(Не)подарок

Лиля знает, что она ещё совсем ребёнок, как часто говорит мама, что врать очень плохо, особенно лучшим друзьям, что уровень её английского завис где-то между дном Марианской впадины и непроглядной пропастью, что едва ли не одно и то же. Она знает, что никогда не будет достаточно умной и что вряд ли когда-то повзрослеет, ведь взрослость вроде как предполагает выдающиеся интеллектуальные способности, а ей это не дано, как время от времени любит повторять папа. Правда, если судить с его позиции, большая часть маминых знакомых, да и людей вообще, взрослости так и не достигли, но Лиля предпочитает не заострять на этом внимания. Папа, наверное, знает лучше… Ей кажется, что она знает многое, но всё равно недостаточно. Например, Лиля совсем не знает, как отвести взгляд от мужчины, который в данный момент сидит напротив неё, пытаясь растолковать девушке таблицу времён в английском языке, над чем он безуспешно бьётся уже третье занятие. Лиле стыдно, она чувствует себя беспросветной дурой, но не может ничего поделать с желанием следить за тонкими пальцами своего репетитора и его красивыми пухлыми губами, которые движутся в такт каждому слову... - Лилия, мне кажется, вы меня не слышите, - обрывает размышления девушки мужчина, заставляя её вздрогнуть и смущённо потупить взгляд. - Я… мне… моё полное имя Лианна, - бормочет она, неосознанно покусывая нижнюю губу. - Очень красивое, - улыбается Константин Сергеевич, но тут же одёргивает себя. Лиля с удивлением замечает, как краснеют кончики его ушей. – Давайте вернёмся к нашему занятию. - Конечно, - Лиля кивает, пытаясь сосредоточиться на непонятных ей словах и символах. Но они будто бы расплываются перед глазами. Внимательности девушки хватает ненадолго. Взгляд снова падает на чуть вьющиеся тёмные волосы мужчины, обводит его выразительные зелёные глаза, скользит по скулам, губам, опускается к шее… - Лилия! – его строгий голос вновь заставляет вздрогнуть. Заметив испуг на лице девушки, Константин Сергеевич смягчается. – Лиля, я боюсь, если вы будете так безответственно относиться к нашим занятиям, у нас с вами ничего не выйдет. - Я… нет… я… - лицо девушки заметно бледнеет, пока она пытается подобрать подходящие слова, чтобы как-то спасти ситуацию. Но в красноречии Лиля никогда не была сильна, о чём тоже прекрасно знает. – Вы… вы всё неправильно поняли… Я… я очень увлечена… очень, правда. - Но отнюдь не английским, - с печальной улыбкой произносит мужчина, потянувшись за учебником, чтобы спрятать его в свой портфель. Лиля инстинктивно перехватывает его руку, и он на несколько секунд замирает, засмотревшись в её красивые, но до боли доверчивые и наивные глаза. Нет, так нельзя, так совсем неправильно. Константин Сергеевич вздыхает и осторожно высвобождает руку, пытаясь не замечать слёзы, выступившие на глазах нерадивой ученицы. - Всё… всё совсем не так, - безнадёжно лепечет она, прижимая к груди руку, которая всего несколько мгновений назад касалась его пальцев. Её рассеянный взгляд мечется по комнате, пытаясь отыскать путь к спасению. Но его нет. - Думаю, я вынужден сообщить вашим родителям, чтобы наняли другого репетитора, - холодно произносит Константин Сергеевич, отважившись взглянуть на девушку. Её слёзы отзываются болезненным уколом в сердце. Он ведь совсем не хотел причинить ей боль. Сколько он помнит её, она всегда была такой хрупкой и беззащитной, совсем ребёнок. Разве можно желать ей зла? - Нет… - шепчет Лиля, глотая солёные слёзы, которые то и дело скатываются по бледным щекам. Ей хочется быть сильной, но она совсем не знает как. Она ещё так много не знает. – Без вас… без вас я вообще ничего не пойму. - Ты ведь умная девушка, - не удержавшись, мужчина стирает с её щеки слезинку большим пальцем. Тут же отдёргивает руку и ругает себя за слабость. Он не должен давать ей надежду, ведь тогда она никогда о нём не забудет. – Вокруг столько парней твоего возраста, только оглянись. - Нет, - уперто повторяет девушка, поднимая на него взгляд покрасневших глаз. Он неосознанно тянется, чтобы смахнуть с её лица очередную слезу, но замирает на полпути. Как же глупо. – Мне никто больше не нужен. Никто, кроме тебя… вас. Лиля даже не помнит, когда в её сердце поселилось это чувство. Ей было шесть, когда Константин Сергеевич переехал в соседнюю квартиру, ознаменовав этим начало самостоятельной жизни и поступление на первый курс педагогического. Она помнит, как он улыбался ей каждое утро, как давал конфеты, как провожал мимо собак, которых Лиля боялась до жути. Как однажды он сидел с ней весь вечер, когда родителей не было дома, а за окном разыгралась гроза. Помнит, как было больно, когда в его квартиру время от времени начала захаживать ненавистная ей рыжеволосая Мариночка, и как они постепенно стали отдаляться друг от друга, хоть она всё равно думала о нём по ночам и ждала, что однажды между ними исчезнет это глупое «вы», которое казалось ей нерушимой стеной, выстроенной ним ещё десять лет назад. Сегодня она позволяет себе сделать первый удар по этой стене, пустить первую трещину, хоть прекрасно понимает, что в одиночку её не разрушить. - Зачем ты так? – хмурится Константин Сергеевич, поправляя сползающие на нос очки. Он совсем не знает, что ей сказать. – Ты ещё так молода, станешь взрослее и обязательно меня поймёшь. - Я никогда не вырасту, - качает головой она, вспоминая слова отца. Он хочет было возразить, но она продолжает: - Поэтому никогда не перестану любить тебя. Глупо, правда? Он молчит. Никто и никогда не смотрел на него так, как эта юная девчонка. Так доверчиво и нежно, так проникновенно и волнующе, так… неожиданно взросло, хоть она сама этого не понимает. Впрочем, у них, наверное, совсем разное понятие о взрослости. Ему кажется, что она слишком рано повзрослела. Слишком рано решила для себя, что такое любовь и поняла, чего хочет. Ей бы ещё немного подождать, стать старше… Она забудет о нём. - Ты ведь совсем не знаешь меня, - горько усмехается он, запуская пальцы в свои тёмные волосы. Лиля закусывает губу, думая о том, насколько они, наверное, мягкие на ощупь. – Я старше, у меня другие взгляды, другие приоритеты… - Я знаю, что ты любишь встречать рассвет, пьёшь по утрам кофе без сахара, обожаешь свою работу и студентов, что мечтаешь уехать в Англию, но никак не можешь вырваться, что боишься высоты и долго не можешь уснуть по ночам, - перечисляет Лиля, потупив взгляд на деревянную поверхность стола. Она столько лет наблюдала за ним, что, наверное, может расписать его жизнь по часам. – Ты восхищаешься Шекспиром и порой цитируешь Льюиса Кэрролла, часто перечитываешь Диккенса и можешь пересказать произведения Оскара Уайльда на языке оригинала… Я столько всего знаю о тебе, что не хватит дня, чтобы рассказать… - Жаль, что я не могу ответить тебе тем же, - сдержанно отзывается Константин Сергеевич, пряча от неё тускнеющий взгляд. Так ведь будет правильно. Она поймёт это. – Мне уже пора. Я встречусь с твоими родителями позже. Она чувствует, как его слова ножом проходятся по сердцу, как всё внутри замирает и падает куда-то в пропасть. Но ей так не хочется признавать, что этим всё кончено, что её сердце просто будет разбито… Он молча уходит, и она чувствует, как холод расползается по коже вместе с хлопком входной двери. Она никогда не перестанет любить его… она никогда не повзрослеет…