Дар богов

      Настал конец лета, и дыхание приближающейся осени чувствовалось в воздухе. Ещё не позолотились листья в лесу, но ночами было холодно, и молочно-белый туман окутывал лес, стоило сумеркам опуститься на землю.       Она встала, натянула тунику и, подволакивая ногу, вышла из домика. Солнце ещё чуть-чуть грело, и Амори подставила лицо ласковым лучам. Она закрыла глаза, прислушиваясь к щебету птиц. Теперь Амори ещё больше благодарила богов за каждый прожитый день, за каждое новое утро. Она должна была умереть этой весной. Но Амори выжила. Благодаря богам и самоотверженности Трауна, который на протяжении месяцев выхаживал её.       Не спал ночами, когда Амори билась в приступах лихорадки, вызванной инфекцией, попавшей в раны. Кормил её с ложечки, когда Амори начала поправляться, но была слабой, как птенец. Носил на руках по многу часов, чтобы Амори могла греться под солнцем и наслаждаться летом. Всё время был рядом, пока она, преодолевая боль, начинала снова ходить. Траун сражался за её жизнь яростнее, чем за свою свободу.       Амори прислонилась к стене домика и наблюдала за ним. Она до сих пор не могла понять, отчего Траун так заботится о ней, зачем он пожертвовал всем ради её жизни? Траун мог бы улететь, Амори просила его улететь и не беспокоиться о её судьбе. Но он не бросил её. Должно быть, чувствовал ответственность. Не может же Траун в самом деле любить Амори, такую глупую, бледную, щуплую, теперь ещё и калеку? Она не сможет бегать, даже нормально ходить без современной медицины, что им недоступна. Левая половина лица Амори теперь покрыта тонкими шрамами, издалека незаметными, но вблизи уродливыми. Более крупные шрамы скрывались под одеждой.       С тех пор, как Амори окончательно выздоровела, она удивлялась тому, что до сих пор вызывает у Трауна желание. Собственное тело теперь казалось ей уродливым, но он продолжал твердить, что Амори прекрасна, каждую ночь доводил её до исступления, до экстаза, и Амори оставалось только благодарить богов за то, что в её жизни появился Траун.       Он не замечал её, продолжая колоть дрова, а Амори любовалась своим мужчиной. Он разделся до пояса, и мышцы бугрились под синей кожей. Длинные пряди чёрных волос спускались на плечи. Он завораживающе красив, и что намного важнее, добр к ней, нежен, заботлив. Амори улыбнулась, её сердце сладко сжалось, когда Траун, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулся к Амори.       — Пьюшш-ягоды, должно быть, уже созрели, — сказала Амори, подходя к нему. — Я сегодня пойду в лес, а завтра буду варить варенье на зиму.       — Я пойду с тобой, — ответил Траун.       Амори уже перестала обижаться на то, что он полностью лишил её самостоятельности. Траун прав, Амори не сможет убежать от дикого зверя, забраться на дерево, выбраться из оврага, если её угораздит туда упасть. Она была бесконечно благодарна Трауну за заботу.       Девушка обняла Трауна, прижавшись щекой к его груди, кожа чисса была влажной от пота. Она подняла лицо, желая почувствовать его прохладные губы на своих, и Траун не заставил её долго ждать. Амори любила его. Она не говорила об этом, не признавалась вслух, но выражала свою любовь каждым жестом и прикосновением. И ради Трауна она молилась своим богам, чтобы другой корабль совершил посадку на этой планете, чтобы он обрёл свободу. Даже если после этого их пути в бескрайнем космосе разойдутся, Амори всё равно продолжит любить его.

***

      — Скорее, Амори!       Она пыталась бежать, подволакивая ногу, в руках у нее была охапка травы. Траун возился со шлемом погибшего пилота.       — Где корзинка с ягодами?       — Я бросила на поляне, когда мы услышали шум двигателей, — ответила Амори. — Она нужна? Сейчас я сбегаю.       — Я сам, — ответил Траун. — Сними с пилота комбинезон.       Амори не задавала вопросов, боясь сбить его с мысли. Траун продумывал план — как им убраться с этой планеты, и Амори готова была сделать что угодно, чтобы помочь ему.       Полчаса спустя она сидела на берегу речки, отмывая руки от травы, ягодного сока и земли. Порой Амори бросала взгляд на могилу неизвестного пилота. Они не могли вернуться в дом за лопатой, пришлось просто прикрыть тело камнями. Амори это не нравилось, она сохранила верность традициям своего народа, среди которых уважительное и бережное отношение к смерти.       — Это нехорошо, — озвучила она свои мысли.       — У нас нет другого выхода, — ответил Траун. — Так нужно, таков план.       — Всё равно это нехорошо… — проворчала Амори.       Траун жестом попросил её молчать, он слушал через комлинк из шлема переговоры солдат Империи. Амори знала, что переходить дорогу Империи опасно, но у них, правда, нет другого выхода.       — Как бы нам пробраться на челнок? — произнёс Траун, обращаясь к самому себе.       Амори провела с ним больше года, а он так и не избавился от привычки говорить с собой. Привычки, приобретённой за пять лет одиночества.       — Если бы они прислали штурмовиков, мы могли бы пройти незамеченными, — сказала она и, поймав его непонимающий взгляд, пояснила, — штурмовики это солдаты в глухой броне. Элитные войска.       — Думаешь, если мы хорошенько потрепим нервы этим, они позовут на подмогу штурмовиков? — спросил Траун.       — Наверное, — Амори неуверенно пожала плечами.       — Прекрасно! — глаза Трауна вспыхнули.

***

      Из транспортника скрытно выкарабкалась некая призрачная фигура. Она бесшумно пересекла ангар, прячась за немногочисленными кораблями, бессистемно рассеянными по ангару.       — Кто это? — изумился Бэррис, напрягая глаза, чтобы различить, что происходит внизу.       — Источник всех ваших проблем на планете, полковник, — с заметным удовлетворением в голосе произнёс Восс Парк. — Если только я не заблуждаюсь уж слишком сильно, это тот самый экзот, в чей дом вы так бесцеремонно вторглись.       Бэррис нахмурился. Один экзот? Один экзот?!       — Но это невозможно, сэр! — запротестовал он. — Те нападения не могли быть делом рук одного лишь экзота.       — Что ж, давайте подождём. Быть может, к нему присоединятся остальные, — допустил Парк. — Если нет, то, полагаю, он действительно был один.       Призрачная фигура застыла на месте, потом махнула рукой, и вторая тень отделилась от транспортника. Но если первая фигура была высокой и мощной, то вторая тонкой и маленькой, при этом заметно прихрамывала.       — Я ошибался, полковник, — сказал Парк, с интересом разглядывая незваных гостей. — Их было двое. И я хочу видеть их обоих живыми и невредимыми.       Они не оказали сопротивления, только экзот старательно отодвигал себе за спину человеческую девушку. Эти двое очень странно смотрелись вместе. Высокий темноволосый мужчина с бледно-синей кожей и горящим алым взглядом и стройная бледная девушка со светлыми волосами и удивительно красивыми голубыми глазами.       Она почти всё время молчала, предоставив своему спутнику право общаться с имперскими офицерами. Девушка боялась, но в ней не чувствовалось неприязни, наоборот, она словно с уважением смотрела на людей в военной форме. Взгляд зацепился за мелкие шрамы на её лице. Должно быть, травмы были получены во время крушения корабля. Ведь если верить словам экзота, девушка потерпела крушение, в то время, как он сам был сослан на необитаемую планету.       Девушка… Амори, Митт’рау’нуруодо представил её так… поймала его взгляд. И что-то, что он увидел на дне ясных голубых глаз, заставило капитана Парка поёжиться. Так смотрят бывалые солдаты, оставившие позади множество битв. Она не просто пережила кораблекрушение, нет, её судьба была намного сложнее и печальнее. Парку было бы интересно узнать, кто она на самом деле, но сейчас речь не о ней, а о талантах её… друга? Хм, за руки друзей так не цепляются.       — Так мы пришли к соглашению? — спросил Парк, высказав все свои доводы.       — Риск заслуживает того, чтобы взять его на себя, — произнёс Митт’рау’нуруодо. — Я поговорю с вашим Императором.       Он приобнял за плечи девушку, словно защищая от чего-то. Но на самом деле просто не хотел словами говорить о том, что без неё никуда не полетит, никакого сотрудничества не будет.       — Мне кажется, Амори не помешала бы консультация нашего врача, — сказал Парк.       Девушка переступила с ноги на ногу и закивала.       — Тогда, быть может, вы составите мне компанию на мостике? — обратился он к Митт’рау’нуруодо. — Ваша служба Империи может начаться прямо с этой секунды.

***

      После деревянной кровати в их маленьком домике и матраса, набитого сушёной травой, стандартная кровать в офицерской каюте показалась Амори королевским ложем. С трудом веря в происходящее, девушка прижала к себе чистую подушку, которая пахла свежестью. Здесь, на звёздном разрушителе, совсем другие запахи, от которых девушка успела отвыкнуть. Больше не пахнет травой и прелыми листьями, фильтрованный воздух щекочет ноздри. Неужели у них и правда получилось? Рискованный план Трауна сработал, и теперь они с Амори летят на Корусант? Она всегда мечтала увидеть столицу Империи, что ж, теперь у Амори будет такая возможность.       — Доктор в медблоке очень хороший человек, — сказала Амори, не зная, с чего начать разговор. — Он сказал, что у меня кости неправильно срослись после перелома. Но это легко можно исправить. Он сказал, что может прооперировать меня хоть завтра. Через неделю я уже буду бегать. Шрамы тоже можно убрать, — она коснулась своего лица, предвкушая тот момент, когда кожа на левой щеке снова станет гладкой. — Только здесь нет такого оборудования, на Корусанте мне сделают пластическую операцию.       — Это прекрасно, — улыбнулся Траун, Амори знала, что он искренне рад за неё.       — Ты попросил, чтобы нас поселили вместе?       — Мы и не скрывали своей привязанности друг к другу, — он пожал плечами. — В этом нет смысла, любой идиот всё равно догадается.       Амори смотрела на Трауна широко раскрытыми глазами. Они расстались на несколько часов, и он успел сильно измениться. Трауну к лицу имперская форма. Для Амори так странно видеть его в выглаженном мундире, но её не оставляла мысль, что именно теперь она видит его настоящим. Красивая форма и огромный корабль, который пугает Амори своей мощью, — это его судьба.       — Когда ты успел постричься?       Амори подошла к Трауну и провела ладонью по его волосам, теперь коротким и аккуратно зачёсанным назад.       — Мне раньше больше нравилось, — с сожалением произнесла она.       — Раз уж наша жизнь кардинально меняется…       Амори грустно усмехнулась. Да, всё изменилось. Даже Траун изменился. А она сама? На Амори тоже имперская форма, больше ничего не нашлось. Вся одежда висит на ней мешком. Но под этой новой оболочкой всё та же Амори, которая тоскует по лесу.       Она прилегла на кровать и закинула руки за голову. Амори привыкла видеть над собой бревенчатый потолок домика или звёздное небо, но теперь взгляд упёрся в серую переборку. Матрас прогнулся под весом мужского тела. Амори не смотрела на Трауна, не хотела, чтобы он заметил слёзы в её глазах.       — Ты собираешься служить Империи? — спросила она только, когда была уверена, что голос её не выдаст.       — Это лучший вариант из имеющихся, — ответил Траун. — Вообще-то почти единственный.       — А я?       Амори повернулась на бок и встретилась с внимательным взглядом Трауна.       — Что буду делать я? — спросила она, снова ожидая, что Траун подскажет, решит её судьбу.       — А чего бы ты хотела?       Этот вопрос заставил Амори задуматься. Она вдруг поняла, что, не считая спонтанного побега, никогда в жизни не принимала самостоятельных решений. Из дома её забрали в четырнадцатилетнем возрасте, Амори считалась ребёнком, и всё за неё решали родители. Потом решения принимали её хозяева, а после она сама переложила бремя ответственности за свою судьбу на Трауна. Амори вручила ему своё сердце и доверила свою жизнь. Она на звёздном разрушителе, летит на Корусант. Но Амори не принимала этого решения, лишь следовала за Трауном. Теперь же он спрашивает, чего хочет она. Возможностей вдруг оказалось так много. Галактика огромна, и Амори может отправиться на любую планету, заняться тем, чем сама пожелает. Она может предпринять попытку найти свой дом или просто поселиться где-нибудь в маленьком домике у леса. Амори хотела бы этого, но было желание, которое затмевало все остальные.       — Я хочу быть с тобой, — уверенно сказала Амори.       — А как же возвращение домой, к семье?       Он не отвергал её, просто хотел, чтобы Амори взвесила все варианты, и она была благодарна Трауну за это.       — Если я найду свою родную планету, то так или иначе окажусь перед выбором, — ответила она. — Я не хочу выбирать между родными и тобой. К тому же я уже не та Амори, которую они помнят. Пусть они хранят воспоминания о девочке, которой никто не причинял боли, которая не убивала… Я не она. Я не хочу возвращаться домой. Я не смогу жить спокойно, зная, что ты где-то далеко спасаешь Галактику… И, Траун, я никогда не смогу быть с кем-то другим. С другим мужчиной. Только с тобой.       — Я не могу просить, чтобы ты следовала за мной, — он взял её лицо в ладони, и Амори, прикрыв глаза, наслаждалась нежными поглаживаниями пальцев. — Я не имею права просить.       — Я сама решила, — Амори придвинулась к Трауну, ощущая прохладу его тела. — Тебе предстоит долгий и трудный путь. Ты не сможешь пройти его в одиночестве. Я механик и пилот, думаю, я тоже смогу пригодиться Империи.       — Я не заслуживаю того, что ты предлагаешь мне, — вздохнул Траун.       Амори закрыла глаза, и все остальные чувства мигом обострились. Лёгкое прохладное прикосновение губ к щеке вызвало приятную волну мурашек.       — Это мне решать, — прошептала она.       Их губы соединились, и сильные руки прижали Амори к твёрдой груди мужчины. Она на ощупь искала застёжки его одежды. Прохладный язык чисса проник в её ротовую полость, и одновременно ловкие пальцы расправились с мелкими пуговицами её рубашки. Амори глухо застонала, не разрывая поцелуя и жадно ища новых прикосновений. Один за одним все предметы одежды оказались по полу. У Амори голова шла кругом. Его руки и губы… Умелые ласки. Вырывающие стоны из её груди. девушка не осталась в долгу, и тихое шипение чисса словно задевало какие-то особые струны возбуждения и желания внутри неё. Амори обвила ногами его талию, и Траун заглушил поцелуем её протяжный стон, когда горячее и влажное лоно с готовностью приняло его. Царапая ногтями широкую спину мужчины, Амори подстраивалась под его движения, и он ловил губами её вскрики.       Амори привыкла к скрипу деревянной кровати или шуршанию травы. Они никогда не делали этого на чистых простынях, при ярком свете. Амори захлёбывалась стонами, она не знала, хорошая ли здесь звукоизоляция. Ей придётся привыкнуть к переменам. Отныне жизнь Амори перестанет быть сколько-то стабильной. Траун станет офицером Империи, а она займёт место, настолько близкое к нему, насколько это возможно. Конечно, будет непросто, особенно первое время. Но в какой бы уголок Галактики их не занесло, с каким врагом они бы не столкнулись, главное - Амори и Траун будут вместе, всегда поддерживая друг друга. Будущее, которого Амори прежде страшилась, теперь предстало перед ней в светлых тонах. И она хотела, чтобы это неведомое, но манящее будущее скорее наступило.       Шипение, почти рычание, слилось с её стоном, и приятной вибрацией прошло по телу Амори.       — Траун!.. — выкрикнула она, впиваясь ногтями в его спину.       Они долго лежали в объятиях друг друга, а огромный корабль нёс их сквозь гиперпространство навстречу чему-то новому, возможно, новой опасности, новым сражениям. Амори привыкла, что с Трауном ей нечего бояться.       — Я люблю тебя, — с чувством прошептала она.       Не было никакого волнения или страха, Амори просто озвучила то, что уже давно знала. И Траун, конечно, тоже знал.       — Мы никогда не говорили это друг другу, — произнёс он.       — Но разве мы этого не чувствовали?       Амори встретилась с пылающим алым взором и удивилась, как она могла прежде сомневаться, что Траун любит её, что он вообще умеет любить. Он смотрел на девушку с нежностью, с бесконечной любовью, и ей снова казалось, что она медленно сгорает в огне его необычных глаз. Пусть будет так, Амори тянулась к этому пламени и желала обжечься. Это её дар.