(Не)подарок

После посещения врача мы с Романой заходим в ближайшее кафе, чтобы перекусить и обсудить дальнейшие планы. Я чувствую себя ужасно голодной! Заказываю пару сэндвичей с сыром, картошку фри и мороженое на десерт. Кажется, так много я не ела уже давно. Но мне впервые за последние дни хочется вздохнуть свободно. Пытаюсь не думать о насмешках и издевательствах, которые ждут меня завтра в школе. Просто хочу жить дальше. Я не устаю благодарить подругу за всё, что она сделала для меня. За поддержку, за веру в меня, за ясный ум и безграничное спокойствие, которых мне так не хватает. Она помогла мне выжить в столь непростой период. К моему дому мы подъезжаем поздно, ближе к восьми вечера. В это же время возле подъезда останавливается чёрная Ауди, из которой выходит мой сводный брат и направляется к нам. В порыве вновь нахлынувшего ощущения счастья я обнимаю его за шею. Парень отшатывается, и я тут же смущаюсь. Ещё недавно грозилась ему страшнейшей карой, а теперь висну на нём как обезумевшая. Так неловко… - Прости… - бормочу, потупив взгляд на землю. Кажется, у меня пылают щёки. – Просто… я просто… Обследование показало, что никакого изнасилования не было… Вот я и расчувствовалась. Прости. - Ничего, - сдержанно отзывается Алекс, и я решаюсь на него взглянуть. Карие глаза смотрят на меня привычно холодно, но уже без былой насмешки. - Осталось только найти того урода, что подстроил эту глупую шутку, - произносит Романа, и в голосе её чувствуется раздражение. Я сама не прочь выцарапать глаза тому, кто всё это организовал. – Пожалуй, всё же позвоню своему старому знакомому… - В этом нет необходимости, - качает головой парень, взглянув на Рому, как мне показалось, даже немного с уважением. Мне всё больше кажется, что между ними возникает какая-то особая связь. Стыдно признаться, но мне этого совсем не хочется. Даже не знаю, почему. – Мы уже проведали паренька. Но заказчик не он. Кстати, передай это своему брату. Только сейчас я замечаю у него в руке объёмный чёрный пакет, который Алекс вручает прямо в руки Романе. Девушка кивает, мягко улыбнувшись в ответ. Мне хочется прекратить это. Романа – только моя подруга, а Алекс… её недостоин. Она заслуживает парня, который не будет временами вести себя как холодный ублюдок. Ей нужен тот, кто бросит весь мир к её ногам. Чтобы как-то отвлечься от дурных мыслей, продолжаю рассматривать сводного брата. Взгляд скользит по взлохмаченным волосам, точёным скулам, чёрной куртке, опускается ниже… и останавливается на его кедах, испачканных в чём-то бордовом. - Что это? – спрашиваю негромко, не сводя взгляда с потемневших пятен. Это… - Кровь? - Твой ночной принц был не особо разговорчив, - фыркает Алекс, пожимая плечами. Он избил того парня, с которым я проснулась? – Пришлось постараться, чтобы он вспомнил русский язык. К тому же, ты, кажется, сама была не против поквитаться с ним. - Я… я… да… Спасибо, - выдыхаю, поднимая на него взволнованный взгляд. Алекс замечает мою рассеянность, но никак это не комментирует. Он снова избил человека. Из-за меня. Вроде бы я должна быть искренне благодарна ему за защиту, но с другой… разве ему не доставляет удовольствия причинять другим боль? Я видела, с каким блеском в глазах он сломал руку тому старшекласснику в столовой. Неужели мой брат… садист? - Надеюсь, ты не пострадал, - Романа говорит спокойно, но в её серых глазах читается плохо скрываемая тревога. Она переживает за него? Только этого не хватало. - У меня были помощники, - отвечает Алекс равнодушно, и я воспринимаю это равнодушие как признак самодовольства. Думает, он настолько неуязвим? – Но спасибо за беспокойство. - Спасибо, что заботишься о Жене, - улыбается она, отзываясь голосом моей матери. Не думаю, что основным мотивом сводного брата была забота обо мне. – Ей повезло с братом. Я решаю промолчать. На глаза подруги словно бы легла тёмная пелена, и она не замечает очевидного. Алексу просто нравится мучить людей, поэтому он и помогает нам. С одной стороны я благодарна за помощь, какие бы цели он не преследовал, с другой – не позволю задурить голову своей лучшей подруге. Романа уезжает вместе с Кириллом. Брат Ромы неплохо постарался, и теперь родители уверены, что эротические фото с моим участием – всего лишь фикция. Они намерены разыскать шутника и наказать его, как и полагается по закону. Но теперь они хотя бы не считают меня жертвой изнасилования или участницей съёмок детской порнографии. Это значительно упрощает мне жизнь, ведь я не хочу, чтобы они беспокоились. Поздно вечером я стучусь в комнату сводного брата. Услышав короткое «войдите», я тихонько захожу в комнату, прикрыв за собой дверь. Алекс сидит на кровати в футболке и свободных штанах, разглядывая что-то на экране своего ноутбука. При виде меня он захлопывает крышку, всем своим видом показывая, что готов к диалогу. - Что-то случилось, сестрёнка? – спрашивает немного устало, убирая ноутбук на прикроватную тумбочку. Я опускаюсь на край его постели. - Хочу, чтобы ты знал… - запинаюсь, заламывая пальцы на руках. Нервничаю. Не хочу, чтобы он понял меня неправильно, - она… она намного хрупче и нежнее, чем кажется. Я не позволю сломать её. - Кого? – в глазах Алекса искреннее удивление. Он чуть приподнимается на подушках и внимательно смотрит на меня. - Роману, - голос хрипнет, и я отворачиваюсь, прячась от его пристального взора. Мне тяжело говорить, когда он разглядывает меня вот так. – Я видела, как вы смотрите друг на друга. Если она заинтересовала тебя, то лучше забудь об этом. Ей не нужен парень, который машет кулаками направо и налево. - Кажется, моя личная жизнь – не твоё дело, сестрёнка, - спокойно, но с нажимом говорит сводный брат, снисходительно взглянув на меня. Вот как? – А насчёт кулаков… ты не думала, что это единственный способ защитить тех, кто мне дорог, и защититься самому. Не нахожу, что ответить. Он смотрит на меня так же сосредоточенно и невозмутимо. Повинуясь внезапному порыву отчаянья, вскакиваю с кровати, но тут же опускаюсь обратно. Я ещё не всё сказала. - Но есть же слова… - шепчу, делая вид, что увлечена своим маникюром. Мне снова не хочется на него смотреть. - Иногда слова пусты. Люди гораздо быстрее подчиняются силе, такова природа, - медленно, словно маленькому ребёнку, поясняет Алекс. Я всё так же не поднимаю взгляд, хоть мне хотелось бы видеть выражение его лица. – Я не обязан оправдываться перед тобой, сестрёнка. Но подумай о том, получила ли бы ты удовольствие, увидев боль тех, кто причинил боль тебе? Подумав с минуту, я киваю. Я хочу быть честна прежде всего с собой. Мне хотелось сделать больно моим обидчикам, более того, я жила лишь мыслью о том, что они получат по заслугам. - Может быть, садист здесь не я, а ты? – он приподнимает мою голову за подбородок, и я вижу насмешку в его карих глазах. Но неожиданно не чувствую злости, только слабый укол совести. – Для меня жестокость – лишь способ получить желаемое. - Разве это не тирания? – хмыкаю, вскидывая голову. Он ухмыляется. Что смешного? - Пусть так, - соглашается, поднимаясь с постели. Я неотрывно наблюдаю за ним. – Но много ли ты можешь назвать государств, которые образовались посредством либерализма или демократии? Общественные отношения изначально строились на подчинении слабых более сильным. К тому же, можно ли назвать тираном того, кто действует в первую очередь во благо тех, кто ему дорог? Подумай об этом на досуге, сестрёнка, - с этими словами он выходит за дверь, а я остаюсь с мыслями о том: можно ли оправдать жестокость благими намереньями?