(Не)подарок

Дома ждут взволнованные родители. Я знаю, что классная руководительница позвонила им из-за жалобы химички, не терпящей пропусков своих занятий. Ещё, по слухам, сегодня в школу приходили родители Зуева. Не в курсе, о чём они говорили с Изольдой Александровной, но, думаю, у моего сводного братца большие проблемы. Изо всех сил пытаюсь не злорадствовать, но получается плохо. Алекс, который вновь увязался за мной по дороге из школы, лениво бросает на пол чёрный рюкзак и идёт на кухню. Когда он проходит мимо меня, я чувствую запах сигаретного дыма, которым насквозь пропиталась его кожаная куртка. Парень останавливается в дверном проёме и приваливается плечом к косяку. Скрещивает руки на груди и смотрит на отца с мамой, словно бы показывая, что готов их выслушать. Он даже не пытается выглядеть заинтересованным, внимательным... Уверена, Алекс едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Как же раздражает его холодность. Он будто бы не человек вовсе, а бесчувственная машина. - Нам звонили из школы, - мама делает паузу, усиленно стараясь выглядеть строгой. Но у неё не получается. Она всегда была слишком доброй, слишком... мягкосердечной, чем я частенько пользовалась, когда была малышкой. Сейчас же я пытаюсь оберегать её. - Сказали... - она вновь запинается, сглатывая, - сказали, что ты избил одноклассника. А ещё ты не посещаешь уроки, Алекс. - И что? - парень лениво пожимает плечами, смотря на неё в упор. Я прохожу мимо него и присаживаюсь на краешек стула напротив родителей. Если он хоть попробует оскорбить кого-то из них, я за себя не ручаюсь. - У тебя проблемы, Алексей, - отец хмурится, смиряя парня недовольным взглядом. Впервые за долгое время я вижу его таким сердитым. - Мне сказали, родители парня хотят подать на тебя в суд... - Я разберусь с этим, - перебивает Алекс, искривляя губы в презрительной усмешке. - Это всё? Я могу идти? Как, интересно, он собирается со всем разобраться? Избить родителей Зуева? Избить следователя? Алекс умеет только кулаками махать, а этим делу не поможешь. - Мы взяли на себя ответственность за твоё воспитание, Алексей, - чеканит папа, повышая голос. Мама всё это время сидит рядом с ним, словно в воду опущенная. У меня разрывается сердце при виде неё. - Мы не можем позволить, чтобы ты вёл себя настолько эгоистично и безответственно... - Так сдайте меня в детский дом, - парень равнодушно пожимает плечами, в его голосе уже привычные стальные нотки. - В чём проблема? Я не подхожу вашей семье, порчу её идеальную репутацию, порочу ваше честное имя... Зачем взваливать на свои плечи такое тяжкое бремя? - Ты не бремя для нас... - шепчет мама, когда она поднимает взгляд, я вижу слёзы в её глазах. - Мы просто хотим... тебе помочь... Стать... твоей семьёй. - У меня уже есть семья, - довольно жестко отзывается Алекс, и на секунду мне кажется, что в его взгляде мелькает раскаяние. Только кажется. - И я ничего не собираюсь в себе менять. Советую не тратить на меня ваше драгоценное время, ведь в помощи и сочувствии я не нуждаюсь. Мама выглядит растерянной. Она усиленно прячет взгляд покрасневших глаз, но я всё равно вижу, как слёзы бесшумно катятся по её щекам. В этом момент я начинаю понимать, насколько сильно ненавижу Алекса. За его надменность, за холодность, за безразличие. Я ненавижу его за пролитые мамой слёзы и за её боль. За каждую минуту времени, потерянную отцом на этого ублюдка. За их страдания, за то разочарование, что они испытывают сейчас. Самое ужасное, что разочарованы они не им, а собой. - Разговор окончен, - раздраженно цедит отец, обнимая маму за плечи. - Можешь идти в свою комнату. - Нет, - прежде чем Алекс успевает выйти, мама мягко высвобождается из-под руки папы и смотрит на спину парня, который замер на выходе и молча ждёт её слов. - Я знаю, ты не обязан нас любить. Мы не самые лучшие родители, мы не твоя родная семья... Но не нужно отталкивать нас. Мы делаем ошибки, да, но хотим спасти тебя... от одиночества. Ты считаешь, что тебе никто не нужен. Я понимаю. Всё равно знай, что если тебе захочется поговорить, поделиться чем-то, мы всегда будем рядом. Просто помни... - Учту, - коротко бросает Алекс, даже не обернувшись. Я догоняю сводного брата уже на лестнице. Прежде чем он успевает закрыть дверь в свою комнату, проскальзываю за ним и грубо толкаю парня в спину. От неожиданности он пошатывается и едва не падает, но находит опору в виде стены. - Ты, блять, психованная? - рычит, потирая ушибленное предплечье. - Какого хера? - Немедленно извинись перед ними, - шиплю, наваливаясь сверху и заглядывая ему в лицо. Он гораздо выше и крепче меня, но сейчас это не волнует. Мною движет адреналин. Кажется, если бы я могла убить его, я бы убила. - Я не позволю, чтобы какой-то урод оскорблял чувства моих родителей. Немедленно вернись туда и извинись! Иначе я тебя закопаю, придурок! Секунда, и я уже чувствую лопатками холодную стену. Алекс крепко сжимает одной рукой моё горло, вторая в паре сантиметров от моей головы опирается о стену. Он смотрит на меня в упор, и глаза его горят каким-то диким блеском. Прямо как в моём ночном кошмаре. - Во-первых, больше никогда в жизни не смей мне угрожать, сестрёнка, - его губы в паре сантиметров от моего уха, а рука сильнее сжимает горло. - Во-вторых, я никого не оскорблял, а говорил всё по делу. В-третьих, я никогда не извиняюсь, особенно если извиняться мне не за что. Ну, и в-четвёртых - подумай, прежде чем набрасываться на того, кто на голову выше и в несколько раз сильнее. - Пошел ты, - шепчу одними губами. Голова начинает кружиться от недостатка кислорода. - Ты реально отбитая, - с этими словами он убирает руку, и я мешком падаю на пол, жадно хватая ртом воздух. - С дурами предпочитаю не связываться. Можешь идти в свою комнату. Всё, что хотел, я сказал. - Я тоже, - говорю хрипло, отряхивая пыль с коленок. - Ты ещё вспомнишь меня, когда твоя жизнь покатится к чёрту... братик. На следующий день после первого урока вместо того, чтобы идти с Лилькой в столовую, я проталкиваюсь через толпу ярко накрашенных светловолосых девочек, которые, как одна, похожи на куклу Барби. Роману они забавляют. Она никогда не хотела быть окруженной пустоголовыми последовательницами, но они упрямо ходили за ней, копировали, слушали каждое слово, раскрыв рты... В конечном итоге Роме начала нравиться их послушность. В шутку мы называем их "кукольные девочки" или "кукольная армия". Они готовы сделать для Романы, что угодно, лишь бы иметь возможность быть ближе к школьной королеве. Они одинаковы внешне, глупы и послушны, как безвольные игрушки, которыми Романа управляет, словно умелый кукловод. Я не берусь судить о моральности действий подруги. По крайней мере, с ней эти пустышки защищены от нечестных парней и совсем уж аморальных поступков. Благодаря ей, они больше читают, смотрят хорошее кино, скромнее одеваются и даже учатся вполне сносно, чтобы соответствовать своей королеве. Может быть, теперь у них даже есть призрачное будущее не только в качестве шлюх и подстилок. Романа улыбается при виде меня, хоть выглядит немного удивлённой. Обычно мы редко пересекаемся в школе, чаще всего гуляем где-нибудь после уроков. Но сегодня случай особый. - Помнишь, ты говорила, что хотела бы поиграть с Алексом? - начинаю с ходу, отпихивая в сторону зазевавшуюся блондиночку. - Я это в шутку сказала, - отвечает она, приглашая присесть рядом с ней на подоконник. - Он мне не нужен. Мальчик прошел испытание. У него есть мозг и жизненные цели... Редкий экземпляр, но мне он неинтересен. - Если я попрошу соблазнить его, ты сделаешь это для меня? - спрашиваю прямо, немного неуверенно прикусывая нижнюю губу. Романа никогда не бегала за парнями. Она всегда была слишком гордой, чтобы убиваться по кому-либо, добиваться внимания... Если ей нравился парень, она получала его без усилий. Но она много раз помогала другим девчонкам в завоевании объектов их обожания, поэтому тактик из неё был великолепный, а о женской хитрости Романа могла бы писать книги. Поэтому я уверена, что если она захочет, то сможет заполучить любого. Я, увы, даже с её помощью так не смогу. - Возможно, - хмыкает Рома, внимательно смотря на меня. - Но зачем? - Хочу, чтобы ты заставила его полюбить тебя, а затем... уничтожила, - шепчу, чувствуя, как щёки пылают от гнева. - Пусть познает боль, страдание, унижение... Пусть ему будет плохо. - Он обидел тебя? - хмурится она, приподнимая мою голову за подбородок одним пальцем. - Нет... Не совсем... - я отвожу взгляд в сторону, потому что мне становится стыдно смотреть ей в глаза. - Он доставляет неприятности моим родителям. Считает, что нет той силы, которая могла бы управлять им, но... Романа улыбается, одарив меня снисходительным взглядом. Мне кажется, в её глазах мелькает какая-то слабая догадка, которая теряется в тумане взгляда. - Но величайшая сила - это любовь, - заканчивает она за меня, подманивая пальцем одну из "куколок". - Скоро в школе весенний бал, - говорит ей Романа, пока та слушает настолько внимательно, насколько подданные могут слушать своих правителей. - Убедитесь, что все будут голосовать за меня. В этом году победа мне особенно необходима. Ведь только королева может выбрать своего короля...