Испытание надеждой

      Взгляд из-под чёлки, чуть искоса, взмах ресниц, полувздох.       Пригубить шампанское, быстро облизав верхнюю губу в поисках несуществующей капли. Посмотреть сквозь бокал куда-то вдаль, на свет, сосредоточившись на мелких пузырьках в игристом напитке.       Поставить бокал обратно на стол и задумчиво откинуться на спинку стула.       Игра началась.       Ты смотришь?       Ты ещё не знаешь, что в этой игре главный приз- ты сам…       На роскошном круизном лайнере — разгар вечеринки. Самый цвет общества собрался на традиционном летнем праздновании очередной годовщины Большой Корпорации. Клубника в шампанском, бриллианты в платине, ушлые папарацци в мелких лодчонках на уважительном расстоянии, как стервятники, ждут своего момента — сделать фотографии, ждут добычи суровые редакторы жёлтых газетёнок.       Ждут своего шанса охотницы на богатеев, с головы до ног упакованные в дизайнерские одёжки, ждут своего шанса и сами богатеи, хищно высматривающие в толпе Лиц, приближённых к Главе Корпорации, вокруг которых — незримая аура Больших Денег. Ждёт удачного момента и Мин Юнги.       Ещё несколько часов назад, утром, он не ждал ничего. День не предвещал ничего особенного, день как день.       Без энтузиазма стоял он в примерочной дома «Ив Сен-Лоран», примеряя очередной костюм, пока вокруг суетились шустрые консультанты. Покорно позволил Чимину повязать на себя галстук, вполуха выслушав назойливое воркование, все эти бесконечные «Оппа, ты выглядишь как модель! Оппа, давай сделаем селфи сейчас, а потом еще на яхте, в этих костюмах мы как мафия! Оппа, а давай наденем эти кольца, они не парные, но выглядят почти как парные, ты не возражаешь?».       Молча сел в бесконечной длины чёрный лимузин, в котором уже шумела пре-вечеринка, как всегда устроенная младшими: безумно красивый Тэхён, с не менее безумным взглядом густо подведённых чёрным глаз, шумный Чонгук — лихое и придурковатое бесплатное приложение к Тэхёну, менеджер Суприм Бой (для Юнги он просто Донхёк, но для поддержания имиджа и просто по старой дружбе тот всё ещё зовёт его бывшим сценическим именем), и уже заранее раздражённый ими всеми Намджун — высокая, задрапированная в чёрное фигура, единственное светлое пятно — высветленные волосы, уложенные в хулиганский полу-ирокез, на контрасте со строгим костюмом.       «Оппа, ты хочешь шампанского? Тэхён-а, давай сделаем селфи!». «Чимин-а, у вас с Мин PD парные кольца?».«Гукки, не кривляйся, я выложу это селфи в Инстаграм, пусть все видят, какой ты дурак!». «Он всегда такой, у него этих селок бешеные тыщи, ты разве на его аккаунт не подписан? Он еще и ник себе придумывает каждую неделю — то JungBook, то Jungshook, а последний и вообще Jungcock!».        Чимин был счастлив.       — О великий продюсер Мин Юнги PD-ним, что тревожит ваш светлый образ? — хмурым басом донеслось с того сиденья, где сидел Намджун.       Юнги решил игнорировать ехидные замечания младшего, переключившись на остальных:       — Суприм Бой! — негромко позвал Юнги менеджера.       Менеджер в этот момент был слишком занят уверениями Тэхёна с Чимином в том, что больше шампанского им не полагается, да и пить на брудершафт спустя десять лет дружбы — затея дурацкая, при том на круизном лайнере после выступления будет разрешено и полбокала шампанского, и любая еда — всё, что душа пожелает.       — Донхёк! — немного громче, чем полагается по законам вежливости, повторил Юнги. Пять пар глаз немедленно устремлены на него, разговоры тут же стихли.       Юнги устало закрыл глаза руками, и вздыхая, приложил обе ладони к вискам, как при приступе головной боли.       — Кто. Разрешил. Пить. В. Машине. Я спрашиваю.       Гробовое молчание.       — В лимузине был мини-бар. Извините, PD-ним, я прослежу…       — ДОНХЁК!!       — Да, PD-ним?       — Остановимся возле ближайшей кофейни. Купишь мне кофе.       — Кофе?       — Самый большой долбаный стакан долбаного кофе купишь мне! Что-то непонятно?       Суприм Бой быстро кивнул, не смея больше беспокоить продюсера. В салоне воцарилась гробовая тишина, в которой отчётливо послышался тихий смешок Намджуна, который закрыв глаза, откинулся на сиденье. Последовал его примеру и Юнги.       Лимузин подкатил к набережной, двери распахнулись. Красавец лайнер был на расстоянии нескольких шагов, которые пришлось проделать под редкие вспышки камер (только аккредитованные агентства, в рамках рекламной кампании Большой Корпорации, и только для знаменитостей, в то время как высший менеджмент прибыл заранее инкогнито).       На середине трапа, по пути на палубу, шествуя в своем облачении от Ив Сен-Лорана, стакан кофе зажат в руке как спасательный круг в руках утопающего, Юнги внезапно обернулся и с тоской посмотрел обратно, на берег, на отъезжающий лимузин и суетящихся внизу менеджеров и работников стаффа.       У него внезапно снова появилось оно — предчувствие. Совсем как в юности. Совсем как в тот день, когда родители узнали о его ориентации. И как в тот день, когда он сломал плечо, надорвавшись на работе в службе доставки, как в последний его день в качестве айдола-стажёра.       Предчувствие того, что сегодня всё пойдет не так.