Глава 10. «Укрощение строптивых»
15 июня 2017 г., 17:40
Вспомнив однажды, вы никогда не сможете забыть © Тень.
Находиться в заточении у неизвестных вряд ли можно назвать приятным времяпрепровождением. Даже если ты сотрудник Военной полиции. Особенно если ты девушка. Лежа на матраце, что «любезно» оставили в качестве спального места похитители, Микаса пыталась понять их мотивы, параллельно анализируя смерть Бориса. Связался ли Фойльнер с местными бандитами или же просто стал случайным свидетелем чего-то? Но ответ в ее разуме так и не всплыл. Аккерман редко когда поддавалась панике. Чаще это было при угрожающей опасности близким, нежели ей самой. Однако оказаться в плену неизвестных, да и грязные приставания, что оставили свой след на шее… казалось бы, у любой другой «заключенной» нервы сдали с самого начала. Но почему–то инстинкт самосохранения молчал, словно с ней ничего дурного не случится. Микаса обдумывала план дальнейших действий. Из подручных средств у нее лишь ремень на штанах и цепь на ноге. Остатки изодранной одежды. Даже сапоги похитители забрали, не говоря уже об оружии, что было припрятано внутри. Сопение под боком создает иллюзию, что она снова в штабе. Правда, на сей раз это не Саша Брауз, а лютый «темношерстный» пес. Но с ним даже уютнее. Аккуратно встав с матраца, Микаса шагнула босыми ногами на пол. По телу пробежались мурашки, настолько он был холодным. На «выделенном месте» все же комфортнее. Но сотрудница полиции твердо решила осмотреть свою «темницу». Цепь достаточно длинная, она может пошарить по темным углам в поисках чего-то дельного. После очередного шага раздается тихое рычание. Пес по-прежнему лежит возле пустующего стула хозяина. Лишь поднятая голова и взгляд зверя с неким прищуром, будто он читает ее мысли. Микаса пытается смотреть на животное с похожим высокомерием, но он не реагирует. Она пробует сделать еще движение — рычание становится громче. Как в следующий момент после очередной попытки сделать шаг вперед раздается громкий басистый гавк. Пусть он прозвучал лишь раз, но девушка попятилась назад. И по мере ее приближения к перинам пес снижал громкость своего рычания, пока снова не положил голову на пол. «Зараза», — пролетело в голове Аккерман. Нужно как-то обойти животное.***
Леви принес девушку ближе к утру. И после их недолгой беседы отправился в свои покои, дабы привести себя в порядок и отдохнуть после тяжелой ночи. Но она все никак не выходила из головы. Особенно их встреча. Больше всего его мучил вопрос, во что бы это все вылилось, если бы ей не хватило сил его остановить. Мысли повело совсем не в ту сторону. «Нельзя» Это же просто девчонка. Таких полно. Нужно лишь воспользоваться услугами борделя. Но одна мысль об этом почему-то вызывала отвращение у Леви. Что он, как и многие до него, будет прикасаться к затасканной особе. Для аккуратиста и собственника поход в такие заведения иной раз был сравним с неким испытанием. Но зов плоти никто отвергать не может. Даже он. Именно поэтому Аккерман всегда тщательно подходил к данному действию. Он не враг своему здоровью, но пользуясь услугами в борделе, не хотел подцепить какую-нибудь заразу. Ведь это сродни есть с неизвестно кем из одной миски. За многие годы на преступном поприще у Леви появились «проверенные связи». В былые времена они с Фарланом частенько заглядывали в такое заведение. Но после того как Черч отказался от этого удовольствия в пользу единственной партнерши, Аккерман постепенно остыл к подобному времяпрепровождению, прибегая к нему лишь при необходимости. Не сомкнув глаз в течение всего этого времени, мужчина понял, что дальше бесцельно валяться в постели невыносимо. Подойдя к обычному умывальнику, он ополоснул лицо ледяной водой, что должно было слегка взбодрить, до мурашек по всему телу. Посмотрев в зеркало, Леви совсем не обрадовался. Темно-синие круги под глазами выделялись еще вычурнее на бледной коже. «Прекрасно», — саркастично заключил он. Стянув с себя рубашку, Аккерман заметил еще одну яркую деталь, выделяющуюся на светлом фоне. Кровоподтек на правом плече, обрамляющий след от девичьих зубов. «Чокнутая девица». Леви понимал, что заслужил, но признавать этого не хотел. Хотя, самоотверженность и находчивость девчонки в той ситуации действительно его впечатлили. — И кто же тебя так? — облокотившись плечом на дверной косяк и сложив руки на груди, со свистом приметил следы Фарлан. — За то, что руки распускал? — с легкой насмешкой выдал он. В произнесенную Черчем фразу мужчины вложили разный смысл. Леви увидел в ней истину, а высокий парень лишь шутку над другом. — Не твое дело, — буркнул под нос Аккерман, накидывая на себя белую ткань. — Вижу, ты уже наводишь марафет. И судя по твоему «убийственному» взгляду сегодня, ты так и не вздремнул… Не хочешь мне ничего рассказать? — последнюю фразу Фарлан произнес достаточно серьезно, даже с некоторой обеспокоенностью. — А что сказать? Билл поплатился за свое предательство, а я забрал все его сбережения… вместе с девчонкой, — с иронией произнес Леви. — И зачем? Она тебе понравилась? — сам не до конца верил в свои слова Черч, знакомый с нелюдимым Аккерманом на протяжении десяти лет. — Плевать, что девчонка из Военной полиции… она была в заточении у каких-то отморозков, — Леви вздохнул, немного помассировав переносицу. После чего тяжело выдохнул через рот. — Я не мог ее там оставить. — А тебе не кажется эта ситуация знакомой? — напрямую спросил партнер. — Фарлан, мы спасали стольких, что я уже не припомню всех. — Ее ты точно помнишь, — не унимался Черч, — девочку, что мы нашли на складе торговцев. Как же ее звали… Ника… Мина… — имея огромное количество знакомых представительниц прекрасного пола, он не мог упомнить всех имен. — Микаса? — всплыло в недрах памяти Аккермана заветное имя. В отличие от своего друга, у Леви в памяти женских имен отпечаталось всего четыре. Первым было имя матери — Кушель, что он не часто произносил, но всегда носил в сердце. Изабель — названная сестра, что уже десять лет поднимает настроение хмурому Аккерману. И два других, с чьими обладательницами он был знаком совсем немного, но выкинуть из головы их имена так и не смог. Одним из них было «Микаса». — Да, точно! — подтвердил Фарлан. — И к чему ты клонишь? — искренне недоумевал Аккерман, с каменным лицом повернувшись к своему неугомонному другу. — Да к тому, что наша гостья чем-то на нее похожа. — На маленькую девчонку, что хотели изнасиловать ублюдки? — здесь Леви немного осекся. При встрече с ней он тоже позволил себе лишнее. Но он не хотел ей зла, и искренне надеялся, что не сделал бы ничего плохого. — Леви, прошло уже десять лет, а маленькие девочки имеют свойство вырастать. Фарлан говорил все это не просто так. Увидев девчонку на руках приятеля, ее необычные черты лица он заметил сразу. А после осознал, что тогда он обратил внимание на такие же редкие черты мордашки у девочки. Быть может, это всего лишь совпадение, но если это действительно она… Мужчину раззадоривало любопытство. Над словами друга Леви немного призадумался. Не может быть. Та малышка должна была стать счастливой женой благородного человека, воспитывать детей, быть может, подрабатывать в магазине цветов. Или о чем еще с детства мечтают женщины? А не пойти к придуркам из Военной полиции, сделав карьеру самой грозной сотрудницы, чье будущее скорее закончится ранней героической смертью. — Ладно, посмотрим. Пока нужно решить, что с ней делать дальше, — заключил Аккерман. Причесав недавно вымытые и подстриженные волосы, Леви застегнул пахнущую свежестью и хозяйственным мылом белоснежную рубашку, «поставив» белый воротничок, что придавал его образу излишнюю педантичность, и спустился вниз, по дороге ощущая запах пригорелой еды. — Милая, я бы сам все сделал, — подойдя к Изабель, Фарлан пытался слегка настойчиво выхватить половник для помешивания у рыжеволосой бестии. Вид Магнолии действительно мог навести на подобное сравнение. «Фирменная одежда» для уборки в виде белой косынки на голове, уже измазанного белого фартучка, дополнялась «припудренным» мукой лицом с белесоватыми бровями и ресницами. Проживая десять лет под одной крышей с мужчинами, девушка научилась приготовлению нескольких простеньких блюд, иногда радуя своих авантюристов слегка подгорелыми кулинарными изысками. Но они были непривиредливыми дегустаторами, героически пробуя все предлагаемые блюда. Почти все. — Нет, я должна освоить этот творожный пудинг с изюмом и яблоками, — не давалась в объятья миловидного светло-русого мужчины Изабель. — Сейчас все будет готово. Садись за стол и не мешай! И наиграно свирепый взгляд устремился на Фарлана. Тот ответил лишь улыбкой, стащив с верхушки запеканки пару печеных яблок. — А она должна иметь такой грязно-серый цвет? — пытался остроумно пошутить он, пока не получил половником по голове. — Ай! Понял, не буду мешать, — почесывая лоб после удара, Черч чмокнул в щеку свою нерадивую «рысь» и сел за стол. Аккерман же, стараясь не замечать «лобзания голубков», положил в тарелку кашу. — Леви, ты куда? — поинтересовалась Изабель, отряхивая руки от муки. — Нужно проведать нашу новую гостью, — скрываясь за дверью подвала, бросил он.***
Сидя на перине, прижавшись к холодной стене спиной и не отводя взгляда от пса, Микаса продолжала синтезировать хитроумный план, как обвести «пушистого охранника» вокруг пальца. Должен же быть какой-то способ угодить ему или ослабить бдительность. Она искренне удивилась, увидев мохнатого питомца здесь, так как в их запертом за тремя стенами мире собаки практически все вымерли. Вернее, одна часть умерла от голода, а другая — была съедена людьми по той же причине. Аккерман принимала этот факт, пусть с человеческой точки зрения он ей не нравился. Она никогда не общалась с собаками близко, но в книгах часто встречались упоминания о четвероногом друге человека, что не предаст. Видимо, этот пес был также верен своему «властителю». Небольшой проблеск света сделал темное помещение немного теплее. И она увидела фигуру, что направлялась в ее сторону. Мужчина не сказал ни слова, лишь смотрел на нее пристальным взглядом. И судя по вилянию собачьего хвоста, это и есть злополучный хозяин. Теперь и она может его рассмотреть. Невысокий рост, темные короткие волосы с челкой, строгие черты лица, опрятная одежда, но не сильно богатая. И глаза, словно сталь отражающие блики света, под сведенными в морщинку на переносице бровями. Девушка пыталась вспомнить, где она видела подобный взгляд, но на ум ничего не приходило. По мере приближения мужчины Микаса напрягалась сильнее, пока не встала на ноги, готовясь постоять за себя. Но тот лишь, положил миску с какой-то непонятной «дрянью», похожей на кашу. И сев на стул примерно в той же позе, что и в прошлый раз, стал наблюдать за ней, снова приглаживая шкуру животного. Аккерман чувствовала себя какой-то зверюшкой на привязи, будто она здесь лишь на потеху ему. И такое отношение ей совсем не понравилось. — Что это?! — с гримасой некоего отвращения спросила Микаса. — Если я не ошибаюсь — каша, — как ни в чем не бывало, флегматично произнес Леви. — Как сотрудник Военной полиции, я требую, чтобы вы отпустили меня, — снова отстаивала свои права полуазиатка. «Началось», — подумал мужчина. От бессонной ночи у него раскалывалась голова, а осознание того, что он не имеет ни малейшего понятия, как поступить с девчонкой лишь усугубляло ситуацию. Как и ее профессия. И тут Микасу осенило, где она видела эту низкорослую фигуру. Тот самый преступник, что ушел от нее. В этот раз она с ним поквитается. — Это вы, не так ли? Один из грабителей, что обчистили хранилище. Леви ухмыльнулся. «Она не так глупа… хотя, доходит до нее долго». — Именем закона, вы арестованы! — в боевой стойке произнесла отважная сотрудница полиции. «Она что, издевается?» — пролетело в мыслях мужчины. — Если не заметила, сейчас ты не в том положении, чтобы указывать мне, — довольно едко подметил Леви. Но Микаса не унималась. Она начала свою речь о том, что он «бесчестная скотина», живущая несчастьями других. Что ее святой долг ловить таких «ублюдков, что мешают жить спокойно мирным гражданам». И пока она жужжала ему о том, кто она и ее коллеги, и что она лично поведет его, то есть Леви, и других соучастников преступления на эшафот, раздражение мужчины нарастало в геометрической прогрессии. — Закрой рот и ешь! — не выдержав тираду наивной девчонки, на повышенных тонах приказал он. Микаса смотрела на него весьма удивленным и немного испуганным взглядом. Похоже, нелогичность сказанной фразы ее дезориентировала. Что ж, по крайней мере, нужного эффекта Леви добился. Надоедливое жужжание из ее уст больше не доносилось. Поняв, что его присутствие только больше заставляет ее волноваться, он двинулся к выходу. Но секунду спустя мужчина на собственной шкуре отведал гнев лучшей сотрудницы Военной полиции, получив по затылку ложкой, измазанной в каше. Осознав, что произошло, Аккерман обернулся, дабы высказать этой мерзавке, что он о ней думает. Но он не предугадал, что одной ложкой дело не обойдется. На его голову буквально опрокинули не самый вкусный завтрак, приготовленный Изабель. Каша стекала по волосам на свежую рубашку, что только сегодня надел мужчина. Чистенький ранее темно-бордовый жилет теперь был в грязно-серых разводах. В ее глазах Леви увидел ликование. Она гордится собой, однозначно. — Дрянь… ну, держись, — он процедил каждое слово с таким ядом, что сердце Микасы кольнуло от нехорошего предчувствия. Но она не могла иначе. Он заслужил. Проходя быстрой тенью мимо Фарлана и Изабель, Аккерман направился в свои покои, а от последних не скрылся его сокрушительный настрой. — Ну что, проведал? — не без ухмылки поинтересовался Черч, но увидев друга, сглотнул слюну и пожалел о том, что посмел так саркастично осведомиться на этот счет. Леви зол. Леви страшно зол. Когда низкорослый мужчина снова очутился в подвале через некоторое время, после того как он вымывал остатки подгорелой каши из волос и переодевался, он решил ответить своей заключенной той же монетой. И принеся с собой ведро с холодной водой, помог принять ей «ванные процедуры». Микаса не успела среагировать. Она просто почувствовала ледяную волну, ударившуюся об ее тело. Все рецепторы кожи уловили низкую температуру, что отразилось на ее организме в виде мурашек. Холод пробирал до самых костей, а зубы сводило. Леви лишь кривой и надменной ухмылкой наградил девчонку и поднялся по лестнице, бросив напоследок фразу, пропитанную сарказмом. — Решил, что ты хочешь помыться. Не благодари. Пусть в подвале было относительно чисто, несмотря на недавнее побоище, тепла здесь явно не хватало. Еще и голод донимал Микасу. В подтверждение этого звуки, что происходили из недр ее желудка. Но боязнь быть снова одурманенной чем-то, как в тот раз с супом, придала ей излишней настороженности. Она поняла, что была излишне насторожена, когда пес подойдя к полу, где были размазаны остатки каши, сперва обнюхав, заглотил их со звучным чавканьем, не забыв напоследок с аппетитом облизнуть края испачканной пасти. «Хоть не зря пропало», - с иронией подумала Микаса, продолжая изучать повадки нового знакомого.***
Леви был как никогда на взводе. Причиной всему — сотрудница полиции, что смеет так себя вести с ним. Он бы ее наказал. Ох, как бы он хотел ее наказать. Только здравый смысл и честь останавливают его. Мужчина всего лишь остудил ее пыл, в прямом смысле. Она сама нарвалась на грубость. Хотя, он все же переборщил. Ей страшно, ее держат в заточении, неизвестно кто. Теперь Аккерман снова стал восхищаться ее решительностью. Тем не менее, сейчас важно другое. Ей нужно переодеться, пока она совсем не замерзла и не заболела. Он же не пытать ее принес, а наоборот — спасает, вроде как. Стянув матрац со своей постели, Леви принес его в подвал, где его взору предстала следующая картина. Лежа комочком на более-менее сухом участке своего «места», Микаса прижималась к мягкому псу, что не оставил в беде несчастную и согревал ее своим теплом. Карбо лишь поднял глаза и дернул ушком на прибывшего хозяина, еле слышно поскулив. Увиденное мужчине показалось даже милым. Девчонка не вызывала раздражения в таком состоянии, а выглядела совсем безобидной. Падающие на бледное лицо «угольные» пряди лишь подчеркивали ее очарование. «Умный пес», — улыбнувшись в душе, подумал Леви. Животное исправляет ошибки своего хозяина. Он не знал, спит Микаса или притворяется, но оставил перину на досягаемом для нее расстоянии. Вместе с одеждой Изабель и новой порцией уже не пригорелой каши, что сварил для нее сам…
