Глава 11. «Воспоминания, что согревают»
16 июня 2017 г., 22:24
Леви никогда не любил женщин. Нет, он обладал многими, давал то, чего они желали, но и брал, что было необходимо ему. Он не принадлежал им, как и ни одна женщина не была нужна ему после удовлетворения его похоти. Мужчина не видел в этом надобности. Но ощущение пустоты, что многие годы терзало его душу, никуда не уходило даже после соития.
Аккерман весьма популярен среди представительниц прекрасного пола. В отличие от своего лучшего друга, чьим оружием для обольщения красавиц оставались добрый нрав и милая улыбка, слегка приправленные толикой хитрости, визитной карточкой Леви были безразличие, некая отстраненность, даже местами надменность, что всегда сочетались с его властностью и жаждой доминировать. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей — как писал классик, соответствовало характеристике мрачного брюнета. Слабый пол чувствовал в нем мужское начало во всей его красе.
Женщину для плотских утех Леви выбирает весьма тщательно, не стесняясь указывать на те или иные недостатки. Обязательным является наличие опрятности, привлекательности, молчаливости, покорности и, как не странно, высокого роста, по крайней мере, выше самого мужчины. Он никогда особо не обосновывал свой выбор, просто это дело вкуса. И если хотя бы один пункт из этого списка отсутствовал, мужчина просто не пользовался услугами данной персоны.
Но если уж женщина подходила по всем параметрам, и ей было дозволено провести ночь с Леви, она запоминала ее надолго, вместе с непередаваемым ощущением удовольствия, что он ей «подарил». И все благодаря Оливии...
Будучи молодым юношей он спас женщину от надругательств. Вернее от настойчивых клиентов, что в переулке хотели воспользоваться услугами девицы из борделя, не заплатив. В шестнадцать Леви уже обладал сокрушительной силой и отличными боевыми навыками, несмотря на то, что выглядел младше своих сверстников. Он особо не пользовался популярностью среди молодых особ, так как внешность была совсем еще мальчишеская. Да и низенький рост не прибавлял популярности среди девчонок.
Но молодая женщина оценила красивый жест мальчишки. Леви помнит ее каштановые локоны до плеч, длинные ноги и карие глаза, что могли зажечь желание в мужчине одним лишь взглядом. Но для юноши эта двадцати пятилетняя куртизанка стала бесценным опытом, предложив разделить с ней ложе на одну ночь, разумеется, бесплатно. Она стала его первой женщиной.
Возможно, опытная Оливия увидела потенциал в мальчишке, но Леви запомнил ту ночь на всю жизнь. Как и саму обольстительницу, что смогла показать его истинное мужество. После он встречал ее еще несколько раз, и всегда она одаривала его хмурый взгляд улыбкой. А потом она исчезла. Быть может, ее перекупил богатый хмырь, или же она умерла по какой-либо причине.
Навыки, что приобрел благодаря ей, Леви оттачивал со всем свойственным ему усердием, охотно соглашаясь пополнять арсенал новыми, которым могла научить другая особа, если они не выходили за определенные рамки дозволенности, конечно.
Оливия открыла ему одну простую истину, что редкий клиент борделей понимает. Если хочешь получить от женщины все, что тебе нужно, не скупись на доставление удовольствия партнерше. И этот способ срабатывает беспрекословно. Если уж ты решил дать волю своей похоти, нужно делать это полноценно. А не в переулке, проникнув в первую встречную и справившись за пару толчков. Соблюдение этого правила и помогло Леви приобрести популярность среди ночных нимф. Иной раз он мог добиться от женщины того, на что она не согласилась бы ни с одним другим мужчиной, сколько бы денег ей не заплатили.
Он никогда не оскорблял их, и не брал силой, понимая, что, скорее всего, девицы обслуживают своих клиентов не от хорошей жизни. Возможно, это как некая дань уважения матери, так же работавшей когда-то куртизанкой.
Однако сейчас Леви пытался вспомнить, когда последний раз он был с женщиной. И осознал, что понятия не имеет. Быть может месяц, или три уже прошло, а может и полгода. Аккерман нашел причину своего несдержанного поведения в последнее время.
***
Микаса проснулась от непонятного шороха рядом. И немного удивилась, увидев девушку. — Я тебя не обижу, не бойся, — беззлобный женский голос из уст милой особы донесся до уха полуазиатки. — Вот, тебе нужно поесть. Да и переодеться все-таки не помешало бы. Невысокая рыжая девушка лет двадцати четырех забрала тарелку из-под съеденной каши и поставила новую с чем-то наподобие твороженной запеканки с чашкой горячего напитка, с виду похожего на компот. — Сама готовила, — с некой гордостью сообщила незнакомка. — Кто ты? — поинтересовалась Аккерман. — Можешь звать меня Изабель, — большие зеленые глаза и улыбка напомнили Микасе брата. Как эта милая девушка здесь оказалась? Ее тоже держит в заточении этот тиран? Или она что-то, вроде его прислуги. Магнолия осмотрела одежду, что небрежно забрал из ее гардероба любимый братик. — А он молодец. Хотя, насчет его вкуса я никогда не сомневалась. Этот цвет отлично подойдет тебе, — снова улыбнувшись, высказала свое мнение Изабель. — Тебя шантажирует этот изверг? Я из полиции, и если ты поможешь мне сбежать, я спасу и тебя, — пыталась договориться с ней лучшая сотрудница Лейб-гвардии. Та лишь изумленно уставилась на Микасу, переваривая сказанное. — Ты о братике? Он бывает резким, местами груб и несдержан. Но несмотря на все это, у него большое сердце. Не думаю, что он нарочно тебя обидел. Хотя… — Изабель представила реакцию Леви, — если бы услышал мои слова, влепил бы нехилый подзатыльник. Микаса смотрела на нее как на умалишенную. С другой стороны, раз уж этот бандит ее брат, чего можно было еще ожидать?! Вряд ли, можно дождаться помощи от этой особы, раз она с похитителями заодно. Быть может, взять девушку в заложники и шантажировать ее братца? — А как тебя зовут? — поинтересовалась Изабель. Но Аккерман не стала выдавать своего имени. Не нужно. Вдруг, это позволит преступникам выйти на ее семью. Магнолия уловила недоверие с ее стороны и не стала донимать лишними вопросами. Правда, уходя, заметила на кистях Микасы ссадины и потертости, что начали воспаляться. Видимо, от тех веревок работорговцев, что схватили ее. — Тебе нужно обработать раны. Это же опасно, — обеспокоенно она потянулась к рукам блюстительницы закона, пытаясь рассмотреть получше. Но та лишь отдернула кисти, прижимая их к себе и отстраняясь. — Не нужно. Сама справлюсь, — отнекивалась Микаса. Раздался свист из-за двери, на который сразу отреагировал пес, рванувший в сторону выхода. Его позвал хозяин. — Я принесу необходимое. А ты поешь пока. Мы тебя не обидим, — и проникновенный взгляд изумрудных глаз пытался пробиться через стену отчуждения Аккерман. Но тщетно. Микаса находилась в заточении лишь сутки. Срок совсем маленький, но это не особо прельщало ее. Как и перспектива умереть от заражения крови.***
Леви обдумывал слова друга. А что если строптивая сотрудница полиции действительно та самая девчонка, что составила ему компанию в первом полете с УПМ? Мысли не давали ему покоя. И одно воспоминание с маленькой Микасой почему-то всплыло в его разуме. Flashback Мужчины собирались, дабы пуститься на поиски добропорядочного военного, коему будет не опасно передать девочку. Леви уже был готов и ждал своего друга, что наряжался как на свидание. — Фарлан, мы, вроде бы, девочку будем отдавать, а не тебя сватать, — сарказм Леви произносил со свойственной ему надменностью. — Если нас схватят, я должен быть при параде. А не как оборванец с улицы. Ты как никто со своими больными наклонностями должен меня понимать, — раздавался громкий голос сверху. Аккерман усмехнулся. Учитывая то, что Фарлан сейчас не в лучшей форме, его вообще стоило бы оставить дома. Но Черч настаивал на своем участии в операции спасения девчонки. «Упрямый болван», — охарактеризовал своего приятеля низкорослый мужчина. Конечно, Леви догадывался об основной причине, точнее о том, куда они заглянут на обратном пути, дабы благородный Фарлан Черч смог похвастаться своими боевыми ранениями перед отзывчивыми дамами. Он решил проверить, как собралась Микаса. Она была в другой части комнаты, с интересом разглядывая какие-то маленькие статуэтки. Пока не раздался детский вскрик, после которого он услышал всхлипы. — Что случилось? — мужчина искренне пытался придать своему голосу более мягкий оттенок, но у него это скверно выходило. Развернув девчонку к себе, он увидел, что малышка держится ладошкой за указательный пальчик другой руки. На глаза пытаются налиться слезы, но она героически держится. После того, что она пережила, Леви невольно восхитился ее стойкостью. — Покажи, что там у тебя, — приказным тоном, не терпящим возражений, проговорил Аккерман. Но Микаса еле заметно помотала головой из стороны в сторону несколько раз, упираясь взглядом в сапоги мужчины. «Что за упрямый ребенок?!» Леви применил все свои актерские способности, с целью как-то достучаться до нее. Чтобы казаться не таким грозным, он пододвинул стул и сел перед ней, протягивая руку с повторной просьбой показать, что стряслось. На этот раз это действительно была просьба. Микаса отпустила указательный пальчик, продемонстрировав мужчине, что случилось. Аккерман не сразу заметил. Он искренне не понимал, куда конкретно он должен смотреть. И опрометчиво бросив «Где?», он наткнулся на хмурый взгляд маленькой полуазиатки, которой совсем не понравилась невнимательность мужчины. И указав другой рукой на подушечку пальца ближе к ногтю, ждала нужной реакции. Леви увидел тонкую полоску, что и явилась причиной расстройства девочки. — Это все лишь царапина, не переживай, — он умудрился сказать это даже с некой нежностью, и невольно сжал детскую ручку в своих больших мужских ладонях, сделав это как можно аккуратнее. Ребенку просто нужно было внимание. И осознание того, что людям не все равно. «Хоть и маленькая, но истинная женщина», — подумал Леви. Она будет умелым кукловодом, дергающим за ниточки своих марионеток, что опрометчиво падут ниц перед ее очарованием. Мужчина знает. Он опытный манипулятор, и подобных себе чувствует за версту. У девчонки явно талант, хоть и делает она это неосознанно. Однако взглянув в ее лицо, он увидел нечто особенное. Открытые детские эмоции, способные освободить чувства из скованного цепями сердца. — А ты та еще грязнуля, — с небольшой улыбкой и коротким беззлобным смешком, что отразились и на его взгляде, который, оказывается, бывает иной раз весьма теплым, Аккерман достал белоснежный платок, вытерев остатки еды с уголков губ Микасы. — Спасибо, Леви, — немного обиженно пробурчала она, скорее из воспитанности. Но взгляд мужчины способствовал быстрой смене легкого недовольства на искреннюю улыбку с такими же согревающими детскими глазами. Пусть этот момент длился лишь мгновение, почему-то он навсегда отпечатался в душе...***
Сидя на кухне и попивая черный чай, Леви пытался найти ответ на терзающий его вопрос. Что ему все же делать с девчонкой? Отпусти он ее, скорее всего, Микаса сразу натравит на них Лейб-гвардию, если они уже не разыскивают свою лучшую сотрудницу. Но эта мысль Аккермана даже позабавила. Придурки явно не просекли пока ничего, это нонсенс. Иначе они бы не были собой. И усмехнувшись самому себе под нос, Леви продолжил размышлять. Ежели он оставит ее у себя, она всю жизнь проживет в подвале на цепи. Мужчина поймал себя на мысли, что этот вариант его явно привлекает больше. Но это слишком жестоко. Он не может так поступить с ней. Микаса не виновата в том, что выполняла свой долг. Да и не похожа она на коррумпированных толстосумов, что разгуливают иной раз в Подземном городе в поисках легкой работенки, способствующей продвижению по карьерной лестнице. Лишь тихое чавканье пса под боком и появление Изабель прервало размышления мужчины. — Ты видел на ее руках ссадины от веревок? — обеспокоенно оповестила она Леви. — Похоже, они начали воспаляться. Не знаю, способствовало ли этому твоя решимость закалить ее в подвале, но ты переборщил. За десять лет Магнолия достаточно окрепла, чтобы высказывать свое мнение братику, особенно, если она не соглашалась с его радикальными действиями. — Что не убивает, то делает сильнее, — провозгласил мужчина истину, которой когда-то научил его Кенни. И вспомнив лицо Микасы в тот момент, когда облил ее ледяной водицей, даже невольно улыбнулся. Он бы повторил. Это уж точно. — Леви, а если через пару дней там все загноится, ты ей сам будешь руки ампутировать? — серьезно поинтересовалась Изабель. Когда девушка считала необходимым, ее детский задор сразу куда-то пропадал, заменяясь весьма строгим выражением лица. Это было очень редко. Но он уловил ее истинное волнение за их «гостью». И, возможно, не без оснований. — Она съела кашу? — почему-то именно это интересовало Леви. — Тарелка пустая. Теперь у нее есть шанс отведать моей запеканочки, — ненадолго улыбка Изабель вернулась на законное место. Как минимум половину своей порции Микаса отдала Карбо. Судя по тому, что пес неохотно ел приготовленную хозяином еду. Видимо, не сильно голодный. — Пойду обработаю ей руки, — поняв, что не добьется от братика ничего дельного, Изабель уже поднимала тазик с водой для промывания ссадин, добавив, — между прочим, она считает тебя тираном и извергом, терроризирующим женщин. Какой конкретно, по мнению Магнолии, эффект должны были оказать произнесенные слова остается загадкой, но Леви жесткой хваткой взялся за тару, остановив свою названную младшую сестру. — Я сам все сделаю. Иди уже, — произнес он, своим тоном уверяя Изабель, что не даст девчонку в обиду. — Фарлан тебя уже заждался. И направившись в сторону подвала, ощущал на своей спине взор ясных зеленых глаз, что сочетались с теплой улыбкой на лице Магнолии.***
Микаса сидела на замененном матраце, что был сухим и чистым. Но ни к одежде, ни к запеканке так и не притронулась. Вернее, она попробовала это блюдо, приготовленное рукой Изабель, но этим все и закончилось. К таким «изыскам» ее желудок сейчас не готов. Увидев спускающуюся по лестнице фигуру вместе с большим мохнатым псом, она невольно напряглась, когда ее взору показался таз с какой-то жидкостью в руках бандита. Реакция девицы не скрылась от глаз Леви. Он определенно получил от этого некое удовольствие. Поставив тару недалеко от нее, мужчина решился подойти ближе, готовый к любой реакции со стороны этой отважной особы. — Карбо, место! — указывая в дальнюю сторону помещения, где обычно и отдыхал зверь, отдал приказ Аккерман. Пес послушно побрел туда. Микаса не отводила от него свои серые глаза с оттенком серебра. «Что у него на уме?» Леви одарил ее оценивающим взглядом. Лохмотья, что когда-то были одеждой, продолжали открывать ему некоторые оголенные места фарфоровой кожи, пусть не самые пикантные. «Насильно ее переодеть, что ли», — размышлял про себя он. — Покажи, что у тебя с руками, — твердо произнес Леви, протягивая свою ладонь. Нет, он не пытался быть мягче. Он разговаривал в своей обычной отстраненной манере, с нотками приказа. Однако она не шевельнулась. — Слушай …я не сделаю тебе больно. Просто посмотрю, нужно ли их обрабатывать или нет, — старался смягчить голос Аккерман. Но тут его взору представились следы собственной руки на нежной шее девушки. «Черт, не рассчитал силу», — с укором подумал Леви. После чего невольно потянулся к нежной девичьей коже, чтобы пережить те ощущения вновь, пока ее рука не остановила надвигающуюся «лапу». Микаса попробовала взять его в захват, но он быстро сориентировался, припечатав девчонку к стенке, вывернув одну руку назад, с целью обезвредить. «И почему она вечно нарывается на грубость?..» — Не дергайся. Иначе, я могу ненароком вывихнуть тебе плечо. А мы же этого не хотим, — возле уха Микаса услышала тихий мужской бас. Голос не был окрашен сарказмом или намерением напугать ее, скорее напоминал совет. Пока она была в более-менее неподвижном состоянии, Леви изучил кисть вывернутой руки. Красные, немного отечные следы с синеватым оттенком и местами влажной поверхностью. — Не хорошо… Нужно обработать, чем я и хочу заняться. Если ты не будешь совершать лишних движений, я тоже ничего дурного тебе не сделаю, — он говорил достаточно медленно и доходчиво, что бы до нее дошло с первого раза. — Договорились? Микаса молчала. Прижатая щекой к холодной стене, она не могла шевельнуться, без риска получить травму. — Я спрошу еще раз. Договорились? — уже немного настойчивее проговорил Аккерман. Через некоторое мгновение он услышал слова согласия от сотрудницы полиции. — Умница, — отпустил ее руку Леви. Пододвинув стул ближе, он прошел в темный угол помещения, где находился стеллаж, как оказалось, с алкогольной продукцией. И взяв одну из коричневых бутылок, подошел к тазу, чтобы помыть руки. Затем вернулся к Микасе, водрузив свое невысокое тело на стул. Он протянул руку. Она, немного помедлив, все же положила свою кисть ему в ладонь. И весьма удивилась тому, с какой нежностью он держал ее, обрабатывая царапины. Его прикосновения были практически неощутимы. Лишь тепло мужских рук. — Сейчас будет немного щипать, — аккуратно предупредил ее Леви перед тем, как облить воспаленную поверхность обеззараживающей жидкостью. Она ничего не ответила, лишь немного шикнула, когда на кожу попали капли алкоголя. Если бы только она знала, какие усилия предпринимал мужчина, чтобы сдерживать себя, свою физическую мощь, быть может, свои желания. Он не хотел доставить ей лишние дискомфортные ощущения ни коем образом. Пока Леви был сосредоточен на обработке царапин, Микаса невольно изучала черты его лица. В такой близи при нормальном освещении керосиновой лампы она видела его впервые. Лишь только один мужчина когда-то обрабатывал ее ранки — мистер Йегер, когда она разбила коленку. Но почему-то темные волосы и сосредоточенные глаза вместе с тонкой линией губ показались ей такими знакомыми. Она думала устроить ему допрос. Но сердце своим бешеным ритмом подсказывало не нарушать эту сверхъестественную тишину вместе с душевным спокойствием. Дыхание было ровное, но Микаса понимала, произнеси она слово, голос предательски задрожал бы. Закончив с обработкой, Леви не сразу решился отпустить руку девчонки и поднять на нее взгляд. Но все же любопытство взяло вверх. И он встретился своими серо-голубыми "осколками льда" с ее серебристого оттенка «зеркалом души». Возможно, он бы утонул в этом тихом омуте, полном чертей, мгновенно, если бы не его природный педантизм. Критичный взор заметил на щеке девушки полоску грязи. — Хм, грязнуля, — не без ухмылки, хоть и беззлобной, Аккерман достал из кармана брюк белоснежный платок и приложил к ее щеке. Микаса сначала дернулась, но пребывая немного в шоке от всей ситуации, не стала дальше сопротивляться. Хотя, сказанное до нее дошло не сразу. Показав, где ей нужно провести платком, чтобы оттереть пятно, Леви поднялся со стула и, забрав таз и бутылку с остатками алкоголя, двинулся к выходу. Он не увидел, что такой незатейливый жест с его стороны вызвал краску на бледной коже девичьего лица. Микаса немного обиделась на новую насмешку с его стороны, пока не рассмотрела на белоснежном платке две вышитые заглавные буквы. «Л. А.» И эта подсказка активировала необходимые нейроны головного мозга, что помогли достать из недр разума подходящие воспоминания. — Спасибо… Леви, — немного тихим, не совсем уверенным голосом произнесла Микаса. Мужчина остановился. Он не знал, что девочка все десять лет помнила его имя. Не мог знать. Обернувшись на голос, что поблагодарил его, Аккерман увидел ту маленькую полуазиатку, которую когда-то наградил своей искренней улыбкой. И убедившись в верности теории друга, покинул помещение, бросив напоследок лишь одно. — Доброй ночи… Микаса.
