегка хромая и сжимая перед собой в руке револьвер, вышел из-за той самой колоны, к которой до этого был привязан Брюс. — Что же вы стесняетесь? Давайте, продолжайте. Папочка хочет на вас полюбоваться. Клоун залился жутким смехом так, что оружие в его руке задрожало, при этом он тут же ловко отпрыгнул на шаг назад, стояло Бэтмену лишь слегка двинуться. — Тихо-тихо, Мышка. Мы же оба знаем, что пушки детям не игрушки. — дуло револьвера, указывающее до этого на Брюса, быстро переместилось в сторону Харли. — А с тобой, моя сладкая Тыковка, мы поговорим потом. Воспользовавшись этой секундной возможностью, Готэмский Рыцарь бросился в сторону Джокера, пытаясь выбить из его рук оружие. Раздался громкий выстрел и откуда-то с потолка посыпались крошки бетона. Пару минут борьбы, наполненной привычным безумным смехом, и револьвер летит куда-то в сторону, где его не может достать ни один из противников. Харли тем временем, наблюдающая за двумя телами, слившимися в один неразборчивый клубок, спешно потянулась к выроненному оружию, крепко сжав его обеими руками. Пальцы дрожали, а слишком быстро перемещающиеся борцы ещё больше усугубляли ситуацию. Квинн не знала, в кого ей стрелять, но этот конфликт следовало решить раз и навсегда. И нажимая на курок, девушка надеялась, что попадет именно в Бэтмена. Выстрел оглушил помещение. Блондинка совершенно точно знала, что в кого-то попала, и опустив руки, сжимающие револьвер, посмотрела в сторону мужчин. Там на груде камней, хрипя и глядя на склонившуюся над ним Летучую Мышь, лежал раненный в грудь Джокер.