Дар богов

      Планета, занимавшая весь иллюминатор, была зелёной. В Галактике так мало осталось миров, которые из космоса видятся полностью зелёными… Её родная планета была такой. Амори помнила, как её увозили. Она вот так же смотрела сквозь стекло на зелёный шар планеты, что медленно отдалялась. Тогда она в последний раз видела свой мир… Амори инстинктивно нашла рукой амулет, который висел на её шее, последнюю память о доме, и сильно сжала. Неровные металлические края привычно впились в ладонь, словно отрезвляя, не позволяя впасть в уныние. Её мир был светло-зелёным, а этот — изумрудный, а ещё над этой планетой много облаков, наверное, там очень дождливо…       — Амори! Где тебя носит?       Резкий оклик прервал размышления девушки. Она отвернулась от иллюминатора, отпустила амулет, оставляя мысли о далёком доме, снова запирая их в дальнем уголке сознания, где никто не сможет уничтожить, запачкать самое сокровенное и дорогое.       — Я здесь, — сказала она, направляясь в техотсек и на ходу подхватывая с пола ящик с инструментами.       Правда, Джейкоба, в идеале отвечающего за ремонт, в техотсеке не нашлось. Что ж, это было ожидаемо. Амори обнаружила его в грузовом трюме, рядом с ящиком кореллианского виски. Из этого ящика только самый ленивый член команды не подворовывал, но Джейкоб явно злоупотреблял щедростью своего капитана. Амори поставила инструменты возле полубесчувственного тела механика, сама присела на корточки, морщась от запаха крепкого алкоголя.       — Ты починила навигационную систему? — спросил Джейкоб заплетающимся языком. Его взгляд явно с большим трудом фокусировался на Амори.       — Да, до ближайшей обитаемой планеты дотянем, а после придётся её менять, — ответила она. — Как дела с гипердрайвом?       Джейкоб что-то неразборчиво фыркнул. Значит, никак, ясно.       — Джейкоб, ты — не просыхающая свинья, ты знаешь об этом?       — Ах ты, маленькая дрянь!       Простая фраза, даже без затейливых ругательств далась Джейкобу с трудом. Он поднялся, хватаясь за всё, что попадалось под руку. За это время Амори могла бы убежать. Но не стала. Она знала Джейкоба, успела изучить его, как и всех членов команды «Храброго налётчика». Если не сопротивляться, он один раз стукнет и отстанет, а вот если бежать, то механик может избить так, что мало не покажется.       Джейкоб размахнулся и ударил девушку по лицу. Инерция сыграла с ним злую шутку. Джейкоб снова свалился, ударившись жирным брюхом об угол ящика. Амори постояла немного над ним. Если она разобьёт одну из бутылок и осколком перережет механику горло, одним негодяем в Галактике станет меньше. Но Амори уже не сможет насладиться этим обстоятельством. Возможно, когда-нибудь она убьёт вечно пьяного механика. Но не сегодня. Сегодня она ещё не сломалась, а значит, ещё хочет жить, какой бы эта жизнь ни была.       Амори пошла чинить гипердрайв. Кто-то ведь должен. Вся команда была в другой части большого корабля, и Амори благодарила богов своей далёкой родины за то, что её хотя бы на время оставили в покое. Щека на месте удара горела, но Амори давно привыкла терпеть боль и почти её не чувствовала. Иногда девушке казалось, что она вообще разучилась чувствовать.       Амори прикинула, сколько времени уйдёт на ремонт двигателя. Не меньше недели, и то если Джейкоб протрезвеет. Ей не улыбалось всё это время болтаться на орбите, но снова увидеть лесистую планету, которая так напоминает дом, ещё хуже. Амори коснулась амулета. Она почти разучилась чувствовать боль, но тоска по дому до сих пор жила в сердце.       — Амори!       Девушка вздрогнула. От этого голоса у неё мурашки бежали по спине. Голос единственного человека на «Храбром налётчике», которого Амори, действительно, боялась.       — Хозяин.       Она повернулась, готовая встретиться с тяжёлым взглядом капитана пиратов. Её хозяина.       — Во что ты одета?       — В рабочий комбинезон.       Зденко любил спрашивать очевидные вещи, и не терпел, когда ответом было молчание.       — Я же говорил, мне нравится, когда ты красивая и ухоженная, — сказал капитан Зденко, делая шаг к девушке. Амори с трудом подавила желание отступить назад, чтобы расстояние между ними не сокращалось.       — Я чинила гипердрайв, в техотсеке грязно, а платья, которые вы покупаете мне, должно быть, очень дорогие, я не хотела портить их.       На самом деле платья были копеечные, и Амори это знала, но Зденко любит лесть, его она тоже изучила.       — Заботишься о сохранности моих денег?       Он подошёл к Амори почти вплотную, и девушка внутренне сжалась. Этого человека она боялась с первого момента, когда его увидела. И ненавидела с первой ночи, которую провела в его кровати. Зденко ухмыльнулся, видя и чувствуя её страх, но вдруг неприятная улыбка исчезла, он сощурился, Амори ещё больше напряглась.       — Этот не от меня, — Зденко протянул руку и коснутся свежего синяка на её щеке. — Кто тебя обидел, моя радость?       — Я упала и ударилась, — ответила Амори.       Если она скажет правду, Зденко поколотит Джейкоба, а тот в свою очередь поколотит Амори.       — Врешь! — констатировал Зденко. Лёгкое, почти нежное прикосновение вдруг сменилось грубым захватом, он удерживал её лицо, специально надавливая на синяк. — Я не люблю, когда портят мои вещи. Кто?       — Я. Упала. И. Ударилась, — произнесла Амори, выделяя каждое слово.       Она знала, что Зденко побьёт её сильнее, чем Джейкоб. И не только побьёт. Но отказать себе в этом маленьком акте неповиновения Амори не могла. Расплата не заставила себя долго ждать.       Зденко толкнул девушку назад, она ударилась спиной о стену и сползла на пол, тут же привычно сгруппировавшись, пригнув голову, руками защищая грудь, а коленями живот. Но ожидаемого удара не последовало. Амори слышала, как Зденко медленно подошёл к ней.       — Впредь будь осторожна, — услышала она над собой его голос. — И приведи себя в порядок! Сегодня ты ночуешь у меня.       — Слушаюсь, хозяин, — проговорила она, с трудом выдавливая из себя слова.

***

      Перед тем, как выйти из каюты, Амори бросила взгляд на своё отражение в зеркале. В её комнатушке еле-еле помещалась кровать, но это намного лучше, чем жить в общей комнате с этими существами из экипажа, которых у неё язык не поворачивался назвать людьми. Зденко слишком дорожит своими вещами, чтобы поселить Амори там, а видеть её в своей каюте каждую ночь он, слава богам, не хотел.       Амори привыкла, что её многие считают привлекательной, хотя внешность, как говорят, на любителя. Миниатюрную, тонкую и узкоплечую, её иногда принимали за подростка. Истинный возраст девушки выдавала небольшая, но красивая грудь, сейчас подчёркнутая полупрозрачным открытым платьем. А ещё глаза, огромные голубые глаза, занимали , казалось, половину бледного лица. Они были слишком печальными: в них отражалось очень много боли. Амори сняла заколку, и светлые, прямые, как дождь, волосы беспорядочно рассыпались, прикрывая выступающие ключицы и хрупкие плечи. Тонкие губы были упрямо сжаты, Амори старалась не выдавать своих слабостей, но сейчас больше всего на свете ей хотелось забиться под кровать в своём закуточке и не ходить к Зденко. Но она знала, что если не пойдёт, потом будет хуже. В конце концов, сегодня он не сделает с ней ничего такого, что не делал раньше, что не делали до него.       Амори привыкла терпеть боль, закрывать глаза и молча принимать это унижение, знакомое ей с шестнадцатилетнего возраста, когда хозяин, ещё другой, не Зденко, решил, что она стала привлекательной, как женщина. Лучше бы я родилась уродиной, думала Амори, слыша над собой пыхтение Зденко. Но ей не повезло, она родилась красивой, и, когда корабль работорговцев приземлился на её планете, Амори забрали у родителей, ведь у её племени не было ни винтовок, ни взрывчатки, чтобы защититься. С тех пор прошло шесть лет. Амори поменяла нескольких хозяев, среди них были и добрые люди, и злые. Но Зденко не относился ни к тем, ни к другим. Он был чудовищем.       Хозяин что-то глухо рыкнул, повалился на кровать, тяжело дыша, и, наконец, отпустил руки Амори, которые до этого прижимал к матрасу над её головой, будто рабыня ещё не уяснила, что сопротивляться бесполезно. Она потёрла ноющие запястья. Боль постепенно отступала, забираясь куда-то вглубь тела, чтобы до поры до времени ждать, и потом с новой силой вгрызаться в плоть и душу.       — Ну как там с ремонтом? — спросил Зденко, притягивая девушку к себе.       Амори чуть не скривилась от отвращения, оказавшись притиснутой к нему, чувствуя прикосновения шершавых ладоней к своему телу.       — Я посмотрела гипердрайв, — ответила она, изо всех сил стараясь сделать голос ровным и спокойным. — Его надо серьёзно чинить. На это уйдёт неделя, не меньше.       — А где был Джейкоб, когда ты возилась с гипердрайвом?       — Джейкоб пьян.       — Опять! — Зденко недовольно фыркнул. — Уволю его, как только приземлимся на цивилизованной планете. А может прямо здесь и кину, пусть в лесу траву жрёт!       — Мы собираемся совершить посадку? — осторожно спросила Амори. Зденко любил, когда она поддерживает беседу, но слова следовало выбирать крайне осмотрительно.       — Да, посмотрим, нельзя ли там чем-нибудь поживиться.       Дрожь прошла по телу девушки. Поживиться Зденко и его команда могли только одним. Не зря их корабль такой большой и команда столь многочисленна. Для товара, который они перевозят, нужно много пространства, и сильных безжалостных людей, чтобы товар не бунтовал. Зденко перевозил рабов. Правда, в последнее время весь рабовладельческий бизнес терпел убытки, Империя начала бороться с беззаконьем, но пока что больших успехов не наблюдалось. Амори от всей души желала успехов имперцам. Будь они хоть тысячу раз жестоки, до Зденко им далеко.       — Имеешь что-то против? — издевательским голосом спросил он, уловив изменение настроения Амори.       — Нет.       — Нет?       — Нет, хозяин, — поправилась девушка и зажмурилась, молясь своим богам, чтобы всё закончилось побыстрее. Она знала этот тон, и он не сулил ничего хорошего.       Крупная ладонь переместилась с её талии на грудь и больно сжала. Амори всхлипнула, зажмурилась ещё сильнее.       — Открой глаза, — Зденко перевернул её лицом к себе.       Амори видела его совсем близко и подумала, что Зденко можно даже назвать красивым, только самодовольная ухмылка портит лицо. Но внешность обманчива. За личиной человека скрывается монстр.       — Что-то в тебе есть такое… — произнёс он, обводя контур её лица обманчиво-нежно. — Тебя забрали из дома, перепродавали, швыряли по Галактике, а ты так и не сломалась. Удивительно! Наверное, это мне в тебе и нравится. Здесь, в твоей маленькой красивой голове ты всё ещё сопротивляешься. Ты не представляешь, как это приятно, постепенно ломать тебя.       — Вам не удастся.       После её слов, произнесённых твёрдым и уверенным голосом, в каюте воцарилось молчание. Амори не знала, почему не остановила себя, почему не промолчала. Наверное, если бы она промолчала сейчас, Зденко стал бы на шаг ближе к своей цели.       — Что-то в тебе есть такое… — задумчиво повторил хозяин, будто не слышал, что сказала Амори, а он слышал, в этом можно было не сомневаться.       Когда он перевернул Амори на живот, словно мешок с мейлуранами, впервые за долгое время у неё возникла мысль о том, чтобы сопротивляться. Кричать, брыкаться, делать всё, что угодно, пусть даже это будет напрасно, но не позволять ему так обращаться с ней. И Амори кричала. От боли. Зденко хотел наказать её за дерзость, у него получилось.       — Ты принадлежишь мне, — хриплый шёпот раздался возле её уха. — Ты моя собственность, Амори, и так будет всегда, всю твою жизнь. Я хотел тебя с той секунды, как увидел. И получил.       Слёзы брызнули из глаз девушки, и она уткнулась лицом в подушку, чтобы приглушить всхлипывания. Амори жила, стараясь не думать о прошлом и будущем. Но иногда мысленные барьеры рушились, и приходило осознание: Амори никогда не вернётся домой и никогда не избавится от Зденко. Он скорее убьёт Амори, чем откажется от неё. Зденко был привязан к ней, на свой извращённый манер. Амори поняла это при первой встрече, когда он ещё не был её хозяином. Она научилась разбираться в людях, это необходимое умение для выживания, и сразу же она поняла: этого человека нужно опасаться. А потом случилось худшее — она стала рабыней Зденко, и теперь он может сделать с ней всё, что заблагорассудится. Он и делает. Постоянно.       Зденко всё говорил что-то, причиняя её хрупкому телу боль с каждым толчком, Амори уже не вслушивалась. Его слова сливались в однообразный гул, в один и тот же приговор «Выхода нет». Ей не вырваться, так будет всю жизнь. Пьяница Джейкоб, ржавое корыто-корабль, наглая команда наёмников, каждый из которых не прочь бы зажать её в углу, но боится капитана, причитания рабов, что доносятся из трюма. И Зденко. Ночи, наполненные унижением и болью, слёзы в подушку и грубые руки, безжалостно тискающие, лапающие её тело, оставляя синяки и ощущение чего-то мерзкого, грязного.       А когда ад закончился, Зденко снова прижал её к себе, словно игрушку. Он чувствовал её дрожь, слышал плач, и Амори знала, ему это нравится.       — Тебе будет легче, если ты перестанешь сопротивляться, — сказал Зденко, и снова демонстрируя эту лицемерную нежность, от которой Амори просто трясло, погладил девушку по голове.       Перестать сопротивляться… Амори знала, что он имеет в виду. Она много времени проводила среди других рабов и видела тех, кто перестал сопротивляться. Можно сломаться, позволить себя сломать, отказаться от самой себя, от уголка в сознании, где Амори всё ещё свободна. Так жить легче. Не чувствовать больше ничего, ни радости, ни грусти. С кем-то это случается резко, с кем-то постепенно, но сломленного человека узнать легко. Амори узнавала их по глазам. Отрешённый, пустой взгляд. За этими глазами уже нет личности. И Амори не хотела, чтобы такое произошло с ней. Лучше смерть, чем это. Лучше ощущать все издевательства Зденко. Пока Амори чувствует боль, она знает, что живёт.

***

      Ремонт гипердрайва продвигался медленно. За день было сделано целое ничего. Джейкоб хоть и протрезвел не без помощи капитана, но с похмелья ремонтировать корабль был не в состоянии, а кроме него специалистов не было, остальные члены команды были цепными псами, которых здесь держат для одной цели — не дать рабам убежать. Радовало только одно, планета, по всей видимости, оказалась необитаемой, а значит, Зденко не удастся заполнить пустой трюм.       Кроме Джейкоба в устройстве корабля разбиралась только Амори, но никто не знал, насколько хорошо она разбирается, даже Зденко. Помогать механику настроения не было. Амори сидела на трапе и просто дышала лесным воздухом. Запах дождя, свежести и хвои вызывал невольную улыбку. Амори уже очень давно не улыбалась.       — Это прекрасный мир, — проговорила она, обращаясь к себе.       Обычно, когда «Храбрый налётчик» совершал посадку, Амори запирали в трюме. А если Зденко решал взять её с собой, то с рабыни не спускали глаз. Здесь же ей некуда бежать, кругом только лес. Только лес… как и в её родном мире. На этой планете лес другой, мрачный, холодный, но от этого не менее прекрасный. Запах мокрой зелени горечью разливался по венам. Это был запах дома, запах свободы.       — Амори! — окликнули её из корабля. — Хватит бездельничать, принеси чего-нибудь выпить!       — А самим сходить слабо? — огрызнулась Амори.       Команда «Храброго налётчика» понимала только один язык. Амори грубила им, всем кроме Зденко. А что они могут сделать? Побьют? Это не страшно. Они не покалечат её и не убьют, слишком боятся своего капитана.       — Не кобенься, Амори!       Со вздохом она поднялась и пошла внутрь. Члены команды от нечего делать играли в карты. Амори наливала им виски, не обращая внимания на пошлые замечания, она уже привыкла. Её тянуло обратно, на воздух, и Амори улизнула при первой же возможности. Когда она вышла из душного корабля, по трапу поднимались двое пиратов, которые решили поохотиться в лесу неизвестного мира.       — Как охота? Удачно? — без особого энтузиазма поинтересовалась Амори. Мужчины любят похвастаться, и она давала им такую возможность.       — Неплохо, — ответил один из них, Оттел.       На его плече вместе с винтовкой висела птица, серая с белым ободком на шее. Красивая птица, Амори даже стало немного жаль её.       — Меня воротит от консервированной и замороженной еды, — пожаловался второй, Кауб. — Сваргань что-нибудь вкусное из птичек, Амори.       — Хорошо, я приготовлю их на ужин.       Помимо игрушки капитана она выполняла функции служанки для всего экипажа.       Вслед за Оттелом и Каубом мимо Амори протрусили нашвакты — существа с острыми клыками на злобной морде и костяными шипами, торчащими из спины и головы. Зденко держал их для того, чтобы ловить сбежавших рабов. Идеальные создания для лесной охоты. Амори боялась их, старалась обходить стороной звериные клетки, и нашвакты не любили девушку. Она невольно вжалась в стену, когда животные прошли мимо неё, злобно скалясь и ворча. Кауб хохотнул, видя страх Амори.       — Не хочешь с ними поближе познакомиться? — спросил он, и его выражение лица было сходно с мордой нашвакта.       Одно из животных зарычало и клацнуло зубами, вызвав смех у пиратов и приступ паники у Амори.       — Ну, пошли! — приказал зверям Оттел, и вся компания охотников исчезла в недрах корабля.       Не могу так больше, подумала Амори, глядя им вслед. Словно отвечая ей, зашелестели листья. Амори уже давно не слышала песни леса, и теперь наслаждалась ею, прикрыв глаза. Не могу так больше! Не хочу! Маленькая комнатушка, дышащий на ладан корабль, команда подонков, которым она обязана прислуживать, издевательства их капитана…       Её оставили без присмотра, потому что думали, что Амори не променяет долю рабыни на одиночество в лесу. Но они не знали о её родном мире, не знали, что выживание среди бескрайних лесов это то, чем Амори занималась первые четырнадцать лет жизни. Да, она может погибнуть, само одиночество это мука, Амори понимала это. К тому же её могут поймать, привести обратно, и тогда Зденко сделает с ней что-нибудь, о чём даже думать не хочется. Он обещал, что если Амори однажды попробует сбежать, он заставит её молить о смерти. Зденко в состоянии выполнить обещание. Но если её не поймают…       Кусая губы от волнения, Амори напряжённо думала, взвешивая вероятности. Джейкоб починит гипердрайв за неделю или две. Зденко, конечно, будет искать Амори с тем же фанатизмом, с которым превращал её жизнь в ад, но рано или поздно команде это надоест, и он вынужден будет улететь. Нужно только хорошо спрятаться, дождаться, когда «Храбрый налётчик» покинет планету. И дальше можно жить! Одиночество не пугало девушку. Вокруг неё постоянно находились люди, но на самом деле Амори была одна с тех пор, как её разлучили с другими несчастными, которых вместе с ней забрали с родины. Она много лет жила одна, в своей голове. Провести жизнь в одиночестве на красивой планете лучше, чем оставаться рабыней. Свобода сопряжена с риском, с мучительным выбором. На кону не только жизнь…       Амори медленно спустилась по трапу, оглянулась на корабль, не в силах поверить, что за ней, действительно, никто не наблюдает. Впервые ступив на землю этого мира, Амори ощутила мягкость почвы под своими ногами, прохладу росы и колючие стебли травы. Возможно, стоит вернуться в свою каюту и переодеться. Для побега больше подойдёт комбинезон, чем короткое платье из лёгкой ткани, не способное защитить от холода или колючих кустов. Но если по дороге она встретит кого-то из команды или, не приведи боги, Зденко, всему конец, свободы ей не видать. Амори сделала шаг по направлению к лесу. Потом ещё один. Голые руки покрылись мурашками от холода и от накатившей эйфории. Амори должна принять решение. Рискнуть жизнью ради свободы? Или остаться на «Храбром налётчике», моля богов, чтобы однажды его задержала имперская таможня?       — Я свободна, — шепнула Амори, и неизвестный мир ответил ей сильным порывом ветра, голосом потревоженных листьев.       Амори побежала. Распущенные волосы и подол свободного платья взметнулись за её спиной. Главное добраться до леса, на открытом пространстве она словно мишень в тире. Острые травинки царапали ноги. Платье едва доходило до колен, и даже будь оно длиннее, тонкая ткань — не препятствие для колючих растений. В тот момент, когда зелёный, влажный полумрак леса принял девушку в свои объятия, она услышала полный ярости крик:       — Амори!       Теперь началась игра на выживание.