Испытание надеждой

      Юнги и Намджун сидят в небольшом офисе студии БигХит: белые стены, огромное окно и стеклянная перегородка, отделяющая офис от танцевальной студии, в которой сейчас резвятся подопечные продюсера. Стол перед ними завален красочными буклетами, брошюрами, плакатами и прочей рекламной продукцией, на всех красуются фото участников JTJ в разных видах и декорациях. Перед сурово-сосредоточенным Юнги раскрыт ноутбук, рядом притулившийся Намджун изрядно скучает, перебирая лежащие на столе фотографии.       За перегородкой в это время кипит жизнь: мимо то и дело пробегает взлохмаченный Тэхён, наряженный в кричаще-красные мешковатые штаны с лампасами, попугайской расцветки рубашку, и нечто среднее между домашними тапками без задников и офисными туфлями. Странная обувка то и дело слетает с ноги, Тэхён останавливается, чтобы подобрать её, и тут его догоняет Чонгук: белая майка, бессменные тимберлэнды, несмотря на теплынь, и улыбка от уха до уха, открывающая белоснежные зубы, торчащие немного вперёд, как у кролика. С размаху пнув Тэхёна в зад, Чонгук убегает, в свою очередь преследуемый уже Тэхёном. За этой вакханалией со скамейки наблюдает Чимин: полосатая маечка, взлохмаченная чёлка, он весь расплывается в улыбке, улыбка поглощает его лицо, так что не видно глаз, которые превращаются в узкие щёлочки. При взгляде на стол за стеклянной перегородкой улыбка Чимина слегка угасает, чтобы вспыхнуть вновь при виде Чонгука с Тэхёном, проносящимися мимо на огромной скорости.       Откладывая в сторону очередной буклет, Намджун задумчиво сказал:       — Отличный концепт! Шикарно, красочно, волшебно. «Алиса в Стране Чудес». Молодец, что решился на такое! Конкурентов не будет. Ты, хён, молодец, креативно мыслишь, вот и до такого додумался.       — А чего тут додумываться? — по обыкновению ворчливо ответил Юнги, что-то рассматривая на экране ноутбука.       — Вот она, например, перед тобой, наша Страна Чудес в миниатюре, а вот они резвятся: Безумный Шляпник, Мартовский Заяц и Чеширский Кот. Бери и снимай, только костюмы и декорации добавь, и готово.       Намджун громко, от души заржал и прикрыл лицо рукой, сотрясаясь от смеха.       — Серьёзно? А ты тогда тут кто, хён? По-моему, так ты гусеница, которая на грибе сидела и курила трубку.       — Сам ты гусеница, Намджун. Покурить — это по твоей части, и я не трубку имею в виду. А потом грузить всех занудными разговорами! — огрызнулся Юнги, перебирая страницы в браузере, закрывая их и открывая новые.       — А кто ты тогда? — сквозь пальцы, всё ещё смеясь, спросил Намджун.       — Я — твой продюсер, и пока всё ещё друг, по совместительству, — холодно ответствовал Юнги, нервно проверив что-то в телефоне, тут же отшвырнув его обратно на стол и вернувшись к ноутбуку.       — В Стране Чудес, — не отступал Намджун. Он втайне любил эти бесконечные перепалки, разглагольствования и игру «Выбери Героя» в том числе. Юнги не особо любил эти игры в «какой персонаж тебе соответствует», но Намджуна баловал, и включался в игру.       — Я — грёбаная Алиса, потому что я сюда попал случайно из мира нормальных людей, запутался, и мне непонятно: откуда набежали эти чудики и как отсюда, если что, выбираться.       — Не-а, ты — Соня! Как раз тусишь в компании с Безумным Шляпником и Зайцем, плюс ты вечно сонный, ворчливый и мелкий, и как раз поместишься в чайник.       — Какой чайник, при чем тут чайник, Намджун, не отвлекай! — разозлился Юнги, поднимая голову, и тут в пределы его зрения попал Суприм Бой, только что вошедший в студию. Юнги яростно замахал рукой, привлекая внимание менеджера, призывая зайти в офис.       Суприм Бой приоткрыл дверь, просунул голову в помещение, приветственно кивнув Намджуну и получив кивок в ответ, и замер, вопросительно глядя на продюсера.       — Бургер Кинг! — скомандовал Юнги и вернулся к просмотру интернет-страниц.       — Буклеты? — так же кратко вопросил Суприм Бой.       — Завтра в полдень, — отрезал Юнги.       — Завтра — крайний срок! — напомнил менеджер.       — Послезавтра — крайний срок! — раздражённо поправил Юнги. — Утвержу завтра до полудня.       Менеджер пристально посмотрел на хмурое лицо Юнги, задержавшись на нём чуть дольше положенного, и вышел, закрыв за собой дверь.       Намджун лениво потянулся в кресле, наблюдая за тем, как Суприм Бой что-то говорит своим подопечным, отчего у Тэхёна улыбка становится ещё более квадратной, Чонгук исполняет небольшой победный танец, и взгляд его остановился на Чимине. Чимин единственный из них, кто не обрадовался сообщению, просто ласково кивнул в ответ и слегка улыбнулся, встал со скамейки и последовал за менеджером и одногруппниками.       Намджун вполголоса сказал:       — Суприм Бой жаловался на Чимина, мол, не улыбался на фотосессии, на раздаче автографов и на шоу, поклонницы переживают в соцсетях теперь и говорят, что его бросила девушка и теперь он в депрессии.       — Мне его заставить улыбаться? — раздражённо ответил Юнги.       Намджун попытался было ответить, но тут тишину прорезал звук телефонного звонка. Юнги моментально разблокировал экран и нажал на «ответить», но при первых же услышанных на другом конце линии словах скривился, как будто зажевал дольку лимона.       — Да, хён. Обязательно передам. Да, и тебе. Да, я понял. Да, хорошо. Да. Я все передам. Да. Пока, всего хорошего.       Брови Намджуна сурово сдвинулись. Даже через стол из трубки хорошо был различим раздражённый тон Сокджина, его было не перепутать ни с чем.       — Что и кому ты должен передать?       — А, так, ничего… — беззаботно ответил Юнги, кладя телефон в карман, перед этим ещё раз посмотрев на время на часах.       — Хён? … Хён?       — Да забей, Намджун. Пошли, уже пора, шофер подъехал, — Юнги закрыл ноутбук, схватил с кресла пиджак и поднялся. За ним поднялся и Намджун, и они вышли, выключив свет в студии и направляясь к лифту, чтобы спуститься на подземную парковку.       В машине, по дороге в ночной клуб, где Намджун должен был выступить, Юнги молчал, изредка поглядывая в окно, на бесконечную вереницу машин, еле двигавшуюся в сеульских вечерних пробках, и возвращаясь к просмотру брошюрок и фото в папке, захваченной с собой из офиса. Он знал: никогда нельзя терять контроль, каждая, даже самая мелкая деталь, невнимательный взгляд — может разрушить даже самую удачную карьеру звезды.       Ничто не должно избегнуть его внимательного взгляда, его аналитическое мышление должно быть на шаг впереди, он ни за что не должен потерпеть неудачу даже в мелочах.       Но его мысли сегодня занимало что угодно, только не работа и рекламная кампания. Прошло уже 18 часов и 42 минуты с того самого полученного сообщения, не то чтобы Юнги считал, но время на ответ поджимало. Как назло, день выдался чрезвычайно загруженным, суматошным, и проверкой информации о Ли Донгёне Юнги занимался урывками.       Ли Донгён, младший сын неудачливого бизнесмена. 29 лет (хотя тогда на круизном лайнере Юнги дал бы ему не более 25), почти постоянно проживающий за границей, в основном в Штатах. Интернет отзывался о нем скупо: Сеульский Университет, участие в открытии чего-то там в каком-то там заведении, имя в списке акционеров Иллириума. Пара групповых фото выпускников, на которых почти невозможно рассмотреть лиц.       Более детально отзывался о нем Сокджин, из рассказов которого следовало, что Донгён в ранней молодости славился своими скандальными вечеринками с участием стриптизерш и начинающих актрис, за что был сослан отцом в Штаты, и периодически по возвращению был сватан за богатых наследниц. В последний раз уже назревала помолвка с кем-то из знатных семей, но семья потенциальной невесты в последний момент отказалась, как утверждал Сокджин, выяснив о женихе нечто весьма скандальное.       «Естественно, скандальное. Небось узнали, что зятёк совсем не по девочкам», — ехидно подумал Юнги. Задача упрощалась: судя по всему, Ли Донгён может оказаться довольно лёгкой добычей, несмотря на неудачу в прошлые выходные. Как-никак, а визитку Юнги он подобрал.       В том, что это именно он, Юнги почти не сомневался: визитки продюсер Мин никогда никому без нужды не раздавал, и они все были у него наперечёт. Расчёт, впрочем, был довольно рискован: ведь проще всего было бы, проходя в тот вечер мимо стола, сунуть карточку прямо в руки, или хотя бы в карман пиджака Солнечного Парня, но тогда намерения Юнги были бы совсем на виду. А про найденную на полу возле кресла, на самом виду, визитку, можно было в случае чего сказать: мол, выпала из кармана, извините, если что не так. Юнги любил оставлять пространство для манёвров, чтобы можно было сдать назад при необходимости.       Но было ещё кое-что, от чего интуиция Юнги вдруг снова напомнила о себе знать тревожным сигналом, как и в тот момент, когда он поднимался по трапу лайнера.       Номер телефона, с которого пришло сообщение. Что-то подсказывало Юнги, что номер слишком прост для того, чтобы им пользовался молодой чеболь.       Эпидемия «крутых номеров» не первый год бушевала в кругах сеульской элиты. Затейливые комбинации цифр и нулей продавались за немалые деньги, и богатые люди были готовы эти деньги платить. Самому Юнги на этот пафос было в общем-то плевать, но профессия продюсера обязывала, и поэтому на той самой «потерянной визитке» красовался симметричный номер, оканчивающийся на три семёрки.       Возможно, для романтических кхм… однополых приключений Донгён пользовался приватным номером. Но на всякий случай Юнги попытался проверить его в базе данных, на что получил информацию о том, что «номер находится в бизнес-директории и является конфиденциальным». Немного заинтригованный, Юнги попросил знакомого из службы безопасности провайдера сотовой связи накопать информации об абоненте, а сам решил отыскать Донгёна в соцсетях.       В Инстаграме Ли Донгёнов, пользующихся полным именем, оказалось всего двое. Один из них — мужчина лет сорока, выкладывающий семейные фотографии, и второй, явно молодой, выкладывающий фото природы, машин и прочую по мнению Юнги, ерунду, и ни одного фото лиц. Однако, лишь только увидев фото, на котором рука снимающего держит опавший осенний лист, Юнги понял: не он. Руки — не те. Тонкие пальцы без колец, поглаживающие Богама по плечу, задержавшись на минуту у шеи, скользящие вниз по рукаву пиджака, казалось, навсегда запечатлелись в памяти.       A в Фейсбуке профилей с таким именем оказалось аж 84. На 63м по счёту профиле и застрял Юнги, в момент когда уже настало время отправляться в клуб.       Телефон резкими звуками вырвал Юнги из размышлений. Ким Минсу, отдел безопасности крупнейшего из телефонных операторов.       — Да, Минсу, — сухо ответил он.       — Телефон зарегистрирован на кого-то из линейного персонала «Глобал Лайн», один из отелей сети.       — …«Глобал Лайн»? — не поверил ушам Юнги.       — Именно так.       — На кого именно? Имя? — дрогнувшим голосом спросил Юнги. Внутри у него всё замерло, по спине пробежал предательский холод.       — Тут целая история, — охотно начал Минсу, — симкарты они выписывали на одно и то же имя — начальника отдела кадров, и раздавали линейному персоналу с бесплатными тарифами, как входящие в соцпакет. И имя узнать можно только, если например сообщить в полицию, что тебе с этого конкретного номера угрожали, тогда полиция связывается с отделом безопасности Глобал, а они проводят проверку внутри. На самом деле, неслыханно с точки зрения безопасности, я о таком вообще слышу впервые, что оно существует, а я работаю в этой сфере. Но я бы не стал копать глубже: с «Глобал Лайн» много историй, и все они длинные.       Отель. Не может быть, чтобы… Нет, не может быть. Откуда? Неужели шантажист… Нет, не может быть. Всё-таки визитка. В этом Юнги уверен на твердые девяносто процентов.       — Минсу.       — Да?       — Линейный персонал — это всё, что выше уборщика?       — Кто угодно, в каком угодно из отелей, но не выше ресепшн. У менеджеров — другие тарифы и другие номера, они перезаключали договор на высший менеджмент. Там конфиденциальность ещё круче, а также их легко отличить: все номера заканчиваются на несколько нулей.       Юнги судорожно сжал телефон. Шантажист? Он быстро перебирал в памяти лица — юркий портье, катящий тележку с ужином, улыбчивая девушка за стойкой, хмурый работник охраны, сканирующий взглядом каждого входящего. «Глобал Лайн», огромные синие неоновые буквы на фоне вечернего неба… Стоп!       — Минсу.       — Да, — в трубке воцарилась тишина.       — Круизные лайнеры «Скай Лайн» — это тоже корпорация Глобал?       — Они же.       — Может персонал работать не в отеле, а на лайнере?       — Вполне. Это одна и та же организация, их официанты могут обслуживать как гостей отеля, так и лайнера, я так понял.       — Спасибо, Минсу. Ты помог. Спасибо, друг, я в долгу перед тобой.       Юнги внезапно встречает любопытный взгляд Намджуна. Губы сами собой складываются в строгую линию, и Намджун моментально утыкается в телефон.       — Что ты там рассматриваешь? — сухо спрашивает Юнги.       — Да так, соцсети, новости. Вот шейх какой-то купил коня скакового за двести миллионов долларов, — Намджун усердно делает вид, что ничего не слышал.       — Коня? Охренеть инвестиции. Он ногу сломает, и будет у шейха полтонны мяса стоимостью двести миллионов долларов, — переводит разговор Юнги.       — Ну да, как-то не особо круто, — поддакивает Намджун, видя как хёну хочется сделать вид, что никакого разговора по телефону не было.       Как назло, в этот момент телефон Юнги внезапно издаёт несколько мелодичных нот: входящее сообщение.

Я нашёл твою визитку.

      У Юнги отлегает от сердца. Официант. Один из этих вертлявых типов в белых рубашках и чёрных узких брюках, сновавших вокруг на палубах лайнера, следовавших по пятам за шумными компаниями, появляющихся из ниоткуда и собирающих со столов и стоек баров пустые стаканы. Один из охотников на Больших Шишек, видимо, будет пытаться предлагать себя в потенциальные айдолы, актёры, да просто завести знакомство с продюсером. Снова ложная тревога.       Он брезгливо нажимает на кнопку «Удалить» и с внезапно возникшим энтузиазмом треплет Намджуна за плечо.       — Приехали.       В клубе грохочет музыка, Намджуна увели в гримёрку, до выступления ещё почти час. Юнги коротает время за стойкой, в ожидании, и бедром чувствует вибрацию: в кармане стильного пиджака звонит телефон. Сокджин.       Юнги выходит на террасу клуба, чтобы можно было расслышать звонящего. Из распахнутых позади дверей слышны отголоски музыки, свежий ветерок приятно холодит кожу.       — Да, Джин-хён, что у тебя?       — Замётано, у тебя приглашение на закрытую вечеринку в воскресенье. Ли Донгён там обязательно будет. Я передам с Чонгуком, после аквапарка завтра вечером. В общем, так: мне нужно, чтобы на съёмках …       Юнги слушает дальнейший речитатив вполуха, довольно жмурясь. Всё не так уж и плохо, жизнь налаживается.       — Хён, поговорим завтра, хорошо? Мне надо идти, я опаздываю, — наскоро прощается Юнги с Сокджином и идёт обратно в клуб — праздновать.       В клубе темно и шумно. Юнги проскальзывает за стойку бара, и перед ним, как по мановению волшебной палочки, оказывается стакан с янтарным содержимым, в котором плавают кубики льда.       — Добавь к моему счету, Минхёк, — говорит Юнги, и в это время телефон в руке снова вибрирует.

У тебя есть kakaotalk? ʕ•ᴥ•ʔ

      — Сокджин, тебя заклинило? — ласково говорит Юнги, набирая, как и в прошлый раз:

В жопу kakaotalk.

      На лице у Юнги появляется хитрый прищур, он готовится получить очередную отповедь от рассерженного хёна, но в ответ приходит довольно мягкое:

Фу, как грубо. Не люблю, когда выражаются

      Юнги отпивает из стакана и набирает:

Не люблю идиотские смайлики

      Сообщение отправлено. Экран гаснет, но через несколько секунд вспыхивает вновь.

Он не идиотский. Это мишка. J-Ho.

      Юнги начинает злиться. Он злобно тыкает пальцами в экран.

Это идиотский мишка. Сколько тебе лет, забыл, хён? И что за J-Ho?

      Юнги кладёт телефон на барную стойку, решая что Сокджин сам где-то занят тем же, чем и Юнги: накачивается спиртным в баре, и решает не отвечать. Но сообщения приходят одно за другим, экран телефона мерцает, не переставая, и Юнги произносит про себя несколько матерных слов в адрес старого друга, разблокируя экран.

Нет, не идиотский 24 Это я

      Тут до Юнги внезапно доходит, что сообщения приходят не с номера Сокджина. Он в панике проверяет номер абонента и смачно выплёвывает самые скверные ругательства, какие только приходят ему в голову. Сидящая рядом девица, которая уже пару минут как пытается строить продюсеру глазки, шокированно пучит глаза, и убирается с глаз подальше, захватив свой стакан.       Сообщения продолжают приходить:

(ᵔᴥᵔ) (◕‿◕✿) (¬‿¬) ¯\_(ツ)_/¯

      Так. И что теперь делать? Просто заблокировать? Понять, что ему надо, и принять меры соответственно? Пожалуй, раз уж ответил — можно попробовать узнать настоящее имя надоедливого официантишки. Или уборщика. Мин Юнги забрасывает удочку:

J-Ho коротковато для имени

      Ответы приходят быстро:

А как должно быть правильно, ты считаешь? (◕‿◕✿)

      Провоцирует, гадёныш. Зря, ой зря. Не играй с продюсером Мином, мальчик, себе дороже!       Юнги со злобной миной на лице быстро печатает:

J-Horse J-Hoe J-Hope J-Horror J-Hold Jjajangmyeong-Hotteokpokki ?

      Ответ приходит незамедлительно:

J-Hope это супер! ̿̿ ̿̿ ̿̿ ̿'̿'\̵͇̿̿\з= (▀ ͜͞ʖ▀) =ε/̵͇̿̿/’̿’̿ ̿ ̿̿ ̿̿ ̿̿

      Юнги почти стонет: «имя, имя напиши, болван!», и осторожно отвечает:

Почему?

      Экран молчит секунд пять, затем:

Потому что это - «Надежда». Всё, теперь я J-Hope! (▀̿Ĺ̯▀̿ ̿)

      «Мудак ты» — уже готов в ответ написать разъярённый продюсер, но вовремя сдерживается: собеседник явно неадекват.       В расстроенных чувствах Юнги отправляется на террасу клуба, не зная, что ему делать: куда звонить, кого просить об услугах, а может, оставить всё как есть и просто заблокировать номер?       В этот момент телефон в его руке разражается громкой мелодией. Ну ёбушки-воробушки, теперь он, конечно, ещё и звонит! Прикормил, на свою голову!       Юнги нажимает на кнопку ответа. В трубке — молчание, на заднем плане какой-то шум, похожий на звуки оживлённого шоссе.       — Юнги? — спрашивают на том конце. Молодой, довольно приятный мужской голос с бархатистыми нотками.       — Вы ошиблись номером, — холодно отвечает Юнги и нажимает на кнопку отбоя.