Дитя ситха

      Чёрная пластина с брони наёмника, украденная с места происшествия, выглядела, как обычный мусор. Я мог спокойно поднять её с помощью Силы и просканировать её структуру, ничего необычного. Причем, броня была призвана скрыть носителя от одаренного, но не защитить, иначе бы её сделали из бескара, а так она легко разрубалась одним изящным ударом светового меча.       Сейчас аналитики ордена тщательно изучали амуницию наёмников и их самих, но, по словам Квай-Гона, никаких успехов они так и не достигли. На одежде нету никаких бирок, на броне — никакого клейма, анализ ДНК не показал никаких совпадений по базе, шатлы, на которых они прилетели, были угнаны из ангара спасательного центра. Этих людей будто и не существовало никогда. Кто они? Откуда? Чего они хотели? Никто не умер во время теракта. Да, были пострадавшие, но ничего смертельного, а современная медицина вполне сглаживала неприятные последствия. Они хотели убить нас с Квай-Гоном? Это был самый правдоподобный вариант, учитывая броню, но зачем нужны были эти взрывы?       — Ты как? — Оби-Ван сел рядом со мной.       — Жить буду, — произнёс я. — Спасибо… Если бы ты не пришёл, мы бы были мертвы…       Кеноби как-то застенчиво улыбнулся, принимая похвалу. А всё-таки, я думаю, мы подружимся. Еще совсем недавно получивший звание рыцаря Оби-Ван чувствовал себя растерянным и неуверенным, а поэтому постоянно крутился где-то рядом со мной и Джинном и даже как-то помогал адаптироваться мне, когда меня взяли в орден. Однако он не был замкнутым одиночкой, как Квай-Гон: Кеноби пользовался популярностью в ордене, у него было немало друзей и знакомых. Оби-Ван обладал особой харизмой и сейчас только начинал раскрывать свой потенциал. Даже без ученика в лице избранного, то есть меня, к теоретическому моменту начала войны он сможет набрать силу достаточную для звания магистра.              Амбиции Оби-Вана расходились с философией Джинна, и их отношения становились всё холоднее, и оба восполняли это через меня. Квай-Гон, при всём своём мнительном отношении, за моё обучение взялся всерьёз, гоняя меня до потери сознания, а Оби-Ван будто старался втереться ко мне в доверие, интересуясь моими делами и помогая решить какие-то бытовые проблемы. Поначалу меня раздражала его излишняя внимательность к моей персоне, но со временем я смог вписать его в свой круг общения, а сейчас и сам был готов идти с ним на контакт.       Если у Оби-Вана был какой-то хитрый план, как заполучить меня в свои руки, то он очень даже работал! Хм… а может всё это и было частью этого самого хитрого плана? Ну да, а потом мы возьмёмся за ручки и уйдем в закат расследовать этот теракт…       — Квай-Гон говорит, что дело глухое.       — Эрз Кига, — прошептал я, — он назвал это имя.       — Кто?       — Тот, который напал на меня.       — Почему ты не сказал совету? — недоуменно спросил Кеноби. — Если это поможет расследованию…       — Не поможет, — сказал я, — этого имени нет в базе данных Республики.       — Откуда ты знаешь?       — Ну, — пожал я неопределенно плечами, — у меня есть пара полезных навыков и пара полезных знакомых.       Оби-Ван без лишних вопросов просто ухмыльнулся и покачал головой. Да, личное знакомство с канцлером приносит свои плоды. Никто не знал, что мы с ним не общались и им не удастся через меня на него воздействовать, поэтому его фамилии мне было более чем достаточно, чтобы получить нужную информацию.       — Мы пытались связаться с Палпатином, но он не выходит на связь.       — Ну, — вздохнул я, — он же канцлер…       Я встал на ноги, поморщившись от боли — сломанное ребро немного ограничивало мою функциональность. Надо будет поговорить с Квай-Гоном или медиками о целительных техниках, я почти на сто процентов уверен, что в будущем они мне ой как пригодятся.       В ангаре храма было относительно тихо, только двое техников ремонтировали машину, но в остальном кроме дроидов тут больше никого не было. Это место не славилось своей популярностью. Здесь располагалась легковая техника, принадлежащая ордену, и то лишь часть (это был один ангар из многих). Она находилась в общем пользовании, хотя и были машины, принадлежащие привилегированным джедаям, вроде членов совета, но в основном любой мог взять здесь спидер для передвижения по Корусанту. Не то что бы здесь стояли высококлассные супербыстрые спидеры, но выбирать не приходилось, поэтому я расписался за наиболее не разваливающуюся машину и отправился на Республиканскую.       Пришлось брать закрытый спидер, так как по законам Республики мне было еще не разрешено водить, но зато как джедай я мог получить водительские права раньше шестнадцати лет. Однако так как я их еще не получил, приходилось проявлять осторожность и не нарушать правила, чтобы не привлекать излишнее внимание.       Дом номер пятьсот по Республиканской улице был самым элитным жилым комплексом в Галактическом городе. Самые роскошные апартаменты, стилизованные под разные культуры, с личными посадочными платформами и шикарным видом из окна, меры безопасности почти как в здании Сената, и цены, соответственно, заоблачные. Немногие могли себе позволить здесь жить, в основном это были члены правительства и владельцы крупных компаний.       Я не особо удивился, когда узнал что, отец, будучи еще сенатором, поселился здесь, а не в посольстве. Вот уж кто-кто, а он себе в роскоши никогда не отказывал. Самая лучшая одежда, еда, техника, и было бы странно, если бы квартира выбивалась из этого списка. Трудно было понять, являлось это последствием личных черт характера, воспитания Дамаска или того, что он набуанец.       Жители Набу, к слову, были настоящими эстетами и не жалели средств на обеспечение своего комфорта. Последнее касалось не только материального. Возвести очередной памятник, чтобы глаз радовал? Без вопросов. Отравить или втоптать в грязь кого-то, потому что он мешает осуществлению планов? Да, почему нет. Пожалуй, это было главной причиной, почему в набуанском обществе все (не только артистократы) были максимально вежливы друг с другом и старались не лезть в чужие дела. Кто говорит, что Набу мирная планета, тот никогда не жил на Набу.       Я посадил спидер на личной площадке канцлера. Охрана, пока еще не алые гвардейцы, пропустили меня без вопросов. Отца я не ощущал, но было что-то другое… Я осторожно прошёл в глубь квартиры, заглядывая в пустые комнаты, пока что-то не заставило меня остановиться напротив одной. Дверь была чуть приоткрыта, и я легонько толкнул её, шагнув внутрь.       — Мама?..       Я пораженно смотрел на лежащую на кровати Шми. Она спала и выглядела крайне измотанно, но это была она! Я осторожно подошёл поближе, опасаясь, что она развеется, как мираж, просканировал Силой. Организм был истощён, как и сознание, она пребывала в глубоком трансе.       — Что ты тут забыл? — я подпрыгнул от прозвучавшего за спиной голоса отца, скрывшего своё присутствие в Силе. Он кивнул мне на дверь, и я пошёл за ним.       — И что это значит?! — воскликнул я.              Сидиус прошёл в комнату, подходя ко мне. Я достал свой световой меч, включая его.       — Чего ты от неё хочешь? — прошипел я.       — Энакин, успокойся, — поморщился ситх. — Ты должен быть в храме, не привлекай к себе ещё больше внимания и возвращайся обратно.       Он попытался подойти ко мне ближе, но я выставил сейбер перед собой и сделал шаг назад. У меня бы ни за что не получилось победить в этой битве, но сдаваться я не был намерен.       — Ну нет, — покачал я головой. — Если ты думаешь, что я позволю тебе хоть что-то с ней сделать, то ты ошибаешься.       — И что же ты сделаешь? — иронично спросил он ледяным голосом. — Думаешь, что сможешь остановить меня?       — Остановить — нет, но жизнь подпортить смогу.       Сидиус устало посмотрел на меня и потёр переносицу. От ситха исходили усталость и раздражение, но, увидев, что я буду стоять на своём, он смирился и указал на кресло, сев в другое напротив.       — Спрашивай, — вздохнул он.       — Моя мама, — начал я, — зачем ты привёз её сюда?       — Сила, — пожал он плечами. Меня такой ответ в корне не устроил, и я посмотрел на него, подняв бровь. — Было предчувствие, — пояснил он, — что-то связанное с твоей фамилией или родословной… Шми единственная, кто мог дать хоть какие-то пояснения. Но, — развел он руками, — ничего! Обычные родители, обычное детство, рабство, и в какой-то момент — бам! — и она беременна! Никаких воспоминаний об отце или зачатии, никаких белых пятен​ или швов в памяти. Всё это крайне необычно.       — А Плэгас? — спросил я, вспомнив, что Сидиус рассказывал о его необычных экспериментах и что они являются, пожалуй, главной теорией моего происхождения. — Может, я результат одного из его экспериментов?       — Исключено, — помотал он головой, — все эксперименты провалились. Слишком большое воздействие Силой, женщина должна быть как минимум одаренной среднего уровня, чтобы пережить подобное давление. Только одна смогла забеременеть, но возник конфликт между мидихлорианами матери и ребенка, и случился выкидыш. Погибли оба.       А вот это уже было интересно. Отец никогда не рассказывал о результатах экспериментов Плэгаса, только о факте их существования. Что ситхи, что джедаи испокон веков изучали мидихлорианы и генетику, правда, с разными целями. Светлые хотели таким образом контролировать популяцию одаренных, отсеивая потенциальных ситхов до их рождения, и практически рожать себе учеников, когда численность ордена падает. Ситхи же хотели заполучить себе сильных учеников, которые бы продолжали их тёмные делишки, не позоря учителей. К тому же, вероятно, не просто ученика — сына, который будет предан и учителю, и делу.       Прекрасная перспектива, но в реальности все обстояло совсем иначе: у одаренных рождались самые обычные дети, у посредственных разумных рождались талантливые одаренные, у средненького форсюзера мог родиться более чувствительный к Силе ребёнок, а мог и менее. Не было какой-либо закономерности, не было династий, и никто не знал, от чего это зависит — от генетики, от Силы или от того и другого.       — Ну, — хмыкнул я, — воля Силы, непорочное зачатие… джедаи меня избранным считают.       — Ты пока ни рыба, ни мясо, что уж о каком-либо предназначении говорить, — махнул он на меня рукой, — мало голую силу иметь, ей ещё пользоваться уметь надо. Если бы хоть один из экспериментов мастера по созданию жизни удался, я бы знал об этом. Тем более, если бы ему удалось создать дитя Силы, а оно сбежало бы на край галактики — тут бы все миры прочувствовали на себе его… расстройство.       — Ладно, допустим, — махнул я рукой. — Что будешь делать с мамой?       — Ну, отправлять её обратно нет смысла, — ответил Сидиус, — я всё равно уже выкупил её. Думаю, работа для неё найдётся. Однако она не должна лезть в мои дела или контактировать с джедаями. Пусть продолжают делать из тебя избранного, я пока займусь твоей родословной.       — А других дел у тебя, разумеется, нету, — съязвил я.       Отец пожал плечами, мол, на всё хватит. Меня, как ни странно, не тянуло выяснить что-нибудь о своих предках. Возможно, потому, что были дела и поважнее, возможно, потому, что это может быть глухим делом и не внесёт в мою жизнь какие-либо изменения, но Палпатину было принципиально прояснить сей вопрос, так почему бы не помочь, хуже вряд ли будет. К тому же мама будет в уюте и безопасности, не будет же он над ней опыты ставить, в конце концов.       — Ясно, — сказал я, — а что насчёт того теракта на площади? Тебе что-нибудь известно?       — Элитные наемники, — ответил отец, — ничего, что могло бы выявить их личности, но кое-что их отличает от других боевиков. Догадываешься?       — Броня.       — Верно, — кивнул он, — внутри неё что-то вроде природного блокиратора, но этот слой настолько тонкий, что при нарушении целостности брони рушится вся структура, и она теряет свои свойства. Такое снаряжение большая редкость не только среди наемников, но и во всей галактике — не так-то просто найти необходимое количество нужного материала.       — Квай-Гон сказал, что химический анализ брони ничего не дал, — протянул я.       — Как я уже сказал, это вещество крайне редкое, и до этого его не использовали ни в броне, ни в чем-либо еще. Джедаям скорее всего почти ничего про него не известно. Я бы и сам не узнал, но, хвала Силе, я в свое время столкнулся с исаламири и начал искать другие естественные блокираторы, которые можно было бы использовать.       Что ж, это в какой-то степени хорошая новость: Сидиус закинет удочки во поисках тех, кто мог бы носить такую броню, благо, таких должно быть немного. Какова вероятность того, что это были единственные запасы, и другие ребята остались без этой «противосиловой» защиты.       — Еще кое-что, — сказал я, — один из наемников перед тем, как отойти в мир иной, назвал мне имя — «Эрз Кига». Тебе это говорит о чем-нибудь?       — Нет, — задумался он, — но я посмотрю, что мои ищейки смогут найти.       Я выключил наконец меч, который продолжал держать включенным. Вся эта ситуация, сложившаяся после того, как меня забрали джедаи, уже порядком поднадоела. Мы, может, и не лучшие друзья, но нашу связь не так уж легко разорвать.       — Теперь ты наконец перестанешь делать вид, что отрекаешься от меня?       — Я не отрекался. Но вводить в свой круг общения твоего нового учителя я не горю желанием. А теперь иди к матери, она скоро проснется.       Я встрепенулся и поспешил к ней. Всё-таки, пусть лично я почти и не знал её, но зато Энакин очень любил, и это передалось ко мне. Поэтому при мысли о ней, я чувствую, что всё же тосковал по ней.       — И еще кое-что, — окликнул меня Сидиус, — постарайся не лезть со своими джедайскими делами в мои дела. Я допускаю твоё пребывание в ордене лишь до тех пор, пока это не мешает мне и моим планам. Ты понял?       Я кивнул. Он… допускает?! Ситх допускает, что его практически ученик находится в ордене джедаев?! Сейчас, наверное, где-то на той стороне Силы с гиперскоростью Бейн вращается… Кому расскажешь — не поверят.       Я вошёл в комнату, где спала Шми и наткнулся взглядом на ее удивленные глаза.

***

      — Любуешься видами? — услышал за своей спиной Квай-Гон.       Он повернулся и увидел своего бывшего учителя, идущего к нему. Джинн знал, что Дуку был аристократом по происхождению, но даже не зная, это легко можно было заметить. Хоть он и был джедаем, Квай-Гон видел, как иногда он бывает высокомерным и гордым. Однако это не мешало ему быть одним из лучших мастеров ордена, Квай-Гон уже и не надеялся подняться до его уровня.       — Было бы чем любоваться, — ответил он, — одни лишь пыль да металл.       — Я чувствую в тебе смятение, друг мой. Проблемы с падаваном?       Джинн сложил руки на груди и, прикрыв на секунду глаза, глубоко вздохнул. Не было смысла скрывать что-либо от бывшего наставника, он слишком хорошо его знал и был великолепным менталистом.       — Энакин… — Квай-Гон не знал, как подобрать слова.       –… необычный, верно? — произнес Дуку.       — Это еще мягко сказано, — вздохнул Джинн. — Что-то в нем не даёт мне покоя, но я не могу понять, что именно.       — Мальчик сильно выбивается из картины среднестатистического падавана — он не был юнлингом, обучался самостоятельно, он слишком своенравен и радикален в некоторых вопросах. Но ведь тебя не только это беспокоит?       Квай-Гон устало потёр переносицу. Энакин своим появлением перевернул всё с ног на голову, Джинн не знал, как себя с ним вести и чего от него ожидать, и он боялся. После Ксанатоса он боялся брать себе падаванов, он и Оби-Вана брать-то не хотел, но Сила свела их. Кеноби оказался достаточно идеалистичен, чтобы не пасть на тёмную сторону, и поэтому Квай-Гон в нём не сомневался. Но Энакин был не таким…       — Я боюсь подвести его, как подвел Ксанатоса, — сказал он тихо.       — В том, что произошло с Ксанатосом нет твоей вины. Он был агрессивен с самого начала, его падение произошло бы с твоим участием или без.       — Я должен был разглядеть.       — Да, должен, — сказал Дуку, — но это ничего не изменило бы. Энакин — не Ксанатос. Я наблюдал за ним: он предпочтет проигнорировать нападки других падаванов, чем ответить на них. Возможно, он действительно избранный и в будущем станет величайшим джедаем в истории, но сейчас он всего лишь падаван, самый младший среди других, и он чувствует себя чужим в ордене. Учи его всему, что знаешь. Остальному его научит жизнь.       Квай-Гон кивнул соглашаясь с мастером. Быть может, он просто неправильно воспринимал мальчика? Надо лишь откинуть мысли о его странной биографии, и получится только талантливый падаван с непростым характером.       — Чую я, что это чудо Силы принесёт мне не мало седых волос, — усмехнулся Квай-Гон.       — Ты справишься, — сказал Дуку, — но я это уже вряд ли увижу.       — В каком смысле? — Джинн посмотрел на Дуку, лицо которого ничего не выражало.       — Я покидаю орден.       Квай-Гон растерянно смотрел на его лицо, пока весь смысл фразы доходил до него.       — Полагаю, для этого есть причины, — хрипло произнес он.       — Причин много, друг мой, — ответил Дуку. — Квай-Гон, ты должен знать, что я это решение не за пять минут принял. Мысли об уходе из ордена уже давно терзают меня, и появление того забрака только укрепило мою решимость. Если орден не сумел разглядеть ситха и не предпринял никаких мер, чтобы выяснить, нет ли ещё, я не вижу смысла оставаться здесь.       — И что дальше?              — Дальше…– задумался Дуку, — полечу на Серено, приму титул.       — Да пребудет с вами Сила, — поспешил закончить разговор Квай-Гон.       — Да пребудет Сила с тобой, Квай-Гон.

***

      –… и в итоге, я теперь джедай, а ты теперь здесь.       Я лежал на кровати рядом со Шми и рассказывал ей про свою жизнь. Разумеется, пришлось опустить пару-тройку деталей, вроде «мой приемный отец ситх» и «я вроде как тоже собираюсь им стать», и наплести красивую историю о том, как я слезно просил отца выкупить её, и он снизошел (благо, она не помнит ничего, что намекали бы на его связь с Силой).       — Я очень скучала по тебе, — сказала она, — но, я рада, что тебя забрали. Последнее, чего бы я для тебя хотела, — это жизнь в рабстве.       — Нам нельзя будет видеться вне этой квартиры, — сказал я, — у джедаев возникнут к тебе вопросы, а это… нежелательно. Будет лучше, если о нашем родстве будем знать только мы трое.       Шми понимающе, кивнула. Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Сидиус, и мама непроизвольно сжалась под его холодным взглядом. Он с секунду посмотрел на нее, а потом натянул доброжелательную улыбку и произнес:       — Госпожа Скайуокер, — он протянул ей руку, — мы с вами так толком и не познакомились. Меня зовут Шив Палпатин.       — Шми Скайуокер, — она протянула ему руку в ответ.       — Замечательно, — как-то хищно оскалился он, — позволите показать вам дом?       Я удивленно смотрел, как мама опираясь на его руку встаёт с кровати на ноги, а потом они вместе выходят из комнаты. Что-то мне это не нравится…

***

      Светловолосый мужчина в белом халате недовольно читал отчёт. В его глазах горела ярость, но лицо оставалось каменным. Он отложил датапад в сторону и прошёл мимо вытянувшегося по струнке брюнета, сказав ему холодно:       — Вы разочаровали меня, мистер Эрз.       — Сэр…       — Вы не только провалили задание, но и раскрыли себя, — жестко произнес он, — ваша так называемая «элитная» команда дорого нам встала и, в итоге, не оправдала вложенных в неё денег.       Блондин открыл папку с именем «Энакин Скайуокер», откуда на него с фотографии уставились яркие голубые глаза. Он не смог бы убить этого мальчишку — слишком ценен, нужно было привезти его сюда, но эти тупые боевики облажались и теперь все лежали в морге на Корусанте.       — Мы сделали всё, что могли, — прошипел брюнет, — мы просто недооценили…       — …десятилетку?       — Джедаев, — процедил он. — Но я верну его.       — Очень на это надеюсь.