Вся эта магия

— Никогда не ходил по ночным клубам днём.Это какой-то дурной тон, я считаю. Хорошо, что ты всё-таки согласился со мной. И мы пойдём в «Иридий», как и полагается, ночью. Как думаешь, они ещё не успели распродать всю мою «магию»? — спросил я у Константина, своего неожиданного напарника в этом деле. Или всё было наоборот? — Я думаю: как было просто обвинять во всём тебя! А ты, выходит, ни при чём… — ответил он, искоса взглянув на меня. — Сломал всю твою картину мира, да, Джонни? Какой нехороший Геллерт Гриндевальд, ай-яй-яй… — Если в этом ты и не замешан, то явно же есть что-то ещё, а, Фермер? — Хочешь, чтобы я тебе всё рассказал? Покаялся в грехах? Ещё один… Знаешь, я не привык объяснять. Не очень-то это у меня получается… И, уж тем более, каяться не намерен. Мы сидели в моей машине. Парковка перед клубом была практически заполнена. Время — около полуночи. Джон, как всегда,в белой рубашке с галстуком, но без плаща. Интересно, как он постоянно убирает с него кровь? Магией? Сейчас это было опасно. Правда, не опаснее того, что мы задумали… Мы бы с ним смешно смотрелись, если бы и я тоже был в белом, а не переоделся в чёрный. Команда спасения, охотники за «магией»… Да уж. — Так, значит, допрос тебе всё же устроили? Рад за Грейвза. Давно пора было. Ох, и мутная у вас семейка… — Какой у нас план, Константин? — перевёл тему я. — Как ты обычно действуешь в таких случаях? — Импровизирую, — усмехнулся он и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Я поморщился. Вздохнул. И пошёл за ним следом. Сложности возникли уже на входе. И почему я не был удивлён?.. Я прошёл проверку легко и быстро. Рамка, которая стояла уже внутри, в холле, сразу полыхнула синим и чёрным: маг с примесью проклятой демонической крови. Всё верно. На Джона же она не хотела реагировать так, как нужно. И переливалась красным. Человек, простой смертный. — Здесь какая-то ошибка! Я демонолог, эк…э, магистр тёмных искусств! Это неправда! То есть, я, конечно, человек, но и маг — тоже! — Простите, здесь действительно ошибка. И вы туда пройти не сможете. Не задерживайте других…людей, — ухмыльнулся один из охранников. Оборотень. — Это всё буря, ваш артефакт лжёт! Вы разве не чувствуете? Я маг, я говорю правду! — попытался было воззвать к его чутью Константин. — И кто же сказал такую глупость? — а это уже второй охранник, тоже оборотень. — Да я сам Джон Ко… — Он со мной, — я шагнул к ним ближе и «вспыхнул», проявив свою демоническую силу. Так грубо я действовать не любил. Предпочитал очаровывать иначе… — Он — настоящий волшебник, уж поверьте мне… Я скользнул обратно через рамку, обхватил Джона за плечи и, улыбаясь, провёл его сквозь неё. Оборотни продолжали смотреть нам вслед. Что ж, людям в сопровождении существ магического мира проход всё равно не был воспрещён… — Слушай, эта хрень меня действительно не пускала! Не мог пройти дальше… Гриндевальд, обязательно было…так… — прижав ладонь к глазам, пробормотал он. — То есть, почему ты не сделал этого раньше?! — Джо-о-онни, тебе понравилось? А я-то думал, что ты более устойчив к чарам… мм, инкубов, — улыбку сложно было сдержать. Мы продолжали идти вместе, и я направлял его сквозь толпу, также придерживая за плечи. Мы шли по коридору, уже погружаясь с головой в тот, магический мир, населённый колдунами и ведьмами, вампирами и оборотнями, эльфами и гоблинами, наполненный тайнами, мистикой и волшебством… Я не так часто выбирался в подобные заведения. Разве что по делам… Обычно мне было это совершенно неинтересно. В последний раз я был в «Плутоне», в ЭлЭй, с моим прекрасным сияющим Перси. И мы, наконец, танцевали, как мы танцевали… После он никогда не вспоминал о том вечере. Неужели решил, что это был сон? Как обидно… — А раньше ты отлично скрывал свою демоническую природу. И был просто маг, псих и Фермер, — фыркнул Джон, отнимая ладонь от своих глаз, делая шаг в сторону. — Тогда у меня была «Ферма». Сейчас нет. И потому прекрати уже так меня называть, Джонни. Он не успел ничего ответить — мы зашли в зал, и музыка тут же обрушилась со всех сторон. Подобно лавине. Магия тоже. И она работала… Над головами людей и нелюдей метались разноцветные огни, мерцая, пульсируя, танцуя под музыку, как и самые разные существа внизу. Калейдоскоп красок, звуков, какая-то эйфория, разлитая в воздухе, что, кажется, сиял… Нет. Не эйфория. «Магия», это была она.Распылённая, будто рассеянная в пространстве. По концентрации, впрочем, на каждого выходило ничуть не больше, чем было в тех моих, особых сигаретах… Предельно безопасная концентрация, достаточная, чтобы ощутить небывалое воодушевление и блаженство. И не страдать после этого от отката и последствий прихода. Но если я выкуривал сигарету за сигаретой, как тогда, когда мы подъезжали с Перси к Салему и приближались к моему братцу… Эффект был практически тот же, что и от «магии» концентрированной. Пара таких ночей в клубе — и зависимость обеспечена. Чёрт… — А мне нравится здесь! Музыка, конечно, подкачала, но атмосфера!.. — глаза Константина сияли. Сейчас он словно забыл обо всех тех проблемах, которых было у него явно немало, и о том грузе ответственности и вины, что лежал на его плечах. — Я рад. Это мы удачно зашли, правда? Пойдём, присядем, Джонни. Я закажу нам выпить, хорошо? — говорил я ему, направляя в сторону столиков и диванчиков, что были расставлены у одной из стен. Через толпу танцующих мы добрались до свободного, на двоих, столика, и сели. Тут же перед нами опустился один из огней, насыщенно-фиолетового цвета, завис над низким столиком, переливаясь. — Два «Поцелуя Суккуба» со льдом. Он согласно мигнул, а после исчез. Я повернулся к Джону, откинувшемуся на спинку дивана и расслабленно закинувшему голову вверх. — Поцелуй суккуба? Это что, название или предложение? — рассмеялся он тихо. — Хотя постой… Ты же ведь инкуб. — О, ты так в этом уверен, Джонни? — я пристально вглядывался в него. Да, однажды Джон уже принимал «магию». Даже заставлять тогда не пришлось, сам хотел. И после он вряд ли употреблял… Как много потребуется ему, чтобы стать зависимым от неё? И сколько потребуется остальным, чтобы подсесть на этот наркотик? — Теперь я вообще ни в чём не уверен. И это здоо-о-орово, — протянул он, повернув голову в мою сторону. И вдруг его лицо исказила гримаса разочарования и боли, а взгляд сфокусировался на ком-то за моей спиной. — Нет, только не сейчас!.. Я отвлёкся на коктейли, появившиеся на столике в фиолетовой вспышке. После обернулся, ощущая себя словно в замедленной съёмке, но увидел лишь молодого человека в очках, в нерешительности переступающего с ноги на ногу. Когда я вопросительно взглянул на него, то он пробормотал что-то вроде «простите, думал, вы тот самый музыкант».И быстро сбежал. Ощущение времени, растянутого, застывшего — ушло. Я только пожал плечами. А когда снова посмотрел на Джона, его лицо уже обрело осмысленное выражение. — Вот же сволочной ангел… Не дал расслабиться! — едва слышно и недовольно проговорил он, встряхнув головой. — Что? У тебя уже был приход? Мало же тебе надо… — Молчи. Лучше дай мне выпить, — махнул рукой Джон и потянулся за высоким стаканом с коктейлем розоватого оттенка.И сразу же наполовину уменьшил его содержимое. Поставил обратно. — Здесь «магия» разлита в воздухе. Все под кайфом. Я тоже был. Что за хрень, Гриндевальд? — Я удивлён! Ты всё понял. И даже избавился от влияния «магии». Как тебе это удалось? — я с интересом изучал его. Сейчас, определённо, что-то происходило. Произошло. Вмешательство каких-то высших сил? Неужели тут действительно был ангел?.. Я бы хотел задать ему парочку вопросов… Ангел в ночном клубе. Это было забавно. — У меня свои приёмы, — мрачно выдал экзорцист, осматривая посетителей. Большинство было под кайфом явно. Остальные — словно выпали из этой реальности. Потом Джон повернулся ко мне. — Почему на тебя не действует? — Слишком малая доза, — я улыбнулся. — Мне уже нужно гораздо больше, чтобы ощутить «магию»… Чтобы она подействовала. Словно глоток коктейля — вкус почувствуешь, но опьянение — уже нет. — Да ты и не пьянеешь-то толком… Демон, — а потом добавил, усмехнувшись: — Так ты, значит, не инкуб? — Кто тебе такое сказал? — равнодушно поинтересовался я, потянувшись за своим напитком. — Ты. Только что отрицал. — Не отрицал. Всего лишь спросил, уверен ли ты в этом, Джонни. — Мне кажется, ты можешь бесконечно говорить и при этом ничего не сказать… — Это моя суперспособность. Константин только покачал головой. Допил коктейль. — Что за отвратительно сладкая гадость? Нельзя было заказать что-то поприличнее?.. Пошли, что ли? — без перехода добавил он, вставая. — Уже? — удивился я, кладя на стол пару банкнот, сразу растворившихся всё в той же фиолетовой вспышке. — А ты пришёл сюда развлекаться, Гриндевальд?— Джон смотрел на меня сверху вниз, изучающе. — Я никогда не против поразвлечься. — Вот даже комментировать это не буду… — Ты уверен, что твой артефакт действует так, как надо, Джон? — с сомнением спросил я тихо, когда мы пробирались по одному из служебных коридоров клуба. — Ты меня видишь? Вот и я себя — нет. И тебя. Последнее, кстати, радует особенно, — его голос звучал приглушённо, но рядом. Впрочем, я всё равно ощущал Константина, эту его колючую энергетику, слева от себя. — Это ты к чему? По-моему, я отлично выгляжу. Ты, конечно, хотел надо мной поиздеваться, но твой нейтрализатор магии отлично поработал. Брюнетом я ещё не был. А зря. Осталось только постричься… — И как же я сразу не понял, что ты — не инкуб?!.. — кажется, он едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. — Так кто же я? По-твоему? Ммм? — Суккуб! — торжествующе выдал Джон. Я чувствовал, что он всё-таки не выдержал — беззвучно смеётся. — Ты бредишь, милый. «Магия» сожрала все твои мозги. Или опять начала действовать на тебя? Так тут её, вроде, нет… — Так, всё. Надо успокоиться. В чём-то ты и прав… Давно не ощущал себя так. Жаль, что для этого нужен наркотик… Всё. Я спокоен. И если нас не видно, то уж точно слышно… Я вздохнул. «Магия» больше не была наркотиком для меня. Оказалось, что я вполне мог без неё жить. Но не мог — без Перси. Вот кто стал моим новым наркотиком. Моей целью и ориентиром. Якорем, как я его уже однажды называл про себя. Перси… Моя далёкая звезда, моё яркое солнце… Которое должно было светить. Но кто-то хотел его погасить. И я обязан был понять — кто. И — отвратительное, мерзкое чувство — мне казалось, что я всё уже знал… Похоже, что «магия» сожрала и мои мозги тоже. И уже давно… Иначе как объяснить, что я доверился Константину?Нас было не только слышно. Оборотни прекрасно могли чуять и наш запах. А если учесть, что вся охрана здесь состояла из них… Короче, лишь вопросом времени было попасться кому-то. Один как раз вышел из-за угла, уже настороженно оглядываясь. И принюхиваясь. Если он не успел услышать наши разговоры, то шаги и запах засёк точно. Ну же, иди ближе… Константин замер рядом. А после начал читать заклинание. Идиот. Впрочем, я от него тоже недалеко ушёл… Оборотень кинулся в сторону Джона, но тот успел закончить заклинание, и с его рук слетели золотистые искры. Нет, это был какой-то порошок, который осел на лице и одежде охранника. Ага, теперь Константина было видно. Значит, меня тоже… А вот оборотень изумлённо помотал головой, замерев лишь на пару секунд. После снова вскинул голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Не подействовало? Я сжал и разжал пальцы правой руки, метнулся к нему, приложив ладонь к его солнечному сплетению. И потянул на себя его силу, его суть — до предела, разрывая нити, связывающие оборотня с человеческим обликом. Заставляя уйти в мгновенную трансформацию. — Твою мать, Гриндевальд… Какого ж… Как… — Константин был ошеломлён. Я тоже. Не такого эффекта я ожидал. Изломанное, перекрученное в нескольких местах волчье тело распростёрлось на полу перед нами. Трансформация была действительно мгновенной. И неправильной. Такого я ещё не видел. — Это не должно было быть…так. Заклинание обязано было просто вывернуть его, заставить быстро, против воли сменить облик. Сознание такого не выдерживает, и они отключаются на час или больше, — я в растерянности смотрел на тело у моих ног. — Или магия снова сработала неверно или… Что ты хотел сделать с ним? — Усыпить. Это была пыльца фей, — нервно дёрнул плечом Джон, обходя вокруг волка. Склонился над ним. — Ты не поверишь. Он ещё дышит. Зверь действительно был пока жив. Возможно даже, что регенерация приведёт в порядок его изломанные кости… Крови не было, но это безвольное тело, тряпичной куклой лежащее на полу, было ужасно. Словно какая-то иная тварь прожевала его и выплюнула, сочтя несъедобным. — Интересный эффект, Джонни. На оборотней не действует пыльца фей, как ты мог заметить. Не знал, да? Я так и думал… Она лишь слегка дезориентирует. Но в сочетании с моим заклятием… Действительно, интересный эффект… — задумчиво повторил я. Джон наотрез отказывался оттащить оборотня в более укромное место. Я тоже не собирался прикасаться к нему. Поэтому решено было сделать невидимым его. Хоть в чём-то артефакт Константина пригодился… Мы встретили нескольких магов, и тут уж Джон, наконец, не сплоховал: другой артефакт, тот самый, которым в ЭлЭй он оглушил меня, эта убийственная золотистая трубка, вырубал их моментально. Мне даже почти ничего не требовалось делать. Я только накинул на нас обоих иллюзии, и в виде всё тех же охранников мы шли на штурм этой современной крепости. И подбирались ближе к «магии», я это ощущал. И ещё… Магия, настоящая магия кипела во мне. Я даже уже и не помнил, когда в последний раз обращался к ней так, без внутривенного допинга, столь необходимого мне ранее. Хотя нет, было же… И всё благодаря Перси? С тех пор, как я выпил немало его сладких сил, его вкусной энергии, мне стало намного лучше. И ведь сначала я сам не понял, как необыкновенно мощно Персиваль, мой рыцарь, моё солнце питает меня… Возвращает к жизни. Перси… Мы добрались до склада. Никого. И это было странно. Но здесь были такие знакомые мне шкатулки. Моя «магия». И не только моя… Константин с подозрением оглядывался вокруг, луч фонарика нервно метался по стенам, в другой руке он продолжал сжимать свою трубку. А я задался вопросом: как же её отсюда теперь забрать? Но что-то мне шептало о том, что этого сделать нам не дадут… — Действительно. Гриндевальд. Не тотГриндевальд. И печально известный Джон Константин. Возомнившие себя магами… Зажёгся свет. Как театрально. Я вздохнул. Я помнил этот голос. Друг Виктора, правая рука, сообщник и та ещё сволочь. — Ник! Как неприятно тебя видеть. Надеялся, ты сдох. Плохо выглядишь. Сколько ему сейчас? Я не помнил, но на все шестьдесят он выглядел. Седой, сгорбившийся. Одетый в мантию? Серьёзно? Как старомодно… — А ты выглядишь слишком хорошо. Скольких любовников уже убил? — мерзко ухмыляться он научился у моего братца. — Сбился со счёта, знаешь ли. А ты так и остался верен Виктору? Которому не было дел ни до кого, кроме себя? — Ты предал его! И имя Гриндевальдов! — зло сверкнул глазами он. Серебро «магии» блестело в них. И безумие. — Да вы, я смотрю, давно знакомы. Может, сразу перейдёте с обмена любезностями к магическому мордобою? — не мог не вмешаться Константин. Фонарик он убрал за ненадобностью и теперь стоял рядом со мной, нацелив артефакт на Никласа. — Имя Гриндевальдов… Ты всегда хотел им быть. Вместо меня. Но Гриндевальдом быть опасно в наши дни. Могут убить. Я — убил одного. — Ты так считаешь? — и он рассмеялся страшно. Безумно. Вот, это-то мне и нужно было выяснить.— Неужели ты, щенок, считаешь себя умнее Виктора? У него всегда был план! И есть! И ты сам привёл в его руки настоящее сокровище… Хотя раньше ему нужен был только мальчишка. А ты… Ты не нужен. Он позволил мне, наконец, тебя убить. Я так давно этого хотел… — Ты свихнулся. «Магия» сводит с ума. Виктор убит. Мне ли не знать этого… Зачем тебе столько её? На ней ты долго не протянешь… — Не мне. Мне нужна только особая… «магия». Где ты её хранишь? — он впился в меня своим острым взглядом. Константин тоже с интересом посмотрел на меня. Я только развёл руки в стороны. И попытался обратиться к своей силе. И не смог. — Джонни, он мне надоел, — я повернулся к Константину, сохраняя скучающее выражение лица. Как будто речь идёт о назойливой мухе. Экзорцист, ухмыльнувшись, кивнул, слегка напрягся — и недоумённо пожал плечами. Всё ясно. Никлас блокировал нас обоих. Из теней, сгустившихся в углах комнаты, один за другим выходили крепкие парни. Запах псины… Оборотни, медленно приближаясь, окружили нас. — Этого выкиньте отсюда. Он бесполезен, а связываться с ним себе дороже, — с пренебрежением указал Никлас на Джона. Потом перевёл горящий безумием взгляд на меня.Торжествующий. Алчный. — А из тебя, Геллерт, я сделаю «магию». Меня даже передёрнуло. Неужели и я был… таким? Со стороны это выглядело на редкость отвратительно. И мерзко. Как Перси только мог принять такого меня?! Не дать убить Криденсу, тогда… Спасти, вытащить с того света… И вытаскивать, раз за разом. После всего того, что я делал… Кажется, мой Перси был действительно святым. Или что-то вроде. И отдать его какому-то психу? Отражению того меня, которым я был когда-то… А может, и оставался до сих пор… Ну уж нет! — Твоя очередь импровизировать, Гриндевальд, — великодушно предложил мне Константин, взглядом указывая на ухмыляющихся оборотней. Пятеро. Магии не было. Была лишь «магия» — рядом, только руку протяни. Она взывала ко мне, предлагала себя попробовать, запустить внутрь, жаждала заполнить собой вены… Она и так была в моих венах — я слишком долго её принимал. И много. Зрение сместилось на другой план — и я увидел. Никлас был тоже отравлен ею. И я видел ясно: на его счету было намного больше смертей, чем на мне… А магию он глушил моим же артефактом, украденным из хранилища. Я улыбнулся. Артефакт был закалён в моей собственной крови. И слушался по-хорошему только меня. Мысленно потянулся к серебряной запирающей печати, легко погладил её, без слов шепнул: «Гори!». И волшебство вернулось. Никлас поспешно отбросил в сторону пылающий амулет. И закрутил вихрь силы, который, яростно вращаясь, смёл со своего пути не успевшего убраться оборотня — и рассыпался на части, отброшенный моей волей, единым мощным порывом. Джон решил разобраться с четырьмя оставшимися. Его артефакт не очень-то хотел действовать на оборотней, но одного зарядом голубого огня в упор он всё-таки вырубил. Второго осыпал пыльцой, но не успел воспользоваться моим заклятием, сбитый с ног третьим. Этого я отбросил в сторону взглядом и больше уже на них не отвлекался. Пусть Константин поработает. А я развлекусь так, в «магическом мордобое», как сказал Джонни. Припомню все прошлые обиды, что друг брата, старавшийся во всём ему подражать, успел мне нанести. Воздух вспыхнул вокруг меня. Я шёл вперёд. Но сейчас я сам был пламенем. Перси когда-то сказал, что во мне есть сила, которую он чувствует. Которая не нуждается в допинге. Сила, что, будучи неверно направлена, разрушает меня. Но разрушал себя я сам. А Перси — Перси создавал, исцелял, спасал. Когда-то, благодаря ему, я увидел, что можно идти другим путём. А не быть безумцем, жаждущим лишь «магии», которому плевать на чужие жизни. Плевать на свою… Не быть таким, как этот мой старый знакомый, пытающийся сейчас сжечь меня в огне своей ненависти. Но теперь во мне была сила. Моя — и Перси. У меня был другой путь. Никлас горел в огне своего же заклятия, что я обернул вокруг него самого. Я стоял совсем рядом — и словно видел, как сгораю в нём я. Тот, кем я был когда-то. Я с отвращением отвернулся. И встретился взглядом с Константином. — Тут ещё хотели вмешаться. Но посмотрели на ваше светопреставление, на тебя, подобного настоящему демону из ада — и быстро передумали. Я бы на их месте тоже не вмешивался… — Джон довольно ухмыльнулся. И добавил: — Ты решил тут всё сжечь? — Почему бы и нет? Гореть будет красиво… — Ну ты и псих, Фермер. Ну ты и псих. Но сжёг я только всю магию. В волшебном пламени. И потом мы с Джоном смотрели, как серебристая, светящаяся волна устремляется в небо, начисто снеся крышу этому клубу. Просто её растворив.