Соизмеримость недозволенного

На поправку я шёл довольно быстро и уверенно. Ко мне попеременно заходили то родители, то ты, приносили всякие вкусности. Хоть какая-то польза от этой болезни. Сейчас вот ты сидел рядом и чистил апельсин. Неуклюже, правда, не так, как мог я — парой движений. Однако я тебя не останавливал, лишь улыбался, наблюдая за твоими манипуляциями и не без удовольствия вдыхая цитрусовый аромат. — Знаешь, что мать придумала? — вдруг спросил ты, всё-таки содрав последний кусок кожуры, однако поддел кожицу ногтем и брызги полетели во все стороны. — Что? — Решила найти гадалку и снять порчу, — усмехнулся ты. — Какую порчу? — нахмурился я, аж немного привстав с подушки и приподнявшись на локте. — Она себе в голову вбила, что на нашей семье лежит порча. Мол, сначала меня избили, теперь тебя. — Ох, час от часу не легче… — вздохнул я. — Ты её там успокой как-то на пару с отцом. Порча… просто череда случайностей. Вполне, при том, взаимосвязанных. Просто ей не нужно знать эту взаимосвязь… — Ну да. Слушай, может, сказать, что это одна банда, с которой мы что-нибудь не поделили? Мол, побили пару раз, но теперь отстанут. Может, увидев, что это всё не тупые совпадения, она успокоится? — Да, стоит попробовать. Только будь аккуратен в словах, ладно? — Конечно, за кого ты меня принимаешь… — ты протянул мне половину апельсина, а вторую стал есть сам. С твоей-то аллергией, дурной. — Слушай… за что он тебя так? Вы же вроде… ну… того. Я чуть усмехнулся, видя твоё смущение. — Того. Просто… в тот день, когда я был под теми колёсами, произошло кое-что. — Что? Я мялся, не зная, стоит ли тебе говорить. Наверное, не стоит. С того, первого разговора мы больше не возвращались к теме моих чувств. И трогать эту больную тему снова мне не хотелось. — Я просто сказал то, чего не следовало, — я отвёл взгляд, облизнув с губ сок, от которого их уже стало щипать. — Прости, что не в своё дело лезу, — заметно помрачнел ты, уткнувшись в остатки фрукта в своих руках. После чертыхнулся, увидев, что сок стёк по руке уже аж до самого локтя. — Это не так. Я ничего от тебя не скрываю, просто… тебе будет неприятно слышать такое. — Может, я сам решу? — приподнял ты брови, заглянув мне в лицо. Я шумно выдохнул. Ладно, раз сам напрашиваешься… только не говори потом, что я не предупреждал. — В общем… когда я был под кайфом… мне стало казаться, что он — это ты… я ведь… часто тебя представлял вместо тех, с кем делал… это. И тут, потеряв над собой всякий контроль, я… в общем, стал называть его твоим именем… в процессе, — с трудом выдавил я из себя. — А до этого ещё и в любви признаться умудрился… опять в каком-то наваждении… у него одеколон, как у тебя, вот я и… Меня остановила твоя поднятая вверх рука. Я пристыжено замолк, закусив губу и отвернувшись. Ты положил оставшиеся пару долек апельсина на блюдце на тумбочке, молча встал и вышел за дверь. И я понимал, что ты уже не вернёшься. Чёрт, ну я же знал, что не надо говорить! Но врать тебе я так и не научился… дурак последний. * * * Я очень переживал из-за того, что ты не приходишь. Наверняка не желаешь видеть меня, грязного извращенца. Однако мать упорно утверждала, что у тебя контрольные, и к ЕГЭ ты стал активно готовиться. Хотя верилось в это слабо… но ладно. Лишь бы с тобой ничего не случилось, и Кирилл тебя нигде не подкараулил. Черт, с ума схожу от беспокойства. А ведь когда-то Лёша сказал, что Кир неплохой человек. Да уж, такой неплохой, что едва меня не прикончил. Что ж, впредь буду благоразумнее в своем выборе. И обязательно научусь следить за своим языком. Ведь я даже на больничной койке умудрился обидеть тебя настолько, что ты ко мне так долго не заходишь. Однако каково же было моё удивление, когда в день моей выписки встречать меня пришёл именно ты. Со вполне беззаботным видом. — Привет, — ты забрал из моих рук пакет с личными вещами, двинувшись в сторону дома. — Ты прости, что я не приходил, нас завалили тестами всякими. — Да, мать говорила, — кивнул я, не поднимая глаз от земли. — А насчёт порч там всяких… прошло у неё? — Да. Я ей наплёл, как и говорил, она поахала, поохала, да и успокоилась, взяв с меня обещание, что нас больше не тронут. — И благо… — вздохнул я. Я тоже буду свято верить в то, что нас больше не тронут. Хм, все же, смена времен года — это маленькое волшебство. Весь снег уже растаял за то время, пока я был в больнице. Деревья покрылись яркой зелёной листвой, из земли стала понемногу выглядывать трава, заливисто пели прилетевшие птицы. Солнце. Хороший день, однако… Дома нас встретил шикарный ужин, где были мои любимые блюда. Да уж, наверное, ради этого стоило столько проваляться в больнице. Последнюю мысль я высказал вслух, за что получил от тебя тычок локтем в бок, но в ответ лишь усмехнулся. Мама, действительно, уже успокоилась. Она совсем не причитала, просто искренне радовалась моему приходу. Хорошая работа, братишка, ты прямо волшебник. Этот день знаменовал начало нового периода нашей жизни, сколь бы пафосно это не звучало. С одной стороны, мне теперь было с тобой намного легче. Я знал, что ты знаешь, не боялся не так на тебя посмотреть и лишний раз вздохнуть в твою сторону. И ты знал, потому особо меня не провоцировал: не прикасался, не подходил слишком близко, но, в то же время, делал это так, что я не чувствовал себя каким-то чумным. Я понимал, что ты просто не хочешь делать мне неприятно. Но с другой стороны… теперь я наверняка знал, что ты мне никогда не ответишь. Я и раньше, в принципе, был уверен, но у меня всё равно оставалось пространство, пусть и совершенно мизерное… пространство для воображения, для представления того, что у меня ещё есть шанс на твой положительный ответ. А теперь это пространство было уничтожено. Ликвидировано. Истреблено на корню. Но это, наверное, к лучшему. Родители, глядя на нас, то и дело умилялись, говоря, что так ладили мы только в детстве. Мы же в ответ страдальчески закатывали глаза. Почему братские отношения всех так до безобразия умиляют? Куда б деваться… В майские праздники родители вновь решили поехать к бабушке на пару дней. И нас уговаривали, но мы, как всегда, красиво отмазались. Не то, чтобы мы не любили бабушку, но просто ужасно лень было трястись полдня в автобусе, чтобы два дня поспать на полу, ещё и без интернета… нет уж. На лето — ещё куда ни шло. У неё там озеро, лес, красота. Но не посреди учебного года — это точно. Потому ты остался готовиться к ЕГЭ, а я — просто к экзаменам. Хотя на самом деле мы, конечно, оба собирались пинать балду. Ты даже ушёл куда-то гулять с друзьями на вечер. Что ж, а у меня друзей нет… потому я посижу и попишу что-нибудь. Пока в одиночестве. Полёт мысли сегодня был необычайно долгим. Очнулся я только тогда, когда был уже первый час ночи, и лишь только что сообразил, что тебя до сих пор нет дома. Меня стало терзать смутное беспокойство, неужели опять могло что-то случиться?.. Да я ж не переживу, чёрт возьми… я кинулся к телефону, набирая тебе. — Аль-лё, — весело и заметно заплетающимся языком послышалось на том конце. Я облегчённо выдохнул. — Лёш… первый час. Имей совесть. Я же переживаю. — Понял… ща буду, — и гудки. Давно не помню, чтобы ты напивался. Непривычно даже. Дверной звонок раздался на удивление быстро, и пятнадцати минут не прошло. Может, это и не ты даже. Я глянул в глазок… нет, ты. Так скоро? Что ж, оно и к лучшему… я открыл дверь, и ты тут же буквально ввалился в квартиру, удержавшись за косяк, чтоб не свалиться. Я закрыл дверь, глядя на тебя во все глаза. — И где мы так надрались? — с интересом спросил я. — У Ро-омки, — довольно послышалось с твоей стороны. Ты тщетно пытался расшнуровать кеды, то и дело заваливаясь на бок и хватаясь за стенку. — Горе луковое, — я пихнул тебя, усадив на тумбу в коридоре, и снял с тебя кеды. — Ста-а-асик… ты та-а-акой заботливый. Просто чудо! — Да уж, — покачал я головой, помогая тебе подняться. Сейчас кину тебя на кровать и сниму верхнюю одежду, хоть проспишься. Однако едва я подошёл к твоей постели, ты вдруг навалился на меня всем весом, уронив на койку и упав сверху. Я вздрогнул, схватив тебя за плечи, чтобы оставлять между нами хоть немного расстояния. Я надеялся, что это произошло случайно и ты сейчас слезешь. Но ты, кажется, делать этого вовсе не собирался и лыбился, глядя на меня в полумраке сверху вниз. — Ты чего? — задал я волнующий меня вопрос. — Хочешь, я тебя трахну?.. — ты провёл по моей щеке пальцами, однако я тут же перехватил твою руку. — Блин, Лёш, ты нажратый в тапки, отвали, — я попытался тебя скинуть, но здоровый же, зараза… — Я не нажратый! — ты икнул. — Ну в смысле… я нажратый… ну и что! — А то. Слезь с меня и проспись. Утром поговорим. Лёш, ты обещал, что не будешь переступать грани. А сейчас ты их так переступил… что вообще. — А я этого и добиваюсь, — глубоко кивнул ты, приблизив своё лицо к моему. — Стасик, не отказывайся. Ведь пожалеешь завтра. — Это ты пожалеешь завтра. Потому отстань, — всё так же твёрдо просил я, отбиваясь от твоих попыток до меня дотронуться. — Короче в любом случае кто-то из нас пожалеет, — сделал ты умозаключение, усмехнувшись. — Я гораздо сильнее буду жалеть о том, что ты жалеешь. Впрочем, чего с тобой разговаривать… — отмахнулся я. Сейчас действительно бесполезно пытаться достучаться до твоего разума. — А знаешь, что?.. Помнишь тот разговор в больнице? Когда ты рассказал, что когда трахал Кирилла, представлял меня? Я счёл вопрос риторическим, потому лишь продолжал молча на тебя смотреть. — Ну так вот… сначала мне было противно. Вообще просто блевать тянуло от одной мысли. Я отвёл взгляд, чувствуя, что у меня спирает дыхание от таких откровений. — Но потом, — вдруг продолжил ты. — Я всё думал про это… и я ещё раз посмотрел то видео. Ну, где вы это… — сей процесс ты неуклюже обозначил жестами. — И короче вот представлял… и как-то знаешь, даже завёлся. Даже подрочил пару раз. Теперь я смотрел на тебя уже удивлённо, широко распахнув глаза. Что за… почувствовав, как ты коленом разводишь мои ноги в стороны, я всё-таки резко перехватил инициативу и повалил на спину уже тебя. Однако тебя это нисколько не смутило. Ты всё так же смотрел на меня блестящими глазами, держа за ворот пижамной рубашки. — А ты знаешь… у меня как-то было с парнем… — Что было? — нахмурился я. — Ну… мы типа целовались… и ещё дрочили друг другу… как-то мы у Светки короче гостили… потом народ ушёл, остались я, Светка и Андрюшка, парень её… и короче мы водки выпили… две бутылки… ну, Светка была трезвая… она же баба, ты понимаешь, «я водку пить не буду, она не вкусная»… короче нежное создание… а мы с Андрюшкой прям ваще… как я сегодня… — ты усмехнулся, вновь икнув. Мне совершенно ни о чём не говорили имена, но я покорно слушал. — И вот короче я по-пьяни стал к Светке приставать… ну типа целоваться, обниматься… а она меня посылала, типа, не будет она своему парню изменять… ну я и сказал, типа, а если я твоего парня тогда поцелую… ну и она сказала — целуй… и Андрюшку тоже азарт взял… ну и мы поцеловались… Светка там психанула и ушла… а нас так понесло, что мы стали дрочить друг другу… — ты застонал, мотнув головой. — И вот если прям совсем честно… по секрету… — ты притянул меня ближе, шепнув мне на ухо: — Мне даже понравилось… с парнями… оно как-то по-другому… ты ведь понимаешь? — Не совсем. Я только с парнями и пробовал, — глухо ответил я, боясь шевельнуться. — Ну не суть… короче… хочешь, поцелуемся? — ты потянул меня на себя, однако я вовремя накрыл твои губы ладонью, отвернувшись. — Спи, Лёш, — я всё-таки вырвался, накрыв тебя одеялом, положив тебе под голову подушку и уйдя в ванную. Чёрт, как бы там ни было, а я немного завёлся… у меня ещё и секса не было так давно… придурок. А если бы я согласился? Идиота кусок… вообще башкой не думаешь… так нажираться и такое мне говорить… неужели правда? Ты правда думал про это, смотрел и… и, получается, врал мне, что такой уж прям гетеро? Хотя, ясное дело, кто о таком трепаться будет. Как ни крути… а мы так мало знаем друг о друге, хотя живём в одной комнате, спим на соседних кроватях. Интересно, а завтра ты вспомнишь, что говорил? А если вспомнишь — будешь всё отрицать? Ты же практически признался, что тебя больше не отвращает идея отношений со мной… впрочем, о чём я. Ты просто перепил и нёс какую-то ахинею. Не может такого быть. Тем более, после всего, что произошло. Бред какой-то. Это же не один из дурацких слюнявых рассказов, где один герой влюбляется в другого, несмотря на то, что тот его стопицот раз предал, изнасиловал, унизил, и вообще его брат-сват-отец и так далее. Нет, в жизни так не бывает. В жизни бывает только больно. Тем более в моей ситуации… * * * Проснулся ты аж в восемь утра с характерным стоном. Я как раз только что вставал в туалет, наверное, и тебя случайно разбудил, когда возвращался. Ты провёл рукой по своим растрёпанным волосам в наивной надежде их пригладить, осмотрелся, щурясь и держась за голову… — Стас… принеси минералочки… — умоляюще попросил ты. Я вздохнул, вновь вылезая из-под тёплого одеяла, и быстро принёс тебе бутылку, которую ты жадно осушил наполовину. — Хорошо-то как… спасибо, — ты вновь упал на подушку, сминая лицо и продолжая пытаться прийти в себя. — Во сколько я пришёл?.. — В первом часу, — я лежал на боку, не сводя с тебя взгляда и сонно зевая. — Охренеть… а где я был? — А я откуда знаю? Я ж свечку не держал. — Бли-и-ин блинский… — ты шумно втянул в себя воздух сквозь зубы. — Я сильно нажрался? — А как по ощущениям? — Вообще в драбадан… — Да, примерно так и нажрался, — покивал я, обнимая подушку. — Жесть… а я что-нибудь… плохое говорил? — Да нет. Что, совсем ничего не помнишь? — Вообще как по башке ударили… — покачал ты головой, массируя виски. — Да-а-а… — задумчиво протянул я. — И правда, где ж ты так наклюкался… — В душе не ебу… вроде сначала были у Ромки, но пить не собирались… а потом, вроде бы, кто-то по пивку предложил… а потом… — Понятно, можешь не продолжать. Схема древняя, как мир. Сначала по пивку, потом по стопочке, потом по бутылочке. — Ну да… ты это… извини, если я там сказал что или сделал… — Да нет, ничего такого, — пожал я плечами. — Спать ещё будешь? — Наверное, не усну уже… — И я. Завтрак сделать? — Давай, — довольно кивнул ты, приложив предплечье ко лбу и раскутавшись. Я же двинулся на кухню, хотя готовил завтрак на чистейшем автомате, а в мыслях было совершенно иное. Значит, не помнишь… даже не знаю, хорошо это или плохо. С одной стороны, если бы помнил, сейчас тебе было бы стыдно за себя. И между нами снова выросла бы дурацкая пелена смущения. Да и вопрос такой… деликатный. Ты ведь мне чуть ли не сознался в симпатии. Но с другой стороны… может, это к чему-то привело бы?.. Может… да нет, чушь. Я уже говорил. Не помнишь — и благо. Никаких недомолвок, ничего. А я просто теперь буду знать, что не так уж противен тебе. А вот видео давно пора удалить. Кажется, я его столько раз не смотрел, сколько ты. Да и вообще, не горю я, мягко говоря, желанием вспоминать о Кире. Когда я уже заканчивал делать омлет и бутерброды, ты шаркающими шагами пришёл на кухню, всё ещё не разлепив глаза. Прямо в одних трусах. Я невольно задержал взгляд на продолговатой выпуклости. Кладёшь влево… смутившись собственных мыслей, я отвернулся к окну рывком. — Ты бы того… оделся, — тихо заметил я. Кстати, а ведь я тебя не раздевал. Наверное, ночью ты ещё просыпался. Жарко, как ни крути, в одежде-то спать. Ты вообще жаркий парень, это я тебе в противовес вечно мёрзну и даже летом под одеялом сплю. Глянув на меня, ты лишь махнул рукой, плюхнувшись за стол и вгрызшись в бутерброд. Прикольный с бодуна. Растрёпанный, сонный. И запах специфический… твой. Мне нравится. Я опустил взгляд в стол, дабы ты не заметил, как я на тебя смотрю. Лёшка… как же я, всё-таки, люблю тебя. — Стас… — вдруг начал ты, жуя бутерброд. — М? — я таки поднял глаза, вновь взглянув на тебя. — А давай выпьем? Ты и я. Я невольно выгнул бровь, не понимая, к чему это тебе. — То есть, тебе вчера не хватило? — легко улыбнулся я, сделав глоток кофе. — Не, ну… хватило… просто хотел выпить с тобой. Немного. Не нажираться, просто выпить. Я глядел на тебя с подозрением. Это предложение мне не нравилось, тем более, после вчерашних откровений. Я боялся, что под градусом ты снова будешь нести какую-нибудь чушь, полезешь ко мне, а я не смогу тебя остановить, и потом ты пожалеешь, и шанс на нормальные взаимоотношения будет утерян навсегда. Я не хочу этого. — Лёш… не надо, — я вяло и неуверенно замотал головой. — Почему? Что-то не так? — ты тоже напрягся, глядя на меня в упор, пронизывая, словно всё-таки помнил, что наговорил вчера, но надеялся, что я восприму это как-то иначе. А я реагировал не так, как ты предполагал, и это заставляло тебя напрягаться. — Я хочу… хочу дать нам шанс на нормальные взаимоотношения, — всё-таки ответил я, надеясь, что ты поймёшь. И, судя по неизменному выражению лица, мы оба прекрасно понимали предмет разговора. Но почему-то прямо говорить всё равно не хватало смелости. — А шанс нашим… ненормальным взаимоотношениям ты дать не хочешь? После этого вопроса я окончательно убедился в том, что говорим мы об одном и том же. Ты всё помнишь. — Лёш… я боюсь, — признался я, уже вовсе забыв про остывший уже завтрак. Я боялся поднять взгляд и смотрел то куда-то в стол, то на свои колени, то на пол, просвечивающий между ними. Но при том я прекрасно чувствовал твой взгляд и даже отлично представлял, как ты вперился им в меня. — Чего? Хочешь сказать, ты столько лет грезил обо мне, а сейчас, когда я согласен попытаться, ты меня отталкиваешь? Я молчал, шумно дыша и не зная, что ответить. Мысли вытянулись в струну, нервы накалились до дрожи в теле, и мне казалось, что если я буду сидеть и молчать, всё разрешится как-нибудь без моего участия. Как бы абсурдно это ни звучало. — Так и скажи тогда. Лёша, мне не нужна твоя любовь, это всё было глупостью, и я уже передумал. Был дураком и на самом деле ничего такого к тебе не испытываю… — Испытываю! — тут же прервал тебя я, всё-таки подняв взгляд, но после тут же вновь опустив его на уровень твоей груди. — Просто… этот мост между нами… он такой хрупкий. Одно неверное движение — и всё… понимаешь? — Новый построим, — убеждённо ответил ты. Чёрт, да как ты можешь быть таким уверенным?! Бесишь. — Всё не так просто, как тебе кажется! Это же не игра! Я боюсь потерять тебя! Навсегда потерять… — я закусил губу, замолкнув и уставившись куда-то в сторону. Руками я нервно теребил краешек скатерти, тяжело дыша и кусая губу. Уже чувствовался привкус крови, но мне было всё равно. — Я понимаю. Всё понимаю. Но иногда в этой жизни нужно рисковать, чтобы получить желаемое. Сейчас ты можешь сказать мне «нет», и всё останется по-прежнему. Мы забудем вчера, забудем сегодня. Всё забудем. И ты всю жизнь будешь думать, что бы было, если бы ты согласился. А ещё ты можешь сказать мне «да» и мы попытаемся. Просто попытаемся. При желании восстановить можно всё, в том числе отношения. Будет тяжело, но справимся, если захотим. Думай, Стас. Готов рискнуть всем ради меня? Чёрт, ну почему ты так по-дурацки ставишь вопрос?! Как я могу ответить «нет»? Ну вот как… а может, это значит, что и не стоит отвечать «нет»? Но как же… я так не могу… но почему не могу? Я ведь действительно грежу о тебе с тринадцати, восхищаюсь тобой, хочу дотронуться до тебя, как до любовника, а не как до брата… безумно хочу… но так много приходится ставить на кон. Мне стольким нужно рискнуть, чтобы заиметь возможность получить желаемое… К чёрту. Я был готов умереть ради тебя. А что, рискнуть привычным мирком — хуже, чем умереть? Не думаю. Так почему я колеблюсь? Умереть я успею всегда. Если уж будет совсем плохо… — Хорошо, — наконец, выдохнул я. — Сегодня? Кивок в ответ. — Что купить? — Лёш, я не хочу напиваться… — Да не будем мы напиваться, чего ты? Просто выпьем чуть-чуть, чтобы мы оба расслабились. Нам обоим так будет удобнее и комфортнее. Но напиваться не будем. Будем в адеквате. Просто немного более раскрепощёнными… — Ладно… виски, коньяк, ром?.. — Коньяк. Однозначно, — ты на мгновение положил свою левую руку поверх моей. Пальцы на ней все еще плохо тебя слушались, но ты все равно старался. Твоя рука поверх моей… Настолько горячая, что почти обжигает… я легонько вздрогнул, вдруг ощутив себя очень непривычно. Когда я представлял меня и тебя… ты из-за своего поведения всегда виделся мне мягким, хрупким, пассивным, податливым. Но на деле ты оказался совершенно иным. Решительным, твёрдым, уверенным… и даже сомнений не оставалось, что в активе буду уж точно не я. Такое различие между фантазиями и реальностью тоже несколько напрягало. Не то, чтобы мне было принципиально быть сверху, или таким ты мне нравился меньше… просто в голове уже прочно укоренился твой образ: как ты будешь краснеть, шепча «не надо…», как будешь вяло сопротивляться, умоляя меня перестать губами, а всем телом моля продолжить… а теперь, кажется, будет совершенно наоборот. Странно. Будто мир перевернулся с ног на голову. И мне было от этого не по себе. Я словно оказался не в своей тарелке. Ну да ладно. Вечер — так вечер. Этим вечером решится всё. Нужно только немного подождать. Не верю, что это происходит… неужели что-то будет? Может, я сплю? Наваждение какое-то… или мне пора перестать уже себя накручивать, придумывать что-то, и просто плыть по течению? Может, если это происходит, значит, так нужно? Чёрт… а если мне не понравится? А что, если Стас-младший… уйдёт с работы раньше времени? А если вдруг я так перепугаюсь, что он вообще на неё не придёт?! Бли-и-ин… я никогда об этом не думал. Нет, раньше у меня не бывало осечек… но то же было с другими людьми, не с тобой. С тобой совсем иначе. Я ведь, мать твою, даже не представлял, что ты когда-нибудь можешь согласиться! Я же вообще не готов к такому повороту событий! Да что происходит вообще в этом грёбанном мире?! Я что, попал в один из своих рассказов? А может, я и вовсе тоже герой чьего-нибудь рассказа, потому всё происходит вот так? Хотя… рассказы пишутся с жизни и, может, я просто тот редкий случай… да чёрта с два! Я нервно поднялся из-за стола, встав у окна и уставившись на дорогу, по которой сновали машины. В голове какой-то полный кавардак. Я как будто чокнулся. Или таки чокнулся? Неслабо же меня стукнули в тот раз по головушке… может, я и правда чокнулся. Но пока об этом не знаю. И что мне, просто расслабиться и получать удовольствие? Пользовать момент? Да что мне делать-то, чёрт возьми?! * * * Ты ушёл за коньяком, а я ждал тебя дома. Не так, как будто ты и раньше тут жил, а так, словно ты какой-то гость. Я бродил по квартире и невольно что-то прибирал, поправлял, переставлял. Наверное, если бы я посмотрел на себя сейчас со стороны, я бы посмеялся. Ан нет, я сам участник этого безобразия, и что-то мне совсем не смешно. Как же я нервничаю… может, успокоительного хряпнуть? Хотя… ты же сейчас принесёшь коньяк. И я успокоюсь. Всё будет хорошо. Да. Вот так… Блин, ты что там, заночевать решил?! Вроде спустился в магазин под нами, а нет тебя уже как будто около часа. А сколько вообще прошло времени? Чёрт его знает… Блин, Лёша, да где же ты, я реально сейчас с ума чокнусь… И вот, наконец, звонок. Я вздрогнул, ощутив, что меня затрясло. Да что со мной… я тысячу раз встречал тебя, тысячу раз открывал тебе эту дверь, а сейчас — как будто делаю это впервые… ты зашёл, протянув мне бутылку и сказав идти открывать. А я был только рад сбежать. Пробка была очень удобная и я легко её вынул. Поставил две стопки на стол, разломал шоколадку, которую нашёл в закромах. Ты прошёл, сев напротив и шумно выдохнув. Как будто действительно быстро бежал, хотя тебя так долго не было. Или мне просто показалось, что так долго? Смутное чувство. У меня ощущение, что я делаю что-то грязное. Как будто я… не знаю… проститутка какая-нибудь, и ты меня тут спаиваешь, чтобы в койку затащить. Блин, о чём я думаю… почему такая ахинея в голове? Я влил в себя уже третью стопку, моля, чтобы поскорее подействовало. — Эй, эй, ты чего хлещешь, как воду? Сам же не хотел напиваться, — ты отнял у меня стопку, отодвинув подальше коньяк. — Алкоголик недоделанный. — Извини… я так нервничаю… — признался я, машинально разглаживая ладонями джинсы. Бёдра уже ощутимо нагрелись от моих нарастающих в темпе поглаживаний, а я как будто завис, и не думая прекращать это делать. — Стас… — ты вдруг оказался совсем рядом, тронув меня за плечо. — Почему ты так нервничаешь? В первый раз меня видишь? — чуть усмехнулся ты. — Как будто бы именно так… — монотонно отозвался я, так и пялясь в одну точку. — Горе ты моё… — вздохнул ты, наклонившись и поцеловав меня в щёку. Я крупно вздрогнул, ощутив, как сердце подскочило к горлу и усиленно там забилось. — Стас, я же так не могу… если ты так и будешь, как замороженный — то нам лучше сейчас остановиться. — Не надо… — тут же ответил я. — Прости… налей ещё. Ты налил мне ещё полную стопку, не отходя от меня, и дал выпить. Потихоньку коньяк начинал действовать. Я чувствовал странную лёгкость, хотя при этом как будто был по-прежнему трезв. — Я просто столько времени мечтал об этом… а сейчас я прямо на пороге этого неповторимого… Ты не дал мне договорить, взяв мою голову в свои руки и прижавшись губами к моим губам. Я машинально закрыл глаза, отвечая тебе, понемногу делая поцелуй смелее. Войдя в раж, я встал, перехватив инициативу и углубив поцелуй, настолько, как будто пытался тебя съесть. Ты замычал, не успевая даже отвечать моему напору и просто позволяя целовать тебя. — Меня так ещё никто не целовал… — шепнул ты, едва я, наконец, от тебя отстранился. — Как?.. — Так… пылко, — всё-таки подобрал ты нужное слово, хотя тебе и пришлось для этого слегка нахмуриться. — Пылко… — зачем-то повторил я, погладив тебя по шее сзади. — Лёш… как далеко мы зайдём? — Пока не знаю… — пожал ты плечами, прижимаясь ко мне плотнее и уткнувшись лбом в мой лоб. — Пошли в нашу комнату? Я кивнул, и мы оба, захватив коньяк на всякий случай, прошли в нашу комнату и сели на твою постель. Откровенно говоря, я даже в свой первый раз себя так нелепо не чувствовал. Я так боялся, что всё испорчу, что что-то сделаю не так… обычно я привык контролировать ситуацию, я всегда знал, что делать, а сейчас… словно забыл всё, что знал. И это со мной творишь ты, между прочим!.. Мне было и стыдно немного, что с другими парнями я всегда веду себя иначе, а с тобой — не могу взять всё под контроль. Чёрт. Хватит. Начать нужно с себя и взять себя в руки. Чем быстрее я это сделаю — тем быстрее перестану так нелепо себя ощущать. Ты — парень. Пусть очень особенный для меня, но парень. А как доставить парню удовольствие, я знаю. Решительно повернувшись, я за плечи повалил тебя на спину, нависнув над тобой. Ты улёгся поудобнее, обняв меня за шею и погладив по затылку. Твои глаза так внимательно наблюдали, изучали меня, как будто оценивая каждое моё действие. Но я не позволил этому сбить меня и прикрыл глаза, поцеловав тебя в шею. Ты запрокинул голову, позволяя мне тебя целовать, а я старался не думать о том, кого целую, чтобы не потерять голову. Ну разве это не парадоксально? Раньше, когда я спал с другими парнями, я думал только о тебе. А сейчас, оказавшись, наконец, в одной постели с тобой, моей мечтой, я вдруг стараюсь думать не о тебе, чтобы не сделать глупость. И вообще, я слишком много думаю… ты позволил мне касаться тебя, и я не могу оступиться. Разве не я сам говорил, что могу доставить тебе удовольствие, как никто? Пришло время отвечать за свои слова. Я вновь переместился к твоим губам, посасывая их, покусывая и оттягивая, и понемногу стягивая с тебя пуловер. Отбросив его на свою кровать, я снял и свой, прижавшись телом к твоему телу. Я потёрся об тебя, задевая своими сосками твои и заставив тебя покрыться мурашками. Всё так же тесно прижимаясь, я сполз ниже, языком чертя на твоём теле влажную дорожку от ключиц до ремня джинсов. Расстегнув их, я поцеловал твой член через бельё, заставив тебя шумно выдохнуть. Меня понемногу, наконец, начал разбирать азарт… — Она такого не делала, ведь так?.. — я зубами оттянул резинку трусов вниз, отчего из-под них показалась головка твоего члена. Мне не нужен был ответ, я и так знал его. — А знаешь, почему?.. Потому что я — люблю тебя, — негромко сказал я, выделяя каждое из последних трёх слов. Как бы намекая, что «в отличие от неё», но не говоря напрямую. — Стас… — тихо прошептал ты, часто дыша и невольно выгибаясь мне навстречу. Я приспустил твоё бельё, обхватив член ладонью, ласково поводив ей вверх-вниз… какой же он чертовски красивый. Даже красивее, чем показался мне в тот раз, когда я случайно застал тебя в душе за одним интересным занятием. Я лизнул головку, заставив тебя громко застонать. Сам знаю, что с непривычки это ощущается очень остро. Я с нажимом провёл кончиком по уздечке, оголив головку, стал медленно двигать рукой, мастурбируя тебе. Когда ты достаточно возбудился, я вновь стал ласкать твою уже полностью открывшуюся головку языком, толкнулся им в возбуждённо раскрытую уретру. Ты дёрнулся, сильно закусив губу и зажмурившись. Как же чертовски приятно тебя мучить… разве может быть что-то слаще, чем лицезрение того, как ты получаешь удовольствие от моих ласк?.. Однако я стал ласкать тебя аккуратнее, боясь, что от непривычных ощущений ты кончишь раньше, чем я доведу тебя до сладкого безумия. Я стал перекатывать в руке твои яички, обхватив головку губами и слегка сдавив ими место её соединения со стволом. Ты напрягся, поджав пальцы на ногах, и я, не удержавшись, медленно вобрал твой член в себя целиком. От непривычных размеров я едва не начал давиться, но всё-таки смог взять себя в руки и стал осторожно двигать головой. Ты выгнулся всем телом, протяжно застонав. На мгновение ты невольно опустил на меня глаза, но тут же жутко смутился, закрыв лицо руками. Чёрт, ты прекраснее, чем может себе вообразить человеческое сознание… — Чёрт… Стас… я… кончу сейчас… — ты попытался отпихнуть меня, но я мягко убрал твою руку, ускорив темп движений. Не выдержав, ты конвульсивно дёрнулся, вскрикнув и бурно кончив. Я проглотил всю твою сперму, облизнувшись и взглянув в твои глаза. Они так непривычно блестели сейчас, даже в темноте комнаты. — Мне так хорошо никогда не было… Я мягко приложил палец к твоим губам, улыбнувшись. — Тише… я ещё толком не старался. Но для начала пойдёт, — поднявшись повыше, я поцеловал тебя в ямочку между ключиц и уткнулся в неё носом. Родной мой… неужели это правда произошло?.. Как же я хочу тебя… я приподнялся ещё выше, к твоему уху, и шепнул в него, коснувшись губами: — Можно на тебя подрочить?.. Ты немного дёрнулся, но после неуверенно покивал. — Встань надо мной на четвереньки. Мы поменялись местами. Теперь ты стоял надо мной, а я высвободил из пут одежды свой уже давно колом стоящий член и стал поглаживать его, глядя тебе в глаза. Так пошло… и так заводит. Как будто ты ещё не знаешь о моих чувствах. Я ведь часто дрочил на тебя тайком, пока никто не видел. А сейчас я делаю это прямо на твоих глазах, глядя тебе прямо в лицо… меня даже стало потряхивать от возбуждения. Ты опустил глаза на мой член, но касаться меня и не думал, лишь улыбаясь и тоже явно получая удовольствие от происходящего. Я выгибался, всё ускоряя движения руки, а ты так нахально заглядывал в мои глаза, будто в самую глубину души, так глубоко, что доводил меня до морального оргазма. Я облизнул пересохшие губы, после прикусив нижнюю и на мгновение зажмурившись. Ты встал надо мной на колени, проведя ладонью вниз по своему торсу и так и не сводя с меня глаз. Прошёлся по тёмно-розовым соскам, по низу живота, задев пряжку расстёгнутого ремня и звякнув ей. Член ты уже вновь сокрыл за тканью влажного белья, но это даже распаляло сильнее. Продолжая кусать губу, я вновь быстро задвигал рукой, не сводя с тебя вожделеющего взгляда. — Лёша… — шептал я непослушными губами, блуждая взглядом по твоему телу и сходя с ума от одного его вида. — Лёша… ах! — я сам не заметил, как дошёл до предела и кончил, немного забрызгав твой живот. Ты, словно не обратив на это внимание, погладил меня по щеке, склонившись надо мной. Ты молчал, просто рассматривая меня и поглаживая, как будто на автомате. — Я люблю тебя, Лёша… — сказал я то, что вертелось в голове. Не знаю, то ли просто заполнить паузу, то ли из-за переизбытка чувств. Ты в ответ лишь мягко поцеловал меня в губы, повалившись рядом, обняв меня за пояс и уткнувшись в мой висок. Я стал гладить тебя по руке, всё так же молча, не зная, что сказать, и боясь сказать что-то лишнее. И мне вдруг снова стало страшно от твоего молчания. Так страшно, что я даже сам перестал понимать, что я чувствую сейчас, после, можно сказать, исполнения своей мечты… Словно слыша мои мысли, ты тепло поцеловал меня в висок и шепнул: «спи…» И я кивнул, покорно закрыв глаза. Больше ничего не оставалось. * * * Утро. Я привык просыпаться один, но именно сегодня это почему-то было жутко неприятно. Судя по шуму, ты что-то делал на кухне. А я лежал, боясь пойти следом и думая, как я теперь должен себя вести?.. По твоему вчерашнему поведению не скажешь, что тебе понравилось… хотя, что не понравилось — не скажешь тоже… блин. Решив, что всю жизнь валяться в постели не получится всё равно, я встал, прошмыгнул мимо кухни и скрылся в ванной. Может, душ меня взбодрит, успокоит, подарит свежую идею, что теперь делать… однако, душ был на редкость молчалив, и я так ничего от него и не узнал. Пришлось самому думать. Ничего лучше, чем просто пойти на кухню, мне не придумалось, потому я сделал именно это. Зашёл, потянувшись и глянув на тебя. Ты крутился у стола для разделки, что-то нарезая. — Доброе утро, — негромко сказал я, подойдя к обеденному столу и ожидая хоть какого-то ответа. Что ты скажешь? «Доброе утро»? «Доброе утро, братик»? А может, «Доброе утро, милый»?.. Или любимый? Или вообще не будешь со мной разговаривать? Судя по затянувшейся паузе, всё-таки последнее… Я вдруг почувствовал, как ты за плечо разворачиваешь меня спиной к столу, потом вдруг заваливаешь на него, склонившись надо мной и порывисто меня поцеловав. — Доброе, — и ты отошёл, как ни в чём не бывало, вернувшись к готовке. А я так и лежал на столе, шумно дыша и пытаясь прийти в себя. Вот уж этого я не ожидал никак… всё время ты мне преподносишь какие-то сюрпризы. Но мне нравится. Я всё-таки поднялся на ноги, подойдя к тебе. Подумав, я немного боязливо обнял тебя за пояс, прижавшись к твоей спине. — А что мы есть будем? — Ну, я пока не решил, что это, но надеюсь, что будет вкусно. Я улыбнулся, уткнувшись в твоё голое плечо. — Стас… — Воу! — я едва успел, благодаря рефлексу, отпрыгнуть. Ты резко развернулся, не выпуская из рук нож, и лишь после посмотрел на него и сообразил, что ещё бы немного — и тут могло бы быть два Стаса… — Ой… — исчерпывающе выразил ты свои мысли по этому поводу. — Ещё бы не «ой», — покивал я в ответ, одним пальцем осторожно отодвинув от себя нож подальше. Ты после и вовсе положил его на разделочную доску. — Я просто хотел поговорить. — Выглядело это несколько иначе… — с сомнением заметил я. — Стас, без шуток, — серьёзно попросил ты. Я покорно кивнул, тоже посерьёзнев. — По поводу вчерашнего? — Да, — ты обнял меня за пояс, чуть ниже линии талии, и мягко, ненавязчиво прижал к себе. Я опёрся руками на разделочный стол, на который ты опёрся поясницей, и заглянул в твои глаза, надеясь рассмотреть в них тему разговора ещё до его начала. — Говори, не мучай, я же волнуюсь… — выдохнул я, чуть улыбнувшись, чтобы фраза не звучала слишком напряжённо. — Тебе не кажется, что мы вчера… поторопились? Я вздрогнул. Поторопились… поторопились! Я же этого и боялся… дурак, я же говорил тебе! — Прости… мне не стоило тебе… Ты вдруг усмехнулся. — Стас, ты параноик. Поторопились не в этом смысле… я имел в виду, что всё так быстро произошло, и… я даже распробовать толком не успел. — Распробовать? — не поверил я собственным ушам. — Вчера мы просто перешагнули барьер. А теперь… я хочу зайти ещё дальше, — ты заполз рукой под мои пижамные штаны, бельё, сжав в руке ягодицу, но я тут же убрал от себя твою руку, ибо был ну совсем к такому не готов. Ну, не морально, скорее физически. — Лёш… ты сейчас хочешь? — Вечером родители вернутся, — выдвинул ты железобетонный аргумент, сминая мои ягодицы уже через одежду. Я невольно прикрыл глаза, чаще задышав. — Давай я в душ… а ты за презервативами, — скомандовал я, нехотя от тебя отстраняясь. — А без них… нельзя? — вдруг спросил ты. — В смысле… мы здоровы… залететь ты не залетишь… просто интересно, говорят, что ощущения совсем другие. — Хорошо… — несколько растерянно отозвался я. — Тогда просто пусти меня в душ. — Иди, кто тебя держит, — чуть улыбнулся ты, выпустив меня из объятий. Кивнув, я вновь юркнул в ванную, но уже для процедур более узкой направленности. Когда я вышел и вернулся на кухню, ты вновь завалил меня на стол и впился в мои губы. Фетиш у тебя, что ли… я обхватил ногами твою поясницу, притянув тебя к себе плотнее, и выгнувшись, потёршись об тебя. Ты склонился надо мной так, что кончики твоих волос щекотали мне нос и щёки, заставив поморщиться. — Стас… — с вожделением прошептал ты, лизнув мои губы. Я шумно сглотнул, проведя ладонью по манящему изгибу твоей спины. До чего же сладко ноет сердце… ты немного сбивчивыми движениями расстегнул пуговицы моей пижамной рубашки, стянув её с меня и кинув на диванчик. Ты стал покрывать поцелуями моё тело, обхватывал губами соски, посасывая, покусывая, лаская языком… я слегка сжимал твои волосы, шумно вздыхая и подрагивая. Не сказать, что такие ласки были неприятными, но они словно кричали о том, что с девушками у тебя явно больше опыта. Кстати, об опыте… — Лёш… — я сглотнул, облизнув пересохшие губы. Ты тихо промычал в ответ, давая понять, что слушаешь, и одновременно стаскивая с меня штаны на слабой резинке и трусы. — А ты хоть знаешь… что делать? В смысле… с парнями же у тебя не было такого опыта… — Не боись. Я знаю, что делаю. Я в твоих рассказах почитал, — невозмутимо отозвался ты, сильнее задрав мои ноги и смазав меня слюной. Я же, едва сообразив, широко распахнул глаза. — Где ты почит… — было закричал я, однако в меня тут же толкнулись два твоих пальца, вместо возмущения сорвав с губ грудной стон. — Стасик, я тебя умоляю… создавать скрытые папки ты, конечно, умеешь, но они не дают стопроцентной защиты. У меня прога повисла и я стал на рабочем столе произвольно области выделять, вот и выделил случайно твою папочку… — рассказывал ты, одновременно продолжая меня растягивать и к концу повествования добавив третий палец. — У тебя там целые пособия… так что, можешь быть совершенно спокоен, — улыбнувшись, ты вынул из меня пальцы, ещё раз смазав мой вход и свой член, вынутый из белья. После ты схватил меня за тазовые костяшки, резко дёрнув ближе к краю стола, отчего я больно прищемил уже влажную и липкую кожу, навалился на меня, прижав к столу, и вошёл. Осторожно так, как в девственника. И точно так же аккуратно стал двигаться. Таки мне ещё есть, чему тебя поучить… — Лёш… отпусти себя. Давай. Как самому хочется… Бросив взгляд прищуренных глаз на меня и кивнув, ты пока несколько с опаской, но всё же стал двигаться смелее, входя в меня глубже. Я призывно постанывал тебе на ухо, шире разводя ноги и подмахивая тебе, заставляя входить до упора. Разгадав, видимо, мои намёки, ты взял меня за тазовые костяшки, придерживая, и начал уже полноценно трахать, без опаски засаживая мне как можно глубже. Я уже откровенно стонал, стиснув пальцами край стола и держась за него, дабы снова не прищемлять кожу от твоих сильных толчков. Поняв, что придерживать меня уже необязательно, ты стал одной рукой мастурбировать мне, а другой опираться на стол. Вдруг ты при одном из толчков надавил на простату, и я вскрикнул, выгнувшись всем телом. — Простата? — лаконично спросил ты, вновь надавливая на ту же точку. Я судорожно закивал. — Тоже в рассказах прочёл?.. Кивки в ответ. Ты стал двигаться медленнее, периодически стимулируя простату и поглаживая мой член. Я извивался, потеряв счёт звёздочкам в глазах. Как же кайфово… твой член как будто создан под меня. Самое то плюс ещё чуть-чуть, чтобы добавить к получаемому удовольствию лёгкую щепотку боли для окончательного кайфа. — Стас… — ты лизнул меня в шею, вновь начав двигаться резче. Ощущая, что ты уже на пределе, я стал немного сжимать тебя в себе, что доставляло удовольствие нам обоим. Не выдержав, я кончил, толкнувшись в твою руку. Ты же, ощутив сокращение мышц, стал толкаться в меня резко, отрывисто и максимально глубоко, так, что при каждом движении ножка стола шумно ударялась о деревянную часть диванчика. Я продолжал тебя сжимать, отчего ты тоже долго не выдержал и бурно кончил в меня. Странное чувство… в меня раньше никогда не кончали. Мы оба, взмокшие и взъерошенные, лежали на столе. Я — на спине, ты — навалившись на меня сверху. Оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Чёрт побери, как же давно у меня не было нормального секса… а такого охрененного — и вовсе никогда… — Стас… с тобой охуенно… — ты отрывисто поцеловал меня в шею. — Реально охуенно… чёрт… я даже описать это не могу. Мне ни одна девчонка так не отдавалась… — «Ещё бы» — фыркнул я про себя, однако вслух это высказывать не стал. Только вот что дальше, за этим «охуенно»?.. Впрочем, сейчас уж точно рано на тебя давить. Даже вовсе ошибочно. Потому я лишь ласково сжал твои влажные волосы на затылке, став массировать кожу головы. Ещё немного полежим — и позавтракать надо хоть… да и убраться. Родители, всё-таки, скоро приедут. * * * Родители приехали отнюдь не с благими вестями. Бабушка, как оказалось, заболела. Всего лишь простуда, но человек она старый, и ей кто-то должен был помогать по дому, ходить в магазин и аптеку. Тебя даже не пытались к этому привлечь, у тебя скоро ЕГЭ, отвлекать тебя родители считали преступлением. Мне одному они пока не решились поручать ехать в другой город и ухаживать за бабушкой, потому мать взяла недельный отпуск и уехала, оставив нас на отца. А это автоматически сулило перерыв в наших едва начавшихся отношениях, ибо отцу без матери заняться было особо нечем, потому он стал активно интересоваться нашими делами, при том агитируя нас интересоваться его делами. В общем, не вздохнёшь спокойно, мы даже переглядываться боялись. Когда любишь кого-то, кого не должен любить, всегда так. Любой взгляд, любое касание, направленные на него — всё очень особенное: заботливое, нежное, влюблённое. И обычно как раз со стороны это очень хорошо видно. В общем, эту неделю я мучился. Ты, думаю, тоже. Но, с другой стороны, это ведь был прекрасный шанс для нас с тобой всё обдумать. Как будто сама судьба подарила нам передышку, чтобы привести мысли в порядок, чтобы понять всё окончательно. Только вот что понять? Что мы созданы друг для друга и должны быть вместе, во что бы то ни стало? Или что мы зря затеяли это всё, пора притормозить и даже думать не сметь о таких порочных отношениях?.. На этот счёт судьба, к сожалению, молчала. Или к счастью? Я знал одно: я хочу быть с тобой, не смотря ни на что. Я не думаю особо о том, какие это сулит трудности. Знаю, что сулит, и знаю, что мы обязательно их преодолеем. Они все будут незначительны на фоне того, что ты рядом. Но вот что на этот счёт думаешь ты?.. Это куда важнее. Я-то давно всё для себя относительно решил, был готов. А в твоём сознании всё перевернулось совсем недавно. Причём, на тебя столько навалилось… расставание с Лизой, изнасилование, попытка самоубийства, а под конец и вовсе я чуть дуба не дал на твоих глазах… Лёша… что же творится в твоей голове?.. Страшно представить. Но мне очень хотелось верить, что ты и на самом деле воспринимаешь всё не так остро, как я, и действительно просто сразу, спокойно и сдержанно расставляешь всё в своей голове по полочкам. Вот только на какой из них окажусь я, интересно?.. — Пошли в магазин сходим? — вдруг предложил ты, легко коснувшись моей макушки. Недавно освежил цвет, кстати. — Тут отец список накидал, мне лень одному. — Пошли, — кивнул я, быстро впрыгнув в одежду. Почему-то мне казалось, что это лишь предлог, что ты о чём-то хочешь поговорить. Потому, пока мы шли до магазина, я выразительно поглядывал на твоё отрешённое лицо. — Ну? — всё-таки решил поторопить тебя я. — Что? — ты таки обратил на меня внимание, сфокусировав на мне свой взгляд. — Ты хотел сказать что-то? — предположил я, приподняв брови и вытащив руки из карманов, ибо сейчас им там было уже жарковато. — Да нет, — пожал ты плечами. — То есть… хочу, наверное, но не сейчас. Сейчас я действительно просто хотел сходить в магазин. — Хорошо, — я улыбнулся, стараясь сгладить момент. В магазине мы накупили холостяцкой еды (которую было просто и быстро готовить): различные полуфабрикаты и закуски, и сразу двинулись домой. Против полуфабрикатов я ничего не имею, но… блин, скорее бы мама вернулась. Не сидеть же на них на постоянной основе. Когда бабушка, наконец, поправилась, мама вернулась домой и уже с порога мы окружили её, словно голодные дворовые коты добродушную тётеньку, которая частенько их подкармливала, и в очередной раз вышла во двор с миской еды. Поначалу матери было лестно, что её так встречают, но после она увидела горы немытой посуды (в её отсутствие в этом доме посуда стала мыться перед едой, а не после… а то и не мыться вовсе, мол, и так потянет), слой пыли на многих вещах, раскиданные вещи… повздыхав, мол, что с вас возьмёшь, мать таки приготовила нам ужин, дабы мы отпраздновали её же возвращение. Всё, наконец-то жизнь вернулась в привычное русло… Ночью, когда мать с отцом уснули уже наверняка, я почувствовал, как постель прогибается под чужим весом с тихим скрипом. Ты улёгся рядом со мной, забравшись ко мне под одеяло, такой тёплый-тёплый, и крепко меня обняв. — Соскучился, — пояснил ты шёпотом, мягко улыбнувшись. — Я тоже, — я обнял тебя в ответ, чмокнув в губы и потёршись носом о твой нос. — Всё ещё рано? Ты в ответ покивал. И я тоже кивнул в знак примирения. Со стороны вопрос казался оторванным от контекста, неясным. Его могли понять только мы. Только глядя друг другу в глаза, слыша интонацию голоса. Я мог в любой момент спросить: «всё ещё рано?», и ты бы всегда меня понял, как сейчас. Потому мы просто лежали в темноте, обнявшись и почему-то тихо и осторожно дыша, будто даже наше дыхание могло выдать нас с головой. — Стас… — М?.. — У тебя там есть рассказ один… про двух братьев. —…и? — Ты его давно не продолжаешь… уже больше недели. А ещё… персонажи на нас чем-то похожи. Чем он закончится? — Не знаю, — честно ответил я. — Он же про нас, да? Я утвердительно кивнул. — Так и думал, — ты сглотнул, прижав меня к себе крепче. — Так странно… осознавать, что ты столько всего переживал, пока я не замечал ничего. — Это всё уже в прошлом, — я провёл пальцами по твоей щеке, заглядывая в твои глаза, на удивление ясные, в отличие от моих, прикрытых и сонных. Веки уже порядком пощипывало от желания сомкнуться. — А конец ещё в будущем… — тихо констатировал ты. — И зависит от нас… наверное… даже от меня. — Почему ты так заморачиваешься этим? — я продолжал изучать твои глаза, изредка переводя взгляд на твои ключицы, подбородок, губы, скулы… — Я бы хотел прочитать, что будет дальше. — Когда узнаю — я напишу, — пообещал я, не сдержав улыбки. — В том то и дело, Стас, что я хочу прочесть это до того, как всё это случится… — ты ощутимо помрачнел, отведя взгляд, перестав меня обнимать и повернувшись на спину. — И не побоялся бы?.. — тоже погрустнев, спросил я, приподнявшись на локте. — Не знаю. Нет, наверное. К тому же, я и сейчас боюсь… впервые чувствую себя настолько беспомощным и нуждающимся в совете. Совете, который совсем не у кого попросить… Я тоже отвёл взгляд в сторону, куда-то в стенку, и невольно уставился на один из плакатов с Мэрилином Мэнсоном, который с незапамятных времён закрывает жирное пятно на обоях от макарон, которыми я в тебя швырнул лет в тринадцать за то, что ты забрал у меня хвостик сосиски и съел. Это воспоминание вызвало машинальную улыбку, но она тут же погасла, ибо была категорически неуместной. — Ты всегда можешь спросить своё сердце, как бы пафосно это ни звучало, — этой фразой я решил поставить точку в нашей беседе, потому отвернулся к стене и поплотнее укрылся одеялом. Я чувствовал, что ты уставился мне в затылок, но реагировать и не думал. — Почему принято спрашивать сердце, хотя логичнее было бы спрашивать разум?.. — Не знаю, — пожал я плечами, всё-таки продолжив этот разговор. — Наверное, потому, что в таких ситуациях те ответы, которые нам хочется слышать, даёт именно сердце. А значит, оно всегда даёт ответы, о которых мы не пожалеем. — Не пожалеем? — зацепился ты за последнюю фразу, приподнявшись на локте и взглянув на мой затылок с таким вниманием, будто теперь там находились мои глаза. — Я не знаю, Лёш. Правда. Я бы не стал жалеть, если тебя интересует конкретно моё мнение. Но оно звучит предвзято, потому что я тебя очень люблю и сам давно на всё решился, — я всё-таки развернулся к тебе, заглянув в твои блестящие беспокойством глаза. — Когда решишься и ты — приходи. Я подожду. — А если я так и не решусь?.. — осторожно спросил ты, опустив глаза вниз, виновато, словно уже мне отказывал. — Значит, обречёшь меня на вечное ожидание, — невесело усмехнулся я, накинув одеяло на подмёрзшее плечо. Сразу после сказанного я, конечно, понял, что фраза прозвучала так, словно всю ответственность за своё хорошее или плохое состояние я перекладываю на тебя. Тем более, если ты читал обо всех моих суицидальных мыслях… нехорошо прозвучало. — Прости. Слушай, правда, подумай хорошо. О себе подумай. И поговорим, когда будешь готов. Иди спать, — я вновь отвернулся, теперь уже наверняка собираясь закончить этот разговор. Ты пролежал недвижимо ещё какое-то время, но после всё-таки встал и ушёл спать обратно на свою кровать. А я закрыл глаза и, наконец, смог без опаски зажмуриться и стиснуть зубы. Знал бы ты, чего стоят мне такие разговоры, такое железобетонное спокойствие и такие объективные ответы на твои вопросы… прошу, не спрашивай меня ни о чём. Ну как я могу ответить тебе, стоит ли завязывать со мной отношения? Как?! Ты хоть понимаешь, о чём просишь меня?.. Впрочем… а кого ещё тебе просить… * * * С того разговора время для меня остановилось. Причём, остановилось на каком-то очень хреновом моменте. Следующим утром ты вёл себя так, как до всего этого. Ты общался со мной, как с братом, но при том в твоих глазах я видел активную работу мысли, метание, сомнения, раздумье, смятение… много всего. Но то были только глаза. В остальном ты был совершенно спокойным и… повседневным? Как будто тебя ударили по голове и ты вмиг забыл всё-всё, что между нами произошло. До такой степени это было реально, что даже у меня возникло подобное ощущение. Ощущение, что мне всё приснилось, и никогда бы ты не дал мне возможности к тебе прикоснуться… а может, это был просто маленький подарок судьбы?.. Хотя, скорее похоже на жёсткий розыгрыш… У судьбы частенько так: «смотри — но не смей трогать, трогай — но не пробуй на вкус, пробуй — но не смей глотать…» Как часто меня преследуют эти слова небезызвестного Аль Пачино, что он говорил в роли Дьявола в одном из фильмов. Может, и правда, мне всего лишь дали сначала посмотреть — но ни в коем разе не трогать, потом дали потрогать — но я не смею пробовать на вкус. Ни за что. Но сказал бы мне уже это прямо! Хватит метаться и смотреть на меня, как ребёнок на могилку своей золотой рыбки! Ты достал… Я больше не пытался на тебя давить. Надавил уже достаточно. Дело было только за тобой. Но вот тебе на это, похоже, было по боку. Ты словно действительно всё забыл и вовсе больше не собирался возвращаться к этому разговору, к нашим отношениям. Отношениям… это уже понемногу начинает звучать, как бредовая фантазия. Снова. Я понял. Ты так и не решился, точнее, решил, что не решишься, но не можешь сказать мне это. Всё-таки, мы братья, и ты, наверное, думаешь, что после твоего прямого отказа нам будет слишком тяжело. Может, ты и прав. Я же не глупый. Я дойду сам. Я приму твои правила игры. Я тоже буду вести себя так, как будто не было ничего. Не было разговоров, поцелуев, признаний, умопомрачительного секса… ничего не было. Не было, и точка. Я покажу тебе, что я тоже так считаю. Ты поймёшь, ты тоже неглуп. И мы начнём играть в эту игру на равных условиях. И когда-нибудь обязательно станем профессиональными игроками, которые могут часами разыгрывать партию, с лёгкостью и удовольствием. Верю, мы будем разыгрывать целые спектакли. Для родственников, окружающих… когда-нибудь даже для себя, и так, что мы и сами будем верить себе. Когда-нибудь… ведь это ты же говорил, что нет ничего невозможного, если есть наше желание? А я очень хочу, чтобы тебе было комфортно. Хоть сколько-нибудь. Я-то изначально обречён на дискомфорт в твоём обществе. И, пожалуй, я никогда не смогу простить себе того, что и тебя я обрёк на схожую участь. Я тоже стал вести себя отстранённо. Мы просто братья. Хотя я никогда не понимал, как это — братья? Какая она — братская любовь? Каково это — иметь брата? Просто брата, а не брата, на которого в тайне мастурбируешь по вечерам и которого грезишь трахнуть… или хотя бы просто поцеловать. Но я попытаюсь. Научусь. Может, пару фильмов посмотрю, почитаю книжки… справлюсь. Справлюсь… только почему так сердце ноет от этого «справлюсь» и так жутко глаза щиплет?.. Чёрт… но мне можно… я только учусь. Очередное бессмысленное и дурацкое утро, в которое не хочется вставать даже ради того, чтобы сходить в туалет. Хочется просто лежать. Лежать. Лежать. И плевать на всё. Вообще на всё плевать. Как похоже на моё прежнее состояние… но кажется, возвращаться в него страшнее, чем было пребывать в нём изначально. Или мне кажется, после такого-то счастья… или правда… да и какая разница? Однако решив, что до такого я ещё не докатился (пока), я всё-таки поднимаю своё тело с постели, с огромным усилием, и тащу его в душ. А после — за компьютерный стол. Может, снова убить себя?.. В рассказе. Вдруг это меня приободрит, как бы абсурдно ни звучало… о, точно. Закончу тот рассказ про братьев самоубийством главного героя. Почему бы нет… это, конечно, не совсем про нас… а может, впрочем, только пока. Открываю документ, дабы глянуть, на чём остановился, и понимаю вдруг, что части текста я точно не писал. Он даже написан был другим шрифтом, не тем, к которому привык я сам. Хмурюсь, прокручивая выше и находя начало этого подозрительного куска… странно, может, я писал чего и забыл?.. «Слава уже совсем отчаялся получить от брата хоть сколько-нибудь вразумительный ответ. Он был неглуп, и прекрасно понимал, что брат просто струсил, не сказал ему, что просто не может решиться на подобные отношения. Однако это скорее угнетало, чем успокаивало. Волей-неволей, к Славе снова стали возвращаться страшные мысли о том, чтобы убить себя. Потому что казалось, что сейчас даже хуже, чем было раньше…» По спине пробежал холодок. Этого я не писал точно. Это происходит сейчас, я не мог этого написать! Что за чертовщина?.. «Однако когда Слава был уже на грани, переступив за которую он оказался бы в бездне беспросветного отчаяния, случилась очень странная вещь. В одном из своих рассказов, которые он почему-то именно этим утром решился дописать, он обнаружил, что тот уже дописан, причём, дописан явно не им самим. Холодея с каждой строчкой всё сильнее, Слава вчитывался в напечатанные кем-то неведомым буквы, не в силах оторвать взгляда от монитора и с каждой секундой ощущая приближение чего-то неясного…» Дыхание моё сильно участилось. Быть не может такого! Будто чья-то невидимая рука пишет то, что происходит сейчас, вот прямо сейчас, именно в этот момент! И я покорно, прямо как было написано в тексте, вчитывался, боясь хоть на мгновение оторвать взгляд и упустить что-то… как будто кто-то в реальном времени составлял хронику моей жизни. «Когда странность происходящего достигла апогея, Слава почувствовал в комнате чьё-то присутствие. Это напугало его лишь больше. Ему не хотелось и одновременно безумно хотелось обернуться и посмотреть, кто это может быть. Призрак? Дьявол? Сама судьба в земном обличии? Кто?» То ли текст действовал гипнотически, но я на самом деле начал ощущать в комнате кого-то чужого. И действительно дико боялся, что не ошибаюсь. А вдруг, если я оглянусь, окажется, что здесь правда кто-то есть?.. Кто-то, кто следит за мной и пишет это всё прямо сейчас, в реальном времени… господи… я и не замечал, что почти не дышу. «Решившись, Слава резко развернулся на крутящемся стуле. На пороге комнаты с мягкой улыбкой стоял Рома, его трепетно и совсем не по-братски любимый брат. В его руках был большой букет потрясающих голландских роз, но даже они лишь оттеняли его прекрасную улыбку, говорящую лучше всяких слов… Рома знал, что так принято ухаживать за девочками, но он искренне верил, что Славе понравится, ведь это от всего сердца. Сердца, из которого так долго рвалось, и наконец-то вырвалось «я тебя люблю»…» Чувствуя себя полным идиотом, я обернулся. Все внутренности словно рухнули вниз, когда на пороге я увидел тебя… с букетом роз… улыбающегося… и действительно так, что всё понятно даже без слов. Я и не заметил, как по щекам побежали слёзы. Не болезненные, как обычно, не сдавливающие горло. Какие-то непроизвольные, я не мог их контролировать, сочетая с несочетаемой дурацкой улыбкой… — Ну чего ты… — ты подошёл ко мне, небрежно утерев мои щёки, вручив мне букет и крепко меня обняв за шею, наклонившись. И правда, девичий подарок… но почему-то так приятно. — Чёрт… ты как вообще это сделал? Откуда ты знал? Как… как?! — я просто не мог выразить все мысли, вертящиеся в голове, и лишь поражённо на тебя пялился, не понимая, как ты мог сотворить такое. — Не скажу. Пусть это останется моим маленьким секретом, — ты щёлкнул меня по носу, после обратив взгляд к монитору и поведя мышкой вниз. — Там продолжение есть… Однако я тут же захлопнул крышку ноутбука, едва не оставив под ней твою руку. И оставил бы, не будь у тебя хорошей реакции. — Я не любопытный. Я всё потом узнаю, когда придёт время, — улыбался я в ответ, глядя на тебя и придерживая розы, чтобы не свалились с колен. — Как скажешь, — ты нежно поцеловал меня в губы, придержав за подбородок. — А знаешь, что? — ты вдруг вновь открыл ноутбук, выделив в документе всё, что я не успел дочитать, и безжалостно нажав delete. — Глупости это всё. Мы вместе напишем своё продолжение.