Глава 8. «Добровольное заточение»
12 июня 2017 г., 22:00
Вечность спора сердца и разума, что создает дилемму нерешаемого выбора, неоспорима.
Но выход из подобного рода ситуаций все же есть. Осознание того, что является первостепенным, чаще всего и помогает в нелегком выборе.
Проведя в раздумьях весь день, Микаса приняла решение. Она очень привязана к Эрену, и сердце уже уносит к нему. Завтра она может оставить всю суету Военного штаба и уехать к любимому брату, что заполнит пустоту в душе. Но разум Аккерман настойчиво требует остаться. Она должна помочь приятелям. Последствия нераскрытого дела слишком опасны для всех них. Девушка еще успеет увидеть своих родных. Это подождет.
Лучшая сотрудница поспешила к главнокомандующему Военной полиции, дабы сказать, что она переносит свой «отпуск» на неопределенный срок. Однако Дока на месте не оказалось. Микаса, решив, что сможет сообщить ему о своем решении утром, уже собиралась уйти.
— Лейтенант Аккерман, вы что-то хотели?
Из соседнего кабинета вышел заместитель главы полиции — Гордон Дрейк, мужчина лет двадцати восьми, чуть выше среднего роста, но достаточно крепкого телосложения. Его темные пепельно-русые волосы, аккуратно «зализанные» назад и янтарного цвета глаза производят на женщин неимоверное впечатление. Но для Микасы он лишь очередной командир. Они никогда не участвовали в совместных операциях, но Аккерман знает, что Док, покидая штаб, всегда оставляет именно Дрейка за старшего. И судя по всему, Гордон тоже получил за их провал с охраной «сокровищницы» Рейссов.
Аккерман отдала честь. Скорее, потому что обязана.
— Вольно, — Дрейк вальяжно махнул в сторону полуазиатки, — но ты не ответила на мой вопрос.
— Сэр, я искала главнокомандующего Дока, — объяснила ситуацию Микаса.
— Он уехал по срочному делу, — начал заместитель. — Но кое-что просил тебе передать. Пройдем в мой кабинет, — открыв дверь, Гордон движением руки пригласил брюнетку зайти.
Пройдя внутрь за силуэтом девушки, он указал ей сесть на стул, что был рядом с рабочим столом.
— Чего-нибудь желаешь? Воды или…
Дрейк решил, что может обращаться к Аккерман на «ты», что не очень понравилось сильной блюстительнице закона. Она, не стесняясь, перебила его:
— Ничего не нужно, спасибо, — Микаса перешла сразу к делу. — Что просил передать глава Военной полиции?
Гордон Дрейк был немного задет высокомерным поведением подчиненной, но главным было сейчас не это. Он прошел к стеллажам с документами и достал одну папку.
— А ты весьма деловитая особа. Что ж … — начал передавать слова Дока его заместитель. — У главнокомандующего есть к тебе особое задание. Думаю, оно заинтересует вдвойне, когда ты узнаешь, с чем оно связано…
— Я полагаю с ограблением, что произошло накануне, — ледяным тоном Микаса выдала свое предположение.
— Нет, здесь вы ошиблись, лейтенант Аккерман, — с ухмылкой Гордон передал документ в руки девушки, не отрывая от ее лица взгляда, дабы увидеть реакцию. — Это дело о работорговцах.
Микаса впала в ступор. Она с момента своего чудесного спасения старалась не возвращать в памяти те жуткие минуты, перенесенные в детстве. Но от зоркого глаза заместителя главы Военной полиции не скрылась секундная потеря самообладания Аккерман при получении злосчастного документа.
— Он настаивал, чтобы именно ты занялась этим делом.
— Какова цель моей миссии? — Микаса вернула самообладание и стала более настроенной на общение с Дрейком.
— Сегодня ночью ты должна отправиться в Подземный город. Под прикрытием, разумеется. Там ты встретишься с информатором, что располагает какими-то важными сведениями о деле. Возможно, знает имена участников нынешней организации.
Аккерман слушала каждое произнесенное слово заместителя. Наконец-то, у нее появился шанс отомстить за родителей. Поймать этих мерзких сволочей, занимающихся таким грязным ремеслом. Подобных тем, что когда-то разрушили ее счастливое детство, забрав жизни самых дорогих людей. Она ликвидирует этих ублюдков, тем самым защитив мирных жителей от алчных намерений нелюдей. Злость в Микасе стала закипать настолько, что папка, которую полуазиатка все сильнее сжимала в руках до побеления костяшек, начала скрипеть.
— Разумеется, это дело конфиденциальное. Ни в коем случае не сообщай ни одному сотруднику Военной полиции о своем задании… — на этом моменте Дрейк особенно акцентировал внимание.
— Но в чем причина такой настороженности? — удивилась Микаса.
Дрейк налил в стакан прозрачную жидкость и, подойдя к девушке, протянул ей емкость с живительной водой. Брюнетка отпила глоток.
— Дело в том, что имеются некие предположения… — Гордон стоял спиной к Аккерман, наливая себе что-то. Помещение наполнилось запахом кофе. Этот весьма редкий напиток могли себе позволить лишь высокопоставленные особы, — …что в рядах Военной полиции есть люди, взаимодействующие с такого рода организациями, — девушка услышала звук помешивания жидкости в чашке и стук ложки о край фарфоровой тары. — Я все понятно объяснил? — уточнил мужчина, повернувшись к ней с напитком в руке.
— Так точно, сэр.
***
Подземный город является прибежищем разврата, преступности и насилия. Обреченные на вечное прозябание в месте, что, не преувеличивая, можно назвать «адом», у жителя с поверхности, имеющего возможность каждый день любоваться небом и дышать более-менее свежим воздухом, вызывают лишь отвращение или, наоборот, искреннее сочувствие. Микаса помнит тот день, когда первый раз очутилась в этом «прекрасном» месте. И сейчас, попав сюда вновь ради выполнения обещания, данного еще в детстве, Аккерман действительно испытывает жалость к застрявшим здесь людям. Нацепив на себя обычную накидку, дабы не привлекать внимание, сотрудница Военной полиции прошла в таверну, которую указал Дрейк. Присев за столиком, она стала ненавязчиво присматриваться к посетителям забегаловки. В большинстве — лишь асоциальные личности, что понятия не имеют об ином времяпрепровождении, кроме как пойти напиться или снять себе кого-нибудь. Чтобы ее не рассекретили, Микаса заказала что-то наподобие супа. Это был риск для здоровья, конечно, но конспирация требует жертв. — Я так понимаю, ты, ласточка, из этих? — присел за ее столик полноватый мужчина лет сорока с взлохмаченной шевелюрой. — Не будем озвучивать, в этом месте не стоит. Аккерман окинула взглядом обратившегося к ней и кивнула, делая очередной глоток «недосупа», что принесли в глиняном горшочке. — Уж точно не ласточка, — холодно и строго проговорила она. Бояться ей было нечего. Один нож, припрятан в сапоге, другой — за пазухой. Да и безоружной Микаса владеет внушительными приемчиками, что обеспечат пребывание в лазарете любому. Почти любому. — Выкладывайте, — вымолвила она слегка приказным тоном, не смотря в сторону собеседника. — Не здесь. Посторонние уши нам ни к чему. Через десять минут за углом здания. Встав, мужчина покинул это местечко. Микаса не заметила какого-то подвоха в его словах, хотя, она достаточно чутко улавливает недоброе в речи людей. Либо это действительно лишь «стукач», решивший сдаться добровольно властям за снисхождение к своей персоне, либо это гениальный лжец, способный ввести в заблуждение лучшего сотрудника Военной полиции. В любом случае, ответ она узнает через десять минут. По прошествии необходимого времени, Аккерман поднялась и направилась к выходу, чему была весьма рада, так как в душном помещении у нее уже начала кружиться голова. Завернув за угол, она увидела того самого мужчину, однако был он не один. «Значит, все-таки второй вариант», — готовясь действовать, ответила сама себе девушка. Неожиданно ее повело и, качаясь, еле удерживая равновесие, Микаса пыталась защититься от злоумышленников. Не до конца понимая, что с ней происходит, она все же успела «вмазать» парочке бугаев по слабым местам. Пока не упала на колени перед преступниками. Так унизительно Аккерман себя еще никогда не чувствовала, но до последнего не отводила сокрушительного взгляда от лица ублюдка, что провел ее. Пока мешок, накинутый на ее голову, не встал преградой между ними, и полуазиатка не отправилась в забытье. Она могла успеть позвать кого-нибудь на помощь. Быть может, кто-то откликнулся. Но гордость Микасы лишила ее пусть и маленького, но все же шанса на подмогу.***
Проведя в полусонном состоянии всю дорогу к месту, куда ее тащили, сотрудница полиции порой пыталась собрать силы для сопротивления. Вырываясь из цепких рук, она рьяно использовала все свои части тела. Но, увы, ее состояние на тот момент не позволило ей сделать это. Осознание того, что ситуация ей весьма знакома, провоцировало даже нотки паники. «Ничего, все будет хорошо», — пыталась вернуть самообладание Микаса. Она справится. Она должна. Иначе никак. Она больше не та маленькая девочка, на чьих глазах убили родителей. В этот раз она постоит за себя. Она снова выкарабкается. Микаса умудрилась запомнить практически все повороты от той злосчастной таверны, в которой черт дернул ее заказать суп. Тренировки не прошли даром. Жаль, что этот навык никак не может ей помочь в настоящий момент. Аккерман пришла в себя. Оглядеться она не может, повязка на глазах закрывает полностью обзор. Но чувство осязания приходит на помощь. Она сидит на полу, прислонившись к стене. Кляп во рту, чтобы от нее было меньше шума. Руки привязаны жесткими канатами за спиной к какому-то столбу, веревка больно натирает кожу. Ноги крепко связаны. Судя по всему, ее похитители явно осведомлены, с кем имеют дело, либо поняли по мере «знакомства» с ней. Она практически обездвижена. Но на ум снова приходит то ужаснейшее воспоминание о Дроте и его грязных ручишках, хозяйничающих на ее теле. Мерзость. Психологическая травма детства, пусть и не выражено, но оставила след в ее жизни. В свои девятнадцать лет Микаса не может верить мужчинам. Она допускает к себе близко лишь Эрена и Армина, что как родные. Жан, Конни и Марко тоже имеют определенные рамки дозволенности. На тренировках похлопать по плечу или подать руку. Но остальные представители сильного пола должны держаться подальше. Любое прикосновение без разрешения обеспечит выбитый зуб виновнику. И в своем сознании, Аккерман уже представляла, как будут расплачиваться эти уроды, схватившие ее. Судьба снова была на ее стороне. На ее честь никто не покусился. Пока что. Пытаясь высвободить руки из тугих пут, Микаса прислушивается к окружающим звукам. Пока все спокойно. Лишь шум или что-то вроде того, сопровождающийся мужскими голосами, доходит до ее ушей. Звук раздается снизу, значит она не в подвале — прекрасно. Есть вариант попробовать выбраться через окно. Если оно, конечно, есть. Но руки не хотят выпутываться из грубых веревок. Еще немного и можно уже тянуться к сапогу и, взяв нож, разрезать путы, сковавшие тело. Увлекшись, она не сразу заметила одну вещь — шум внизу стих. И Микаса всем нутром чует, что перед ней кто-то стоит. Это ощущение прокатывается волной пробирающих до дрожи мурашек. Ее точно изучают, словно какую-то диковинку. Какой-то субъект не может оторвать от нее глаз. Она слышит скрип пола рядом с собой. Силуэт присаживается на корточки напротив нее. Если бы она смогла, плюнула бы в его наглую физиономию. Нельзя исключать, что это может быть лишь игра воображения. Но нет, Микаса уверена — на нее точно кто-то таращится. Как в следующий момент она чувствует, что неизвестный проводит грубой ладонью по ее животу, хотя, скорее, это стальной пресс, но не это важно. Прикосновение к коже еле ощутимое, словно, преступник считает ее действительно фарфоровой. Микаса невольно охает от неожиданности. Снова кто-то смеет покушаться на ее тело. Она пытается отстраниться, но лишь больше вжимается в столб сзади. Бежать некуда. Да и возможности у нее попросту нет. Она чувствует приближение силуэта, что буквально навис над ней, и ощущает, как негодяй, слегка коснувшись ее шеи кончиком носа, вдыхает аромат бледной девичьей кожи. Пленная не может пошевелиться. Что происходит — для нее полнейшая загадка. Она в смятении. Пока ощущение влажного языка на шее не вызывает очередную порцию мурашек. И в попытке защититься, Микаса умудряется использовать свои зубы в действии, закусив кляп. Она не может до конца понять, в какую именно часть тела этого извращенца вцепилась, но весьма похоже на плечо. Отсутствие солоноватого привкуса во рту говорит о том, что ранить его ей не удалось. Возле уха раздался звук, подобный рыку. Мерзавцу это явно не понравилось. Порцию боли ему точно пришлось отведать. Поделом. Однако в следующий момент сильная рука схватила Микасу за горло и надавливала до тех пор, пока она не потеряла сознание…***
Сквозь сонную пелену Аккерман ощутила прикосновение чего-то мокрого к щеке. Затем настойчивый влажный язык дотронулся до ее губ. Нет, это переходит все границы. Какой-то нахал нагло облизывает ей лицо. Нужно остановить его! Микаса открывает глаза и… видит черный нос на продолговатой темно-коричневой морде. Хорошо, что в этот раз ничего не мешает ее обзору. В полумраке она может разглядеть этого «извращенца». Стоячие уши, шерсть в основном темно-бурого цвета, местами оттеняемая серебром. И проникновенные светло-голубые глаза, как у Армина. Животное смотрит на нее немного наклонив голову вбок, а затем разворачивается и уходит, еще раз обернувшись и остановив свой взгляд на пленной. Микаса в недоумении. Где она? Что произошло? Не уж-то именно этот «злодей» покушался в ее мыслях на девичью честь. Но нет, остаточное ощущение жесткой мужской «лапы», сомкнувшей пальцы на ее шее тогда, говорит о другом. Руки девушки развязаны, ни кляпа, ничего стесняющего ее тело. Лишь только к ноге прикована цепь. И место, где она, теплое и сухое. Аккерман обратила свой взор еще раз на зверя, похожего на собаку. Хотя, размеры животного внушительнее. Пес прошел в другую часть комнаты, что была практически полностью поглощена мраком, и лег у какого-то стула. И только сейчас Микаса заметила мужскую руку, что немного пригладила шкуру лежавшего у ног существа. Фигура была скрыта в темени, и даже прищуриваясь, она не смогла разглядеть немого зрителя, лишь его позу. Восседая на стуле, словно троне, облокотившись одной рукой на спинку и подперев щеку ладонью, неизвестный создавал впечатление даже немного скучающей персоны. — Кто вы? Что вам нужно? — сохраняя самообладание, Микаса пыталась вызвать неизвестного на разговор. — А есть ли предположения у столь выдающегося сотрудника полиции? — через некоторое время спокойный, безэмоциональный голос раздался в помещении. Микаса понятия не имела. Судя по всему, она не в том месте, где проснулась в прошлый раз, так как в настоящий момент ее «темница» была больше похожа на подвал. Значит, ее перетащили сюда. Но кто и, главное, зачем это сделал? Первый вариант пришел в голову сам собой. «Если он не осведомитель, с которым меня послал встретиться Дрейк, значит…» — Скорее всего, работорговец, решивший с моей продажи обогатить свой кошелек. Но, спешу разочаровать вас, с такой «паршивой овцы», как я, вы вряд ли что-либо возымеете. Итак, игра началась. «Утка» запущена. Нужно заговорить язык и попробовать сбежать. Не важно, кто он. Не друг уж точно. — Хм … ты себя недооцениваешь. «Паршивой овцой» я бы тебя точно не назвал, — мужчина произнес это весьма лениво, но он не врал. Быть может, разгадал план Аккерман? — И потом … ты не угадала. — Лучше отпустите меня. Если вы знаете, что я сотрудник полиции, думаю, вам не сложно догадаться, что вот-вот подойдет подкрепление. Так что сдайтесь добровольно и обойдется без жертв. — Микаса говорила так ровно и четко, будто из ее уст лилась сама истина. — Жертвы могут быть лишь с вашей стороны, — собеседник сказал это наиболее надменно, даже с насмешкой. — Тебе не обставить игрока, милая. Ты одна, и в ближайшее время за тобой вряд ли кто-то придет. Уж поверь мне. Уверенность и некая властность в голосе заставили Микасу признать ее фиаско. Эту партию она проиграла. Но она точно не сдастся. — Меня будут искать. И очень скоро сюда нагрянет Военная полиция и тогда… — Тяжело же им придется… без лучшей сотрудницы, — перебил ее надменный голос с едва ощутимой ухмылкой. Микаса слегка нахмурилась, но старалась оставаться как можно более спокойной. Она не покажет этому негодяю своей слабости. Мужчина же встал со стула, оставив своего четвероногого «подчиненного», и уже направлялся к выходу. Пес поднял глаза на удаляющуюся фигуру. — Что вы собираетесь со мной делать? — пыталась осведомиться у своего похитителя Аккерман. Но неизвестный скрылся за дверью, так и не ответив ей. Дело было не в том, что он приготовил ей страшную участь и хотел напугать девчонку еще больше перед этим. Он сам не знал ответа на этот вопрос …
