Глава 15. «Сила, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
29 июня 2017 г., 18:16
Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо ©«Фауст» Гете
Обучение в Военной полиции для ребят из сто четвертого выпуска являлось далеко не самой сложной процедурой. Может быть, потому что среди своих сверстников они были самыми выдающимися, согласно правилу вступления в Лейб-гвардию. Или же из-за талантливо разработанного процесса обучения. Но оба этих факта можно лишь высмеять, сказав, что они совсем не являются истиной. Ответ кроется в том, что всем было плевать с высокой колокольни на их подготовку. Соответственно, усвоенные навыки ребята изучили самостоятельно, подстегнутые разного рода мотивациями. Одни — стремлением помогать людям, ведомые чувством справедливости. Вторые — целью не отставать от первых вперемешку с реализацией собственных амбиций. Третьи же — в качестве поддержки предыдущих, пусть не проявляя должного усердия в подготовке, но обладая природными инстинктами и неплохой зрительной и мышечной памятью, схватывали, наблюдая за приятелями. Спустившись в Подземный город, сотрудники Военной полиции не могли до конца даже представить, какими способностями должен обладать человек, чтобы выжить здесь. Всматриваясь в лица, что с презрением оборачивались на их немногочисленный отряд, Жан старался отвечать им таким же взглядом, полным отвращения. Беззаботно болтающие до того, как спустились сюда, Саша и Конни, захлопнули свои кормушки сразу же. Обстановка явно не дружественная. — Глядите в оба. Нам не стоит разделяться, — произнес Жан, озираясь по сторонам. Он держал палец на курке, будучи готовым ко всему. Он прекрасно осознавал, что именно наличие оружия у них отпугивает местных жителей. Правда, некоторых это наоборот привлекает. Именно поэтому они должны держаться вместе. Напряжение всей ситуации немного рассеялось, когда на всю узенькую улочку, вдоль которой они шли, раздался «рык» из самых недр желудка, оглашающий положение «несчастной» Саши. Четверо спутников посмотрели на нее с недоумением. — Ам… может, нам стоит немного прерваться на обед? — почесав затылок, с улыбкой до ушей она окинула своим «просящим» взглядом каждого по очереди, надеясь, что это поможет убедить ее коллег зайти в ближайшую закусочную. — Браус, мы даже до нужного места не дошли, — Жан пытался объяснить вечно голодной коллеге суть вещей. — Мы здесь всего десять минут, а ты уже о еде думаешь?! Хотя… — поубавил он пыл своей речи, вернув легкое высокомерие. — … можешь не отвечать, — поджав губы, добавил он. — Другого и быть не могло. Кирштайн искренне недоумевал, каким образом у нее в желудке оказалась черная дыра, являющаяся единственным логическим объяснением ее ненасытности. — Честно сказать, я б сейчас тоже не отказался от цыпленка, — пожав плечами, Спрингер был совсем не против поддержать идею подруги. — Вы издеваетесь?! Я бы в жизни не рискнул есть здесь что-нибудь. Если тут найдется что-то мясное, то явно это будет не цыпленок, — подметил Жан. — Ммм, может, поросенок? — слегка призадумавшись, Саша начала фантазировать о мясных продукциях. — Или недавно заколотый ягненок, чье нежное мяско готовят на медленном огне, добавляя кусочки тыквы и каштаны, — вообразив картину в мельчайших деталях, она облизнулась. — Мама делает этот рецепт на Рождество. Буквально подтерев рукавом слюни, Браус вспоминала, какие же еще блюда ей удается попробовать на различные праздники. Что-что, а разговоры о еде всегда вдохновляют девушку. — Да, звучит совсем неплохо, — подхватил Конни, осознав, что тоже соскучился по маминой стряпне. Ничего, закончат с расследованием, и он с радостью навестит своих в Рагако, что в южной части стены Роза. Обязательно навестит. — Скорее, вам подадут крысу, тушеную в дырявом башмаке владельца заведения, — с отвращением представив эту картину, Кирштайн искренне не понимал, как вообще может проснуться аппетит в подобном месте, учитывая «аромат», стоящий на весь Подземный город. — Ладно тебе, — поумерил его спесь Марко, пытаясь смягчить их разговор. — Нам нужно двигаться дальше, — добавил он. И подойдя к Саше, молодой человек достал заветный съестной продукт, что мог хоть ненадолго помочь ей «заморить неугомонного червячка». — Держи, немного, но что имеем. Протянутая редиска и пирожок с яйцом и луком показались Браус самым желанным лакомством. Немного дрожащей рукой она потянулась к угощению и, одарив Ботта взглядом спасенного от голода котенка, схватила снасти в обе руки, жадно надкусив с каждой поочередно. После чего с набитым ртом пытаясь выговорить «Спасибо, Марко. Ты лучший», даже не собиралась делиться с коллегами добытым провиантом. Марко был в этот момент на седьмом небе от счастья, как и девушка, пусть причины были разными. Или же причина одна — сытая Саша. — Обжора, — только и смог пробубнить Жан, параллельно удивляясь альтруизму лучшего друга. Увлеченные небольшим действием, сотрудники полиции не заметили, что к ним достаточно близко подошла девочка лет восьми. — Дядя, подкиньте монетку. Хочется кушать, — чумазая и непричесанная, в лохмотьях и босая, лишь проникновенные карие глаза, устремленные на ребят. Переглянувшись, они уловили единственную мысль — «Нужно помочь». Марло достал из кармана монету и, сев на корточки перед девочкой, положил круглый предмет в ее ладошку. — Вот, держи. Купи себе что-нибудь. Саша, чья совесть проснулась до того, как она успела доесть угощения, решила, что ребенку не помешает подкрепиться. И протянув ей пол пирожка и надкусанную редиску, оторванные от самого сердца, виновато улыбнулась. — Это вкусно. Надеюсь, тебе понравится, — отойдя подальше, дабы ненароком не вырвать у девочки еду обратно, Браус встала рядом с Марко. Малышка перевела свой взгляд с Саши на Марло и, с хитринкой улыбнувшись, пнула парня в живот. Сил у нее оказалось явно больше, чем могло показаться с виду. Дезориентированные ситуацией, сотрудники Лейб-гвардии слишком поздно заметили еще троих маленьких бандитов, ловко сорвавших с них кошельки. — Тупицы из полиции. Хе-хе, не догоните, — ударив Жана по передней поверхности голени, предводитель этой преступной шайки несовершеннолетних бросился в бега вместе с остальными. — Мелкие негодяи. Держите их! — только и успел крикнуть Кирштайн, прыгая на одной ноге, потирая другую в болезненном месте. Вся пятерка кинулась за маленькими лиходеями, так легко обставившими сотрудников Военной полиции. У Жана в голове не укладывалось. Что за позорище? Их перехитрили и ограбили дети. Если хотя бы одна живая душа из Лейб-гвардии узнает об этом, они уже никогда не смогут отделаться от насмешек их «доброжелательных коллег». По самолюбию юноши это ударило как следует. Правда, картина спотыкающегося и прокатывающегося физиономией по земле Спрингера вызвала легкую улыбку на его лице, немного подняв настроение. Что ж, он хотел набить себе синяки на задании, вот и получил свое. Однако маленькие разбойники все же смогли улизнуть, скрывшись с их глаз.***
Забежав за угол, «предводитель» столкнулся с маленькой девочкой, недавно устроившей маленькое представление не хуже примы местного театра. — Все в порядке? Тебя не ранили эти тупицы? — с неким беспокойством обратился он к младшей сестре — Нет, все хорошо, — улыбнувшись, пролепетала она, поправляя чуть задравшийся край ободранной куртки, явно не с ее плеча, учитывая, что заканчивалась она на уровне колен. — Мне даже перепало немного пирожка и кусочек редиски. — Какая «щедрость». Надо было посильнее пнуть того придурка в ногу, — выпалил мальчик с каштановыми волосами лет одиннадцати, слегка потрепав по голове сестру. И уже собирался идти домой пересчитывать неплохой улов, пока до слуха не донесся надсадный кашель, после которого был омерзительный звук сплевывания чего-то вязкого. Трое мужчин неприятной наружности окружили их, явно намереваясь сделать что-то нехорошее. Заслонив сестренку своим телом, он отважно взглянул в устрашающие морды мерзавцев. — Чего это вы здесь околачиваетесь? Деткам не стоит играть в темных переулках, — с неким ехидством подметил неприятный хриплый голос. С ужасом осознав, что они в западне, мальчик хаотично оглядывал местность, пытаясь найти лазейку. Что теперь с ними будет? А если они обидят сестренку? — Выворачивай карманы! Что там у тебя? — на повышенных тонах, мужчина с оскалом сильно испугал детей. Мальчишка яростно пытался сопротивляться, когда один из мерзавцев оттащил его за шкирку от сестры, чтобы второй смог схватить ее и вырвать кошелек. — Пусти, сволочь. Не трогай ее! — кричал он, вырываясь. Преступник тряс его за ноги вниз головой, стремясь завладеть недавно награбленным. Подобное происходит слишком часто в пределах Подземного города. Даже если кто-то и видит такого рода картину, то просто не вмешивается. «Каждый сам за себя» и «выживает сильнейший» — два неизменных правила этой «адской бездны». Однако иногда справедливость все же поднимает голову, сопротивляясь испытаниям судьбы. — Отпустите детей! Я не шучу! — раздался решительный голос, вынудивший мерзавцев обернуться. В этот раз сотрудники полиции не бросили нуждавшихся. Жан наставил ружье, держа его в твердых руках. Он сделает, что необходимо, если понадобится. По крайней мере, он создает такое впечатление, что не менее эффективно.***
Микаса изучала различные навыки, что могли бы пригодиться ей как сотруднице Лейб-гвардии. Но она никогда не могла представить, что ей придется пытать кого-то. Оказавшись в компании бывалых бандитов, орудующих на поприще преступного мира многие годы, полуазиатка была лишена необходимости делать все самой, так как ее «партнеры» отлично разбираются в подобного рода действии. Она поняла это по весьма убедительным крикам, доносившимся из подвала, в котором она провела в заточении трое суток. — Спасибо, что не оставила нас. Если бы не ты… — Изабель сидела рядом на кухне, уже немного придя в себя, и спокойно попивала чай, в ожидании каких-то вестей. В целом, Магнолия достаточно быстро смогла вернуть себе неизменный оптимизм. Правда, перед этим ее стошнило несколько раз, периодически невольно наворачивались слезы, но она постепенно справляется. Учитывая поддержку ее любимых мужчин, что заставят заплатить сполна всю шайку ублюдков. Дом был полон трупов работорговцев, лишь их главарь оставался пока в живых, что было не лучшей перспективой в его случае, так как жалеть его Леви и Фарлан явно не собирались. — Я не могла поступить иначе, — пожав плечами, подметила Микаса, опустив взгляд в чашку с горячим напитком, который пришелся ей весьма по вкусу. Если бы сотрудница Лейб-гвардии воспользовалась ситуацией и сбежала, узнай она, что с Изабель что-то случилось, никогда не простила бы себе. Она хорошая девушка и совсем не заслуживает подобной участи. Очередной пробирающий до дрожи мужской крик, полный боли, донесся из подвала. — Зная этих двоих, они уже совсем скоро развяжут ему язык, — с некой тенью торжества Магнолия отпила из своей кружки заботливо приготовленный Леви успокаивающий чай. — Они весьма находчивые, когда необходимо. И талантливы, — чуть усмехнувшись, добавила она — хоть и дурни. Не стирая улыбки с лица, поддаваясь приятным воспоминаниям, Изабель начала рассказывать Микасе очередные былые проделки их неизменной троицы, что они смогли пережить на собственной шкуре. Она отзывалась о мужчинах с теплотой, как о родной семье. И Аккерман нашла нечто схожее с ее чувствами к Эрену и Армину, которых она не видела уже более месяца. Они также пережили немало совместных приключений. И также дорожат друг другом. Быть может, окажись они в других условиях, не стали бы зарабатывать себе на пропитание преступным ремеслом. Из-за двери подвала показалась волосатая морда Карбо, а за ней и хозяин пса. Микаса не до конца понимала, зачем Леви взял с собой на пытки животное. Воображение могло лишь представлять различные варианты использования лютого зверя, весьма недружелюбного с нелицеприятными для его «кормильца» персонами. Аккерман не часто пытал людей. Он не относился к числу больных, пылающих любовью к подобного рода занятию. Однако издевательства и унизительные процедуры, совершенные над мерзким работорговцем, угрожавшим Изабель, даже подняли Леви настроение. Закатив рукава ранее белоснежной рубашки, сейчас замаравшейся в чужой крови, он заметил на себе изучающий взгляд Микасы. Не сказав ни слова, мужчина прошел мимо нее к умывальнику с целью немного привести себя в порядок. Аккерман не всегда боялся запачкаться. В этой ситуации ему даже понравилось. Как и поймать внимание девушки, прикованное к нему. Увидев своего спасителя, которого так и не успела отблагодарить, сотрудница полиции поднялась со стула и направилась прямо к нему. — Мой герой. Спасибо тебе, — снова мягкий девичий голос донесся из-за спины Леви. Его абсолютно не смутило, что она называет его столь громким словом, не совсем под стать ее характеру. Ведь он действительно спас ее от пули. И отрицать, что ему по душе выражение благодарности с ее стороны, было бы бессмысленно. Неплохое разнообразие, в отличие от пощечин, пинков и едких слов, которыми Микаса успела «наградить» его за их недолгое знакомство. — Собственно, у меня уже входит в привычку… — обтерев только отмытые от крови руки полотенцем, начал Аккерман, оборачиваясь. Однако конец фразы так и не прозвучал из-за ошибочного предположения. Слова благодарности были направлены совсем другому «герою», что весьма радушно принимал похвалу и поглаживания со стороны девушки. Она сидела напротив Карбо, нежно почесывая его за ушком. «Конечно, пес — герой, он всех спас, — флегматично подумал он, для надежности сильно моргнув несколько раз, чтобы убедиться, что это не сон. Гордость мужчины была весьма болезненно задета. Единственным, что хоть как-то позволяло сохранить его статус — Микаса пропустила мимо ушей его фразу, тем самым спустив неловкость к минимуму. — «Тоже мне, защитник х*ров». Как будто специально, Карбо вызвал дополнительную похвалу у сотрудницы полиции, продемонстрировав свои интеллектуальные способности, подав лапу для рукопожатия. Мужчина на его морде прочитал ликование. Хитрая зверюга, пользующаяся навыками, которым он же его обучил. Леви понимал, что, скорее, зависть, а не обида сейчас терзают его душу, но подумать о том, какую «змею» пригрел у себя на груди, имея в виду питомца, все же успел. И негодуя, почему Микаса с таким же усердием не благодарит и его, перевел взгляд на Изабель, от глаз которой не скрылся этот небольшой конфуз. Мужчина снова чертыхнулся про себя. Это уже переходит все границы. — Как ты? Все хорошо? — осведомился Аккерман о самочувствии Магнолии, дабы стереть с ее лица ехидную усмешку и выкинуть из головы весь неловкий для него момент. Разумеется, беспокойство за состояние названой сестренки играло не последнюю роль. — Да, уже лучше. Больше не тошнило, по крайней мере, — немного расстроившись, вспоминая неприятные события, продолжила Изабель. — Как ваши успехи? Где Фарлан? Приблизившись, Леви положил ладонь на ее плечо, чтобы оказать хоть какую-то поддержку, ощутив тепло ее небольшой ладони, накрывшей его сверху, выражая безмолвную благодарность за сопереживание. — Мы узнали необходимое. Фарлан скоро подойдет. Ему нужно… уладить кое-что, — беспристрастность в его голосе присутствовала всегда. Не важно, говорит он с подчиненными, или со своей семьей. Привычка — вторая натура, ничего не поделаешь. Черч попросил Леви оставить его наедине с работорговцем. Аккерман прекрасно понимает цель данной просьбы — выместить всю накопившуюся злость на ублюдке. Тот подписал себе смертный приговор, притронувшись к Изабель. И судя по тому, что у Фарлана в наличии зажим, кусачки и нож, начнет он с того, что лишит мерзавца мужского естества. Осуждать излишнюю жестокость друга Леви не намеревался. Вероятнее, он поступил бы так же. По крайней мере, десять лет назад мужчина разобрался с подонками, поднявшими руку на Изабель, если, конечно, они не предприняли еще какие-нибудь мерзкие действия по отношении к ней. Уже не имеет значения. Аккерман заставил их заплатить за все. С работорговцами они практически разделались, но что делать с усердной сотрудницей Военной полиции? На цепь снова посадить уже не получится, да и негде. Леви был приятно удивлен ее неожиданному появлению, а главное — помощи. Что ж, по крайней мере, от нее не только неприятности. — Вы узнали, где находятся остальные работорговцы? — Микаса подняла на него серебристого оттенка глаза. Аккерман точно не знал, что у нее на уме. Но предчувствие кое-что нашептывало. Нужно быть начеку. Сейчас только эта информация удерживает ее здесь. Соответственно, пока о нем и его друзьях полиция не знает. — Ублюдок сказал, где их основной склад, — Леви ждал ее следующего хода. — Вы хотите их убить… — Микаса стала размышлять о том, что же ей предпринять в этой противоречивой ситуации. — Разумеется, — достаточно жестко ответил он, наблюдая за ее реакцией. Увидев легкое сомнение в ее глазах, он продолжил. — Если ты не забыла, они пришли сюда именно за тобой, и уж точно не для твоего блага. Будь другие обстоятельства, тебя бы уже продавали на аукционе… — мужчина не собирался быть мягче, она должна взглянуть на мир трезво. Но не успел он договорить, Микаса выразила свою точку зрения. — Я их не оправдываю. Я прекрасно понимаю, что это за сорт людей. У меня причин их ненавидеть еще больше, уж поверь. Однако… Ее слова перекрыл очередной душераздирающий крик из подвала. Она старалась держаться. Леви заметил на ее лице смятение. Ей определенно были не по душе применяемые ими методы. Но сейчас был важен результат. — Однако… — напомнил он ей момент, где ее прервали. — Однако, если вы просто перебьете их, найдутся новые желающие заниматься подобным ремеслом. Нужно показать людям, что закон защищает их. Что таких преступников ловят и придают суду. Они не отвертятся, если мы возьмем их в логове. — Я такой х*рней страдать не собираюсь, — произнес Леви, с отзвуком стали. — По-твоему, я буду рисковать своей жизнью и жизнями моих людей ради Военной полиции и ее лица в глазах людей? — подметил он, вложив как можно больше презрения в эти слова, дабы до Микасы доходчиво дошло его мнение об этой организации. — Дело вовсе не в Военной полиции. Если бандиты будут знать, что они могут быть наказаны законно, будет меньше желающих. Сейчас я думаю о безопасности людей, а не о личной мести. И уж точно не о престиже Лейб-гвардии. Аккерман смотрел на нее с прищуром, испытывая. Микаса не отвела своих глаз. Своих «глубочайших», цвета грозового неба глаз. Смелости ей не занимать. Как и упрямства. И чести, которую Леви искренне уважает. Решив налить себе чаю, он повернулся к ней спиной, дабы следующие слова не выдали его с потрохами. — И зачем же мне это делать? Что я получу взамен? Леви понимал, сейчас язык выполняет роль самого заклятого врага, так как до конца он контролировать его точно не может. Последние слова звучали весьма двояко, если вдуматься какую награду он хотел бы получить. Треклятые инстинкты, что снова начали сказываться на организме. — Я предлагаю тебе сделку. Слова Микасы отозвали в его сознании эхом. И неким ликованием. — Я не заключаю сделки с полицейскими, — с ехидством подметил он. — А я с преступниками, но выбора у нас нет, — умело парировала она. — К тому же, ты сам ранее хотел заключить со мной сделку, еще в подвале. Леви было любопытно. Она смогла зажечь в нем интерес. Скучная беседа переросла в нечто забавляющее. Но он не выдаст этого, талантливо скрывая заинтересованность под «маской». — Каковы условия? — осведомился он, облокотившись спиной на стену, сложив руки на груди и вальяжно поставив одну ногу на носок, создавая максимально безучастный вид. — Вы поможете мне схватить работорговцев, по возможности, живыми. Обещаю, когда они попадут в руки Военной полиции, им не уйти от возмездия. Вам они точно не будут угрожать. А взамен… я не выдам вас Лейб-гвардии. Вот оно. Она у него на крючке. Открыта, как на ладони. Леви понял, что условия вполне подходят. Он сведет счеты с ненавистными работорговцами, и избавится от надоедливой занозы в заднице, именуемой Микасой. Двух зайцев с одного выстрела. Или же обоймы. — Есть еще кое-что. Я дам вам сутки, чтобы вы вернули награбленное и злополучную диадему Рейссов. Тогда вы будете свободны. Я не позволю ни одному военному полицейскому напасть на ваш след. Он не знал, чему удивляться больше. Ее наглости, или тому, что не настолько она правильная, и все же может наступить на горло своему долгу при необходимости. Весьма своенравная особа. — Выкинь последнее условие, и я пойду на сделку. Но ничего этим толстосумам я возвращать не собираюсь. Может, мне еще поклониться его милости? — слова были с лихвой пропитаны ядом. Микаса осознавала, что она просит действительно много. С какой стати Леви будет рисковать жизнью, да еще и пожертвует награбленным, что заработал потом и кровью, когда ему легче ее просто зарезать, чтобы она не выдала ни его, ни его банду. Она искренне хотела достучаться до него. Пусть он преступник, но ему не чуждо ни благородство, ни милосердие. — Ты не обязан кланяться. Но моя основная задача найти эту чертову диадему и вернуть Рейссам. Иначе мой друг может предстать перед трибуналом, а всем остальным назначат выговор. Полетят головы, хоть и не буквально. Леви попробовал найти выгоду в этом положении. Быть может, она даже имеется в данной ситуации. По крайней мере, ее благосклонность к нему явно увеличится. Микаса уже была готова к отказу. Она продумывала, как сможет сбежать отсюда, каким способом сможет улизнуть от него, если это вообще возможно. Молчание продолжалось несколько долгих минут. — Договорились. Последний пункт я обещать не могу, но мы можем его обговорить позже, так как в их логово нужно идти прямо сейчас, — Леви сам до конца не понимал, зачем соглашается. Были догадки, но он не хотел в них верить. — Давай уточним. Я помогаю схватить их, ты доставляешь ублюдков на суд и забываешь о том, где была на протяжении последних трех дней. По рукам? — он протянул ей сухую ладонь. Первый раз в своей жизни он заключает сделку с полицией. Первый раз с женщиной. — По рукам, — слегка помедлив, Микаса пожала его огрубевшую и теплую руку. Аккерман был очень осторожен при этом действии, дабы не оставить очередной синяк на фарфоровой девичьей коже.
