Вся эта магия

Я пришёл в себя. Последнее, что я помнил, был человек в медицинской маске… и ещё — ускользающий сон: застывший океан… паутина… Геллерт… — Добро пожаловать в реальный мир! — это явно был голос Дэвида, бывшего вампира. — Грейвз! Ты снова с нами! — это уже был Криденс. — Вставай скорее! Ты нужен нам! Мне! Джереми! — Где Геллерт? Где я? Что происходит? Кто взорвал больницу? — вокруг были какие-то доски, обломки… дневной свет кажется тусклым… и… остатки «магии» в воздухе.— Это ты, Криденс? Но зачем?! — Персиваль, приди в себя! Мы давно не в больнице, мы в Общине! — Что?! — я огляделся и похолодел. Геллерт. На полу. Бьётся, словно в эпилептическом припадке. И Джон Константин, старающийся его унять.— Что с Геллертом?! — Виктор с Геллертом! — прохрипел демонолог. — Виктор?! Геллерт! — я попробовал встать, но Криденс меня удержал. Кажется, мы сидели у стены. Если это ещё можно было назвать стеной. Дэвид был тут же, рядом, и с нескрываемым любопытством наблюдал за сеансом экзорцизма. Всё же он странный, этот Дэвид…в дальнем от меня углу комнаты, похоже, начал потихоньку заниматься пожар — должно быть, опрокинулся подсвечник (хотя почему именно подсвечник? И кто освещает сейчас дома свечами? Особенно днём?!) И снова — голос Криденса, слова долетают как из другого времени. Будто бы не было наших пяти лет вместе: — Геллерт сам сделал свой выбор! Если он не придёт в себя, я его убью!  — Что за выбор? Криденс?! Что ты говоришь?! — я вспомнил побег с «Фермы». Но даже там всё было не так мрачно. Хотя бы потому, что произошло очень быстро. А здесь… здесь этот кошмарный момент всё длился и длился. — Я сказал, что убью его, — повторил Криденс, я с ужасом оглянулся на него. Этот Криденс был другим, незнакомым: бледнее бледного, губы кривятся, глаза лихорадочно блестят.— Персиваль, у нас слишком мало времени! И я убью Геллерта, если понадобится! Он сам меня попросил об этом! — Не убьёшь, я ещё с ним не закончил! — злобно откликнулся Константин, прижимающий ко лбу Геллерта печать.  — Геллерт принял суть Виктора и теперь борется за своё существование, — подал голос Дэвид. — Между прочим, тебя спас, Персиваль. Ты недавно был таким же… Бред, бред… Геллерт что-то неразборчиво прорычал, совсем не своим голосом… я зажмурился. — Заткнитесь! — прикрикнул Джон, хотя никто из нас и не думал говорить (за исключением Геллерта), и начал читать одно из своих заклинаний, постепенно повышая голос, но не успел дойти до кульминации, как тело Геллерта выгнулось, а печать, которую Константин всё прижимал ко лбу… одержимого (ведь Геллерт был одержим Виктором — или, вернее, его демонической составляющей) разлетелась на куски.— Чёрт, не выходит… Дэвид, рисуй круг!  — Так не поможет же… — Дэвид нехотя поднял валяющийся на полу мелок. — Всё равно рисуй! Ах, чтоб вас всех! — в этот момент Константин потерял равновесие (а, может быть, это Геллерт столкнул с себя экзорциста) и с руганью упал на пол. Сам Геллерт начал подниматься в воздух... в рассеянном дневном свете, проникающем из оконных проёмов, возникла жуткая и фантастическая картина: тело с раскинутыми руками, парящее в метре над полом, из груди вырываются чёрные щупальца тьмы. Константин снова вскочил и как-то особенно остервенело продолжил произносить заклятия. Дэвид, больше не споря, поднялся на ноги, подошёл и начал чертить круг. Молча и вполне профессионально. Я мотнул головой. Всё это выглядело как дурной сон. Взгляд упёрся ещё в одно тело — женский труп с оскаленным нечеловеческим лицом. Я поспешно отвёл глаза. — Персиваль, — нетерпеливо позвал Криденс, помогая мне подняться. Язычки пламени лизали деревянную дверь, серое небо просвечивало сквозь дыры на месте окон. Что же здесь произошло… хотя понятно: Криденс...его стиль. Звук, как будто уронили что-то очень тяжёлое, заставил меня повернуть голову. Геллерт. Геллерт снова лежал на полу: магический круг сработал. Джон, подняв руку, нараспев произносил слова на латинском. — Грейвз, идём, Джон и Дэвид разберутся тут со всем… — Криденс тянул меня куда-то. Я же всё не мог заставить себя сдвинуться с места. — А если у них не получится? —мы столкнулись взглядами с Дэвидом. Выражение его лица было вовсе не такое уверенное, как обычно… Затем я снова посмотрел на Криденса, тот едва не дрожал от нетерпения. — Если… ничего не выйдет… ты убьёшь Геллерта? — голос мой прозвучал глухо. Почему-то я был уже почти уверен, что именно так Криденс и поступит. —  Не знаю. Может быть. Честно говоря, не хочется… хотя такая возможность… — Криденс попробовал улыбнуться, но вышло это плохо. — Сейчас мне важнее Джереми… Грейвз… — Так вот, — медленно произнёс я, собираясь с мыслями.  — А мне важен Геллерт. И если я кого-то и буду спасать, то в первую очередь его, — я, теперь уже решительно, заглянул в глаза Криденсу. Тот отвёл взгляд. Вид у полудемона был такой, будто он сейчас либо заплачет, либо разнесёт остатки комнаты… окончательно вдребезги. Или действительно кого-нибудь убьёт. Он закусил губу, опустил голову. Я почувствовал волну отчаяния, исходящую от Криденса, и положил обе руки ему на плечи. Криденс… Это всё же Криденс. Моя семья… — Я помогу Джереми, — как можно мягче сказал я. — Я обещал — и сделаю это. Я знаю, что теперь у меня получится… Но я не могу смотреть на то, что происходит сейчас с Геллертом… не могу оставить его. Не могу бросить. Это… магический закон, — осознание пришло несколько неожиданно, я сам удивился словам, которые произнёс. Криденс поднял взгляд. Глаза у него и правда были мокрые. — Тогда сделай это. На все сто, Грейвз. Может быть, это и правда важнее… Кто-то закричал. Джон? Дэвид? Геллерт? Не разобрать. — Это мистерия, — продолжил я, всё так же не до конца понимая, откуда приходят слова. — Мистерия Копья и Чаши… — Мать вашу, кончайте там свои разговоры! — вопль Константина вернул нас обоих в реальность. — У меня тут одержимый первого порядка, а из помощников только бывший вампир с куском мела… — Грейвз, — шепнул мне Криденс. — Я верю в тебя, но… я не могу здесь оставаться. Если всё… получится… или не получится… я буду в больнице. Я сжал плечи Криденса — не объятие, на объятие не было времени, но что-то, что должно было его ободрить — и начал пробираться в сторону экзорциста, Дэвида и того, что лишь отчасти являлось Геллертом. Того, что снова выпустило свои жуткие щупальца, извивающиеся в воздухе, и чей голос внезапно зазвучал в моей голове, стоило мне войти в круг… знакомый, отвратительный голос. Внезапно перед глазами возникла картинка: серая пустошь, ослепляющая тьма, присутствие Геллерта, вспышка звезды… теперь я знал, что всё это было по-настоящему. Но теперь я знал также и то, что я смогу справиться со всем этим. Я не смог бы объяснить — как, но я ощущал это каждой клеточкой своего тела. Вспышка черноты, волна, прокатившаяся по остаткам комнаты — Криденс исчез. — Джон, Дэвид, отойдите, — попросил я, уже чувствуя, что нужно сделать. — Но… Грейвз, тут нужно… — ошарашено начал экзорцист. — Джон! — Константин повиновался. Видимо, выглядел я достаточно внушительно. Я не раздумывал слишком долго. Я просто подошёл к… телу Геллерта, которое застыло, словно выжидая: странный, знакомый и незнакомый объект. Что-то внутри вело меня, не оставляя места для сомнений. — Геллерт, — я склонился над ним, ощущая напряжение. Сопротивление. А затем — панику, не свою, чужую. Виктор?.. Вполне возможно. — Геллерт, — позвал я снова, опускаясь на колени рядом. Едва дышит, глаза закатились… вернее, один глаз — на месте стеклянного чернеет провал. — Геллерт, вернись ко мне, — я положил руки ему на плечи. В самый момент касания тело неестественно рванулось в сторону, но каким-то непонятным образом я был к этому готов и удержал его. — Геллерт, — непоколебимая уверенность в том, что всё получится. Я приник к распростёртому магу, просто лёг на него сверху, закрыв глаза, ощущая сильную дрожь, пробегающую по телу подо мной. Ноги поверх ног. Руками накрыть руки. Губами к губам. Сердцем к сердцу. — Геллерт, — я вспомнил ощущение, возникшее в баре вампиров, и нелепую вспышку в своей собственной квартире во время ссоры, и то, давнее, алхимическое чувство в октябре девяносто седьмого, почти год назад. Тогда всё это было спонтанно. Сейчас же я понял, что смогу сделать это осознанно. Разговоры о Граале. Исследования отца. Недомолвки матери. Способность притягивать исключительно паранормальные неприятности… и приятности тоже. Наше время с Геллертом. Наши дни и ночи. Его присутствие. Его странные попытки идти на контакт, или уберечь меня или… любить меня. Его любовь. В голове словно ниоткуда возникла музыка — если бы яркая голубая звезда могла петь, она звучала бы именно так — нет, никаких «если бы», это именно она и была… одновременно с этим я почувствовал свет, исходящий из моего сердца, и уже совершенно точно понял: Грааль. Небесный огонь, замедленная вспышка, которая всё длилась и длилась, длилась и тогда, когда я, не выдержав, поцеловал губы — так близко к моим, и тогда, когда я, продолжая целовать, выпустил руки Геллерта и, поглаживая его затылок, притянул к себе ещё ближе, и тогда, когда мы перекатились по заваленному обломками полу, а Геллерт начал отвечать на поцелуй. Вспышка, которая стирала всё мутное и чёрное, и отравленное, что являлось демоническим присутствием Виктора в этом теле, в этом человеке. Грааль звучал. Грааль пел. Грааль исцелял и возвращал к жизни… А потом всё закончилось. Снова — серый дневной свет, кирпичная крошка, деревянные обломки… и Геллерт. Мой Геллерт… — Спасибо, — тихо-тихо выдохнул он мне в ухо, и я улыбнулся: — Это тебе спасибо… Мы ещё немного полежали, наслаждаясь тем, что живы, тем, что рядом… Из темноты донеслось лёгкое покашливание. — Эммм… я так понимаю, опыт удался. Может, всё же, теперь и мальчика спасать, а? — конечно, это был Дэвид. А вот Константин молчал. И только тогда, когда мы, наконец, проделали весь долгий и весьма утомительный путь вниз по лестнице с перилами в виде гигантских змей, и погрузились в серебристый BMW, экзорцист, прикурив дрожащими руками сигарету, наконец, обрёл голос. — Ну ты, Грейвз… даёшь, — сказал он и опять замолчал надолго. Мы с Геллертом расположились на заднем сиденье, он положил голову мне на колени, и я всю дорогу гладил и перебирал его стриженные волосы… пока не обратил внимания на то, что на пальцах у меня словно оседает тёмная пыль, а Геллерт становится всё более светловолосым. Когда мы добрались до больницы, он уже снова был серебристым блондином — может быть, со слегка розоватым оттенком, но это мог быть и эффект освещения. — Иди к мальчику. К этому Джереми, — улыбнулся Геллерт, и я снова поцеловал его. Я бы целовал его дольше, но он сам отстранился. — Иди, Персиваль… за мной присмотрят… Константин одолжил мне свой универсальный пропуск, и вскоре я вновь был в больничной палате — осознавая, что одежда на мне вся в пыли и дырах, но не чувствуя особого беспокойства по этому поводу. Криденс вскочил. — Как? — Всё отлично. — Виктор… — Его больше нет… А миссис Силверстоун? — Вышла… сказала, что пошла покурить… я думаю, она не хочет, чтобы я видел, как она плачет… — Она не будет больше плакать… — я подошёл к самой кровати. Взял Джереми за руку. — Ты тоже… возьми его руку. Пусть Джереми запомнит, что ты был рядом… На этот раз всё прошло легко, хотя нити, связывающие душу юноши с телом, изрядно истончились. Но они всё ещё были — тонкие, словно паутинка, но прочные, и к каждой из них был прикреплён словно бы маленький якорь: «Криденс», «мама», «незавершённый микс», «веранда», «пятничный сет» — и другие простые человеческие привязанности. Я осторожно тянул за эти нити, пока не убедился, что душа снова вошла в тело… а затем наклонился и вдохнул в Джереми жизнь. Приборы снова запищали, но это был не тревожный писк, это было оповещение, что ситуация поменялась с «минуса» на «плюс». Я поцеловал Джереми в лоб, и он открыл глаза. — Добро пожаловать обратно, — сказал я, отходя от кровати, чтобы дать возможность Криденсу встретить своего возлюбленного (в его чувствах я больше не сомневался). — Мы будем в отеле, — крикнул я на прощание и вышел в коридор, едва не столкнувшись с миссис Силверстоун. — Вы! — Я, мэм, — не выдержав, я широко улыбнулся. — Встречайте своего сына. Женщина вбежала в палату. Туда же, как я заметил, уже спешили врачи… пусть объясняют чудесный феномен, как хотят. Я же спустился, вышел из больницы и вдохнул полной грудью. В автомобиле, припаркованном на стоянке, меня ждал Геллерт. Он был всем, в чём я нуждался сейчас.