Испытание надеждой

I’ve been a wild dog in this here part of town No gun-slinging, no fool can bring me down Now I’ve finally met my match And he’s the baddest boy around And I’ll say it loud and proud I’m stuck, I’m stuck

Noah Cyrus «I’m Stuck»

      На съёмочной площадке — свет прожекторов, толчея и суета. В центре красуются трое участников молодежной группы JTJ, наряженные в вычурные костюмы, вокруг них снуют ловкие стилистки в коротких шортиках и безразмерных майках, то и дело поправляя на артистах детали костюмов, что-то на ходу пришивая, где-то убирая складки. Им вторят визажистки с кистями и расчёсками в руках. Многочисленные работники сцены и операторы мечутся с реквизитом в руках, тянут по полу бесконечные метры проводов, вокруг режиссера собралась небольшая толпа народа. Работа кипит: идут съёмки нового клипа «Страна чудес», на новую песню группы JTJ, обещающую быть хитом этого года, по мнению большинства музыкальных изданий.       В уголке студии, на откидных стульях — небольшой островок спокойствия в этом море хаоса. Юнги расположился в самом углу: щуплая, одетая во все чёрное фигура, чёрная же кепка, защитная маска на лицо, сдёрнутая под подбородок. Острые коленки, на которых раскрыт неизменный спутник продюсера — ноутбук.       Рядом с ним сидит Намджун, чьё внимание в данный момент полностью сосредоточено на хорошенькой гримёрше лет примерно двадцати, в короткой юбке, с собранными в хвостик волосами.       Рядом с этими двумя прикорнул на стуле менеджер Суприм Бой, наслаждаясь минутами отдыха, в руках — банка колы и шоколадный батончик.       — Намджун, прекрати! — хмуро провозглашает Юнги, на минуту отрываясь от ноутбука.       — Что прекратить, хён? — невинным тоном отвечает Намджун, не переставая обмениваться взглядами с девушкой.       — Перестань это делать. Не буди лихо, пока оно тихо. Гримёрш запрещаю категорически! Мне хватит разборок с персоналом до конца текущего столетия, так и заруби себе на носу.       — Каких разборок? — вполголоса бормочет Намджун, посылая еще один восхищённый взгляд в сторону гримерши. — Ну подумаешь, случилось когда-то… что-то… один-единственный раз, так теперь что?       — Не в первый, а сто первый, — сурово отрубает Юнги, и хмуро смотрит в ту же сторону, куда и Намджун. — Всё по одному сценарию: ты флиртуешь, она соглашается, вы идёте на свидание, оно не удаётся. Всё заканчивается тем, что в итоге вы становитесь врагами, все обижены, персонал шушукается за спиной и в итоге девица увольняется. Гримёрши приличного уровня у меня наперечёт. Со стилистками — пожалуйста, у меня парочка ещё есть в запасах.       — Всё не так, хён! — пытается было протестовать Намджун, но безрезультатно, остановленный краткой репликой:       — Всё так, Намджун.       Сидящий рядом Суприм Бой кратко кивает в знак согласия, продолжая жевать батончик.       Оставшийся в меньшинстве Намджун, нахохлившись, хмуро утыкается в телефон и суёт в левое, повернутое к Юнги ухо наушник, показывая последнему, что спорить не намерен. На какой-то момент в углу воцаряется молчание.       На площадке играет музыка, участники группы движутся в унисон, открывая рты в такт словам песни.       — Шикарно получится, — говорит Намджун, одобрительно кивая головой.       — Выпустим двойной альбом, первую часть — в сентябре, вторую — в декабре, на тему «Зазеркалья», — отвечает Юнги, — концепт уже готов, на следующей неделе утверждаем, перед началом гастролей этого сезона. Как там твоя дорама продвигается?       Намджуну словно только это и надо было услышать. Следующие десять минут Юнги работает под аккомпанемент рассказов, восклицаний и жалоб.       — …Не даёт сосредоточиться на сценарии вообще! Выдали ему гримёрку самую крутую, в конце коридора, тихую, так ему мало! Шатается по коридору взад-вперёд с телефоном, там двери фанерные! «Мам, мам, зачем ты так задорого купила, не ходи по Каннаму на шоппинг, я бы в Мёнгдоне за полцены тебе нашёл»! — противным голосом передразнивает Намджун.— Хён, ты слушаешь?       — Нет, не слушаю, — успокаивающим тоном произносит Юнги, не отрываясь от занятий, — продолжай.       Намджун, даже не обратив внимания на то, что именно ему ответили, с энтузиазмом продолжает:       — За матерщину грозится штрафовать! Говорит, теперешняя цена по десять тысяч вон за слово! Мне что, шестнадцать лет опять? Он издевается! Я — звезда классом повыше, чем он…       Тут все трое подскакивают и совершают что-то вроде небольшого поклона в сторону проходящей мимо женской фигуры.       — Нунним, — вежливо говорит Юнги, — рад видеть вас в добром здравии.       Троица снова расслабилась и развалилась на стульях. Юнги закрывает ноутбук и потягивается, Суприм Бой зевает, тоже потягивается и выуживает откуда-то ещё один шоколадный батончик.       — Почему десять тысяч-то? — весело интересуется Юнги. — Всегда же тысяча была, пока в общаге жили.       — Говорит, теперь я известный рэппер, расценки повысились.       — Хорошо, что не я с ним в дораме снимаюсь, я бы разорился на второй день! — хмыкает Юнги.       Намджун, не удержавшись, хихикает. Суприм Бой снова молча кивает со своего места в знак согласия. Намджуна несёт:       — А чего он к нам в студию зачастил и к пацанам в общежитие? Роется в холодильнике, как у себя дома, мамашу заботливую изображает, сумки с продуктами таскает, мол, они неправильно питаются.       — Ну так и есть, в принципе, — примирительно замечает Юнги, — Тэхён ест только чачанмён и еду из Бургер Кинг, Чонгук метёт все, что не приколочено, а Чимин вообще боится есть, чтобы не набрать лишний вес.       Юнги невольно смотрит в сторону площадки, на которой танцует Чимин, каждое движение выверенное, плавное, не оторвать глаз.       — …В аквапарк их всех троих водил — делать нечего у себя в группе, что ли? У них камбэк осенью…       — Не будет никакого камбэка, — негромко говорит Юнги, всё ещё не отрывая глаз от танцующего Чимина.       — Как не будет?.. — опешивает Намджун.       — Не будет, — подтверждает Юнги. — Агентство решило не продлевать их контракты, а заканчиваются они в августе. Трое старших до декабря уже будут в армии, Сокджин может еще годик-полтора погуляет, и ему придёт повестка. Возраст уже подходит, сам знаешь. Вернутся старшие — уйдет Сокджин, и ещё тот, второй, в итоге от группы останется пшик, а у них уже сейчас с продажами проблемы. Агентство их в итоге решило не продлевать, пойдут на вольные хлеба.       Намджун ошарашенно замолкает, но уже через несколько секунд хмыкает:       — Пойдёт милый Кен в противогазе бегать и траншеи копать, вот огорченьице. Будет хён скучать.       — При чём тут Кен-то? — ехидничает уютно свернувшийся на стуле Юнги. — Хён, может быть, и будет скучать, но не по нему, а по Сандёлю, а того еще пока никуда не отправили.       — При чем здесь Сандёль? — непонимающе вскидывает брови Намджун, с подозрением взглянув на продюсера. Тот в ответ выразительно смотрит на Намджуна и игриво шевелит бровями.       — Да ну, херня! — бормочет про себя рэппер.       — С тебя десять тысяч вон, можешь отдать мне, я Джину при встрече передам! — тянет Юнги.       — Сандёль?       — Сандёль.       Суприм Бой снова кивает в знак подтверждения, доедая батончик. Тут у Намджуна звонит телефон. Достав гаджет из кармана, тот видит имя звонящего и в ужасе оборачивается к Юнги. Тот, ничего не говоря, забирает у Намджуна телефон и нажимает на кнопку ответа.       — Да, хён. Юнги. Да. Я передам. Хотя… подожди, вот он уже подошёл, можешь ему сам сказать, — Юнги быстрым движением подносит телефон к уху Намджуна, второй рукой схватив того за запястье и заставив взять злосчастный гаджет. Намджун яростно сигналит Юнги, слушая нескончаемый поток речи. Юнги в ответ ехидно разводит руками в стороны и поднимается со стула, показав Намджуну пальцем на циферблат своего Ролекса — мол, извини, время поджимает. Поднимается со своего места и Суприм Бой, возвращаясь к своим обязанностям. На часах половина восьмого.

***

      Без пяти восемь. Юнги благодарит шофера и выходит из машины, направляясь через парковку ко входу в отель. По дороге у него звонит телефон, высвечивая на экране имя «Нам Гёль». Главное — не перепутать в очередной раз, назвав не тем именем в неподходящий момент, думает Юнги, несколько раз повторив про себя имя звонившего, и снимает трубку.       — Да, Нам Гёль.       — Я уже на месте. Буду ждать вас за столиком на противоположной стороне от стойки администратора.       — Понял, — кратко отвечает продюсер, и кладёт трубку. Внезапно его ждёт неприятный сюрприз: на парковке среди рядов автомобилей премиум-класса красуется огромный гоночный мотоцикл, расписанный жёлто-чёрными узорами, и перед глазами снова мелькает, как вспышка, воспоминание: вечер на лайнере, пьянка, прогулка на набережной, и этот самый мотоцикл, припаркованный у нее. Не может быть, что…       Юнги обходит мотоцикл со всех сторон, внимательно осматривая. Узоры на одной стороне мотоцикла довольно хаотичные, на второй они складываются в абстрактный рисунок — силуэт тигра в прыжке. Сколько пафоса, недовольно думает Юнги, и вдруг холодеет: кроме фигуры тигра, изящными чёрными линиями, латинские буквы: J, H и О. Ах, твою ж…!       Юнги растерянно стоит на парковке, глядя на массивную груду железа так, словно она переехала его любимое животное. Сил и желания идти в отель у него не осталось. Ему хочется сбежать, хочется забиться куда-нибудь в укромное место и переждать. Но через пару долгих минут он шумно выдыхает, решившись.       — Ах ты, сучья повозка, чтоб тебя! — сквозь зубы шипит Юнги и яростно пинает ногой мотоцикл, один раз, другой. Выместив на мотоцикле свою злость, Юнги поворачивается на каблуках и быстро шагает по направлению к отелю. Чтобы там ни было в дальнейшем — он разберётся со всем этим.       В холле отеля «Глобал Лайн» царит приятная прохлада. Цветы повсюду, кожаные диваны и кресла, возле окон — столики, в центре холла висит огромная люстра потрясающей красоты. Роскошь и стиль пятизвездочного отеля, достойного сильных мира сего. За стойкой ресепшн — строй администраторов, что несколько странно, ведь обычно Юнги видел там не более двоих одновременно.       Гостей в холле почти нет, разве что возле стойки стоит, облокотившись, человек в шортах по колено, яркой рубашке с цветочным узором, и чёрной шляпе, похожей по мнению Юнги, на перевёрнутое вверх дном ведро. Явно иностранец, думает Юнги, проходя мимо стойки регистрации к столикам у окна. У него снова звонит телефон.       — Я отошёл на минуту, попудрить носик, скоро вернусь, — щебечет голос в трубке.       — Попудрить носик? Что за херня? — бормочет Юнги, плюхаясь в ближайшее кресло и кладя телефон на столик.       Он всё ещё смотрит через окно отеля в сторону безлюдной парковки, когда внезапно чувствует чьё-то приближение. Он поворачивает голову, почти уже выговорив «Ну что так долго?» и вдруг осекается, видя прямо перед собой ноги в шлёпанцах, заканчивающиеся шортами по колено, над ними — цветы на рубашке, и подняв голову, встречается с глазами, весело поблёскивающими из-под полей чёрной шляпы и широкой улыбкой, обнажающей ряд белоснежных зубов.       — Привет, Юнги-хён. Зачем ты пнул мой мотоцикл? — весело интересуется Солнечный Парень.       Юнги каменеет.       — П…прости?.. — только и может выговорить он, потрясённый до глубины души.       Солнечный парень улыбается еще шире. В глазах у него словно пляшут солнечные зайчики, озаряя лицо.       — Всё готово, господин Чон! — раздаётся сзади вежливый голос. Солнечный парень подмигивает остолбеневшему Юнги и направляется к почтительно выстроившимся в ряд работникам отеля в одинаковых тёмно-синих униформах. Он проходит мимо них всех, слегка кивая каждому, а они в ответ низко кланяются по уставу. Уже у входа в коридор, ведущий к лифтам, Солнечный Парень разворачивается и ищет глазами Юнги. Продюсер немного оправился от оцепенения, встал с кресла и на ватных ногах идет в сторону стойки регистрации, судорожно сжимая телефон, ища и разблокируя тот самый номер.       Солнечный Парень встречается глазами с Юнги, и подносит руку к уху, выставив указательный палец и мизинец, в жесте «Созвонимся». Юнги трясущимся пальцем нажимает на кнопку вызова. В трубке — гудки ожидания ответа.       Сзади раздаётся:       — Я пришёл. Спасибо, что подождали, господин Мин!       Крашеный блондин в полупрозрачной майке завлекательно улыбается. Администратор у стойки приветствует Юнги и выдаёт ему ключ от комнаты, только завидя того, и проведя процесс регистрации, даже не спросив у того паспорт — всё оплачено задолго, и для постоянного клиента своя процедура.       Солнечный Парень в это время вынимает из кармана телефон и подносит к уху, наконец-то встретившись с Юнги взглядом. Но тут он замечает стоящего рядом с Юнги блондина, и солнечные зайчики медленно потухают в карих глазах, тень накрывает его лицо.       Гудки в трубке прекращаются: вызов принят.       — Прости меня. Я мудак, — растерянно говорит Юнги.       Губы Солнечного Парня еле заметно шевелятся.       — Вы ошиблись номером, — говорит голос в трубке, и его сменяют короткие гудки.