Глава 5. «Сердечная привязанность»
8 июня 2017 г., 17:14
Несмотря на подъем нравственности в рядах Военной полиции, в основном за счет пополнения из 104 кадетского отряда, в Подземном городе дела обстояли все также скверно. Уровень преступности не сильно снизился, а умелые бандиты и вовсе не изменили своего привычного уклада жизни.
На Леви и Фарлане необычная активность в рядах Лейб-гвардии не сказалась ни коем образом. Они продолжали промышлять разбоем, хотя и оставались верны своему кодексу чести. Мужчины покушались только на материальные ценности, причем принадлежащие неприлично богатым, либо крайне нечестным личностям. Конечно же, большая часть полученного дохода распределялась внутри банды, но Леви не был жадным человеком. В своих разбоях, ни он, ни Фарлан никогда не ставили целью обчистить объект до нитки, пусть и иной раз руки чесались, дабы наказать «зажравшуюся свинью». Но чем больше преступление, тем усерднее будут искать виновных. Это был вопрос их собственной безопасности.
Поэтому они брали определенную часть, что могла обеспечить все необходимые нужды авантюристов: горячую и полноценную еду, чистую одежду, жилище с определенными условиями и элементами роскоши (в пределах разумного, конечно), некоторого рода удовольствия, как качественный черный чай, алкоголь или женщины.
Что касается убийства, то Аккерман не сильно жаловал ремесло киллера. Забирал жизни он лишь при крайней необходимости, но если делать это за деньги, то Леви чаще отказывался. Грязная работенка, не стоит марать руки. Ценность человеческой жизни он не оспаривал ни коим образом. Так же главарь банды никогда не сотрудничал ни с Военной полицией, ни с гильдией работорговцев в целях взаимной выгоды, ибо терпеть не мог обе эти организации, да и считал, что только человек без чести пойдет на такого рода партнерство.
Увы, легальная работа для представителей мужского пола в условиях Подземного города напоминала каторгу, да и платили за тяжелый физический труд копейки. Не говоря уже о том, что несколько лет такого рабского ремесла губили здоровье безвозвратно.
Однако одна радикальная перемена все-таки произошла в рутинном потоке событий приятелей. У них появилась женщина…
Скорее, девушка, и то совсем еще юная, Изабель Магнолия, однажды очутившись на пороге их жилища, осталась в жизни молодых людей навсегда. На тот момент озорная рыжеволосая зеленоглазка, с несокрушимым оптимизмом вперемежку с упрямством, признала в Леви своего старшего брата, которого у девочки никогда не было. И он под напором детских ясных глаз не оспаривал эти новоиспеченные семейные узы.
С Фарланом же Изабель не сразу смогла наладить контакт, но в последующем, они научились сотрудничать, понимая друг друга с полуслова. А у Леви появилась еще одна причина головной боли, так как в этот раз на просьбу Черча оставить девочку у себя, он уже не смог отказать. И в его жизни устаканилось уже два близких человека, с которыми Аккерман делил одну мечту на троих — мечту о свободной жизни за пределами Подземного города.
Обучив Фарлана, а затем и Изабель превосходному управлению УПМ, Леви и его банда процветали на улицах города. Молодые люди всецело доверяли друг другу. И за десять лет они стали весьма влиятельной организацией…
***
Аккерман сидел в своем кабинете, что по совместительству был небольшой библиотекой, собранной самим сильнейшим бандитом, и осматривал план их будущего ограбления. Уже месяц они с Фарланом корпят над его созданием, и вот, завтра наконец-то свершится одно из самых грандиозных преступлений. Нравилось это дело Леви по нескольким причинам. Во-первых, оно было весьма прибыльным, что не могло не радовать, так как средства, полученные с их предыдущей авантюры, практически закончились. А это дельце сулило им при благоприятном исходе минимум трехмесячное безбедное существование. Во-вторых, в деле были замешаны самые богатые аристократы человечества — семья Рейсс, чье состояние находилось под протекцией самого короля, соответственно и злосчастной Военной полиции. Фарлан должен был уладить последние детали на поверхности и договориться обо всем с их коллегами. Даже спустя десять лет, легальным разрешением на выход из Подземного города разбойники так и не смогли обзавестись. Но они нашли иной выход, причем в прямом смысле этого слова. Пару лет назад, изучая местность за пределами самого Подземного города, партнеры наткнулись на щель в потолке, через которую пробивался лунный свет. И, воспользовавшись УПМ, смогли пролезть через нее. Оказавшись в лесной чаще, что за стеной Шина, они долго не могли поверить своему счастью. Фарлан и Изабель прыгали как малые дети, обнимая друг друга, а затем и хмурого, с синяками под глазами Аккермана. Даже Леви искренне улыбнулся тогда, лежа на траве и любуясь необычайно красивым ночным небом. Черч придумал способ спрятать тайный ход, дабы кто-нибудь на него случайно не наткнулся. И с тех пор, пусть и не очень часто, у них появилась возможность вдыхать свежий воздух полной грудью под светом Солнца или мириады звезд. Леви взглянул на часы, время уже позднее, нужно отдохнуть перед завтрашним днем. Рука потянулась к любимому напитку, и вот он уже подносит чашку ко рту, чтобы пригубить ароматный черный чай, что заварил десять минут назад. Но в следующий момент до его слуха доносятся весьма пикантные звуки из соседней комнаты. «Вот ведь засранец, — подумал Леви. — Вернулся и даже не удосужился зайти ко мне». Аккерман не был ни зол, ни обескуражен. Он просто пил чай под непрекращающиеся стоны и скрип кровати, что доносились из-за стенки. Не сказать, что мужчина привык или ему это нравилось. Скорее он старался не замечать этого, по крайней мере, делал вид. Звуки страсти стихли, и через некоторое время в кабинет Леви постучали. Он не стал отвечать, а по пояс голый Фарлан с взлохмаченной шевелюрой уже стоял на пороге. И улыбнувшись другу, прошел внутрь. — Добрый вечер, босс! Леви все также сидел за столом, а Черч развалился на кресле напротив. Запрокинув голову и положив под нее руки, он тяжело дышал, смотря в потолок. Затем, переведя взгляд на брюнета, немного успокоил свое дыхание. Да, Черч любил женщин, во всех смыслах. Нимфоманом назвать его было сложно, но Фарлан всегда считал, что возвращаться в постель, где тебя согреет тепло женского тела, намного приятнее. А после того, как их бизнес с Леви пошел в гору, и они были даже узнаваемы на улицах Подземного города, добрый нрав и милая улыбка Фарлана часто цепляли ту или иную красотку. Иной раз его обслуживали даже бесплатно в такого рода заведениях, ежели дела шли не очень хорошо, но он щедро расплачивался с прекрасными дамами, как только обживался материальными средствами. — Вижу, вы помирились, — не отрывая глаз от плана, безразлично проговорил Леви. — Ты ж ее знаешь … немного позлится, а потом, через пару дней, накидывается на меня, как дикая рысь. В следующий момент дверь открывается, и красивая девушка в длинной мужской рубашке с голыми ногами и растрепанными рыжими локонами заглядывает в кабинет. — Братик Леви, прости, что пошумели. Только не злись, — выразительный взор Изабель из-под чуть опущенных от смущения век обратился к мужчине напрямик. Аккерман посмотрел на нее немного с укором, но виноватый вид Магнолии вызвал улыбку в душе. Разве может он злиться на этого, пусть давно совершеннолетнего, но все же ребенка. — В следующий раз, пусть твой хахаль, перед тем как прыгать к тебе в койку, соблаговолит сначала зайти ко мне. Улыбка на лице девушки расцвела с новой силой. — Конечно, он так и сделает, — посмотрев сверлящим взглядом на Фарлана, уверила своего братика Изабель. Одно резкое движение женских рук, и в лицо Черча смятым «комком» прилетает его же рубашка. Гордо выпрямившись, Магнолия процедила «Оденься», еще раз окинув серьезным взглядом своего любовника, после чего скрылась за дверью. Фарлан, недоумевающее посмотрев вслед своей любимой и еще обиженной на него девушке, в целях собственной безопасности, решил не перечить ей, и набросил на себя помятый элемент гардероба. Леви усмехнулся. Сей «акт насилия» в сторону Черча был призван вызвать уважение к ее названному братику. Подобные картины он наблюдает уже на протяжении четырех лет… Изабель с каждым годом становилась все прекрасней. Грудь наливалась и приобретала красивую форму, бедра становились более округлыми, волосы спадали тяжелыми медными локонами ниже плеч. Но вот по поведению все еще сущий ребенок. Леви, вернувшись как-то раз домой, застал их в одной постели на горячем. Он был готов придушить Фарлана на месте, не в силу ревности, а из-за роли брата, которую играл чертовски хорошо. Изабель стала семьей, он обязан ее защищать, не важно от кого. Больше всего Аккерман боялся, что опрометчивый поступок его друга может обидеть ее, ведь о ветреном поведении последнего Леви знал не понаслышке. Изабель пришлось буквально вырывать Фарлана из железной хватки «братика», уверяя, что это произошло по обоюдному согласию. «Ты полагал, что она была невинна, не так ли?» — после всего спросил его тогда Фарлан. Нет, Леви так не считал, скорее надеялся. Но в реалиях Подземного города дети лишались невинности довольно рано. Пусть Фарлан имел слабость к женскому полу, не такую, конечно, как его друг к чистоте, но что-то близкое. Но в Изабель он нашел нечто, чего ему не могла дать ни одна другая женщина. Родственными душами их назвать было трудно, хотя Леви замечал, иной раз они находили общий язык настолько хорошо, что могли не произносить ни слова друг другу, а просто действовать. Разумеется, Фарлан добровольно расстался со своими бывшими пассиями, что весьма их опечалило. За эти годы парочка испытала немало, а Леви вместе с ними. Он не был против их отношений. Но старался не вмешиваться, сохраняя нейтралитет. Выполняя функцию жилета для слез Магнолии, выслушивал различного рода ругань в сторону Фарлана. Или же, молча, сидел с редко когда хмурым Черчем, что из-за очередного пустяка нагрубил любимой. Но бурные примирения, звучащие на весь дом, сглаживали все неровные углы их отношений. Леви видел самое главное — они счастливы вместе. Да и наличие «внерабочих» отношений на их мастерстве не сильно сказывалось. Во время их авантюр, ребята были полностью сконцентрированы на деле. Аккерман оторвал глаза от схематичного плана их еще несостоявшегося преступления. — Может, чаю? — флегматично осведомился он у друга. — Лучше что-нибудь покрепче, — не без усилия Фарлан поднялся из мягкого кресла и двинулся в сторону партнера. — Извини, что были несдержанны. Ты же знаешь … мы не хотели тебя беспокоить, — немного помедлив, добавил он. — Фарлан, вы взрослые люди. То, чем вы занимаетесь — ваше дело, — Леви выполнил просьбу приятеля, и два прозрачных граненных стакана наполнились виски пятилетней выдержки. — Я не принуждаю тебя каждый раз снимать комнату где-нибудь, но если вы будете в следующий раз немного потише, буду признателен, — как обычно, холодно и отстраненно. В духе Леви. — Благодарю, партнер, — присаживаясь на край обширного стола главы банды преступников, Фарлан принял стакан из рук друга. — Ты как-то устало выглядишь. Может, и тебе стоит… Резкий взгляд в сторону Черча, и он проглатывает оставшуюся часть предложения, так и не договорив. — Сначала дело, а потом уже отдых, — ледяным, не терпящим пререканий тоном произнес Леви, переводя разговор на интересующий его вопрос. — Как обстоят дела? Все готово? — Да, все схвачено, — сглотнув, произнес Черч. — Заминок быть не должно. Но ты сам знаешь, все предвидеть невозможно. Тут уж не поспоришь. Завтрашнее действие будет весьма рискованным. Но без таких моментов было бы даже скучно. — Тогда… за успех завтрашней аферы, — с ухмылкой произнес Леви. Звон хрусталя раздался в помещении.***
Микаса проснулась с весьма хорошим настроением. Мысль, что скоро она увидит своих родных, грела ей душу. В последнем письме Эрен упомянул, что их отряд переводят в Хлорбу, что на западном краю стены Роза, где они пробудут минимум месяц. Так как сейчас на территории стены Шина особо никаких происшествий не было, она заранее обговорила неделю выходных с начальством, и Найл Док любезно согласился подписать заявление девушки. Так что через несколько дней ее отпустят со службы, чтобы она смогла сделать сюрприз своему брату. Микаса не стала говорить Йегеру о задуманном, так как боялась, что планы могут сорваться. Утро в штабе было довольно тихое, несмотря на легкое сопение Браус, доносившееся из соседней койки. Однако это была лишь иллюзия. Так как через полчаса на построении старший офицер Деннис Айбрингер объявил следующее. — Итак, столица прислала нам работенку. Наша задача — это обеспечить безопасность небольшой «посылке», что в целости и сохранности должна быть переведена в Орвуд. — Что за посылка, сэр? — как всегда Конни был любопытен на подобные вещи. — Я почем знаю, Спрингер?! Не для меня же она, — зевая, проговорил начальник. — Но наша задача выполнять приказы, тем более украшенные королевской печатью. Сегодня вечером прибудет экипаж, и его содержимое оставят в хранилище «Брендорбокс». Мы лишь в качестве ночной охраны должны проследить, чтобы утром посылка спокойно отправилась дальше. Все ясно? — Так точно, сэр! — хором ответили военные. — Деннис, тебя долго ждать? Сколько можно?! — раздался громкий и слегка нагловатый голос из-за двери комнаты отдыха командования. — Да, Сэм, уже иду. Раздавайте на меня, — лениво ответил Айбрингер. — Ботт, ты за старшего. Возьми с собой Кирштайна, Дрейс, Аккерман, Фольнера и Спрингера и отправляйтесь на ночное дежурство. — Вас понял! — прижав правую руку к сердцу, а левую — к спине, Марко отдал честь офицеру. — Ну, отлично, — закатывая глаза, пробубнили Хитч и Борис. Как обычно, «сердобольное» командование перекинуло на ребят всю грязную работу. Что ж, пожалуй, ничего нового.
